home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

У кровати Джереми стоял целый ряд будильников. Они не были ему нужны, поскольку он просыпался, когда хотел. Их здесь проверяли. Он ставил их на семь и просыпался в 6.59, чтобы проверить зазвенят ли они вовремя.

Сегодня вечером Джереми отправился в постель рано, прихватив с собой стакан воды и «Страшные Сказки».

Сказки его не интересовали никогда, ему не удавалось уловить их смысл. Он ни разу за всю жизнь не прочел ни одной сказки. Он помнил, как еще мальчишкой его раздражал рисунок к Хикори Дикори Доку из книги с детскими стишками в тряпичной обложке, потому что часы на нем были из совершенно другой эпохи.

Он попытался читать «Страшные Сказки». У них были названия, типа «Как злая королева танцевала в раскаленных алых башмаках!» или «Старая Дама в печи». Здесь не было даже намека на часы, ни на какие из них. Похоже, авторы изо всех сил пытались избежать любого их упоминания.

С другой стороны, в «Стеклянных часах Гадкого Шюшайна» часы были. Или что-то на них похожее. Нечто… странное. Злодей — читатель мог вывести это только из того, что так было сказано прямо на первой странице — создал часы из стекла, в которые поймал саму Леди Время, но все пошло не так, потому что в часах была одна деталь — пружинка — которую он не смог сделать из стекла, и она не выдержала напряжения. Время было освобождено и создатель часов, возрастом в десять тысяч лет, в секунду стал горсткой пыли, и его больше не видели, что, по мнению Джереми, было неудивительно. История кончалась моралью: «Большие дела зависят от маленьких деталей». Но Джереми не мог понять, почему вместо этого там с тем же успехом не могли написать: «Плохо ловить несуществующих женщин в часы» или «Все бы сработало со стеклянной спиралью».

Но даже такому неискушенному читателю как Джереми было ясно, что-то не так со всей историей. Она оставляла такое впечатление, будто автор пытался передать смысл того, что видел или где-то слышал, но так и не понял. И — ха! — хотя часы были созданы сотни лет назад, когда даже в Убервальде из часов была только кукушка, художник изобразил огромные напольные часы, каких не было и пятидесяти лет назад. Глупость человеческая! Было бы смешно, если бы не было так грустно!

Он отложил книгу и провел остаток вечера над проектом для Гильдии. Они щедро платили ему за это, при условии, что он пообещает никогда не появляться у них лично.

Затем он положил работу на прикроватный столик рядом с часами, задул свечу, лег и заснул. И ему приснился сон.

Стеклянные часы тикали. Они стояли на деревянном полу посреди мастерской и испускали серебристое сияние. Джереми обошел вокруг них, или, скорее, они медленно повернулись перед ним.

Они были выше человеческого роста. С прозрачным корпусом и мерцающими, словно звезды, красными и синими огоньками. В воздухе стоял едкий запах кислоты.

А потом его взгляд проник в них, проник в кристалл, он несся вниз сквозь слои стекла и хрусталя. Слои проносились мимо, становясь гладкими, в сотни миль длинной стенами, а он все падал, скользя между ними, в то время как они делались все более ребристым, зернистым…и дырчатыми. А красно-голубой свет все еще лился ему вслед.

Только теперь был еще звук. Он шел из темноты наверху, неторопливый бой, что был до нелепого знаком, сердцебиение усиленное в миллионы раз…

Тумм…тумм…

…каждый удар неспешный как гора и огромный как мир, темный и кроваво-красный. Через несколько этих тактов, его падение замедлилось, остановилось, и он вновь полетел вверх, сквозь свет, пока сияние наверху не превратилось в комнату.

Ему надо запомнить это! Все было ясно, понятно с первого раза! Так просто! Так легко! Он видел каждую деталь, как она сделана, как соединена с другими.

Но понимание уходило.

Конечно, это был всего лишь сон. Сказал он себе и успокоился. Правда, этот сон никак не хотел заканчиваться, вынужден был признать Джереми. К примеру, перед ним все еще была пролитая на скамью чашка чая и звук голосов за дверью…

В дверь постучали. Джереми вдруг стало интересно, кончиться ли сон, когда ее откроют, но дверь исчезла, а стук продолжался. Он шел снизу.

Было 6.47. Джереми глянул на часы, чтобы убедиться в том, что они не врут, и, натянув одежду, поспешил вниз.

Когда он открыл парадную, за ней никого не оказалось.

— Мм. Тута внизу, мистер.

Джереми глянул вниз и увидел гнома.

— Зовут вас Чассын? — спросил он.

— Да?

Сквозь дверную щель просунули блокнот.

— Подпишите здеся, где написано, «подпишите здеся». Спасибо. Ну, парни…

Позади него пара троллей перевернула тележку. Большой деревянный ящик грохнулся на мостовую.

— Что это? — спросил Джереми.

— Экспресс посылка, — сказал гном, забирая блокнот. — Из Убервальда. Влетел кому-то в копеечку. Гляньте на эти печати и наклейки.

— Вы не могли бы внести его?… — начал Джереми, но тачка уже двинулась прочь с веселым звоном и звяканьем хрупких деталей.

Начался дождь. Джереми рассмотрел ярлык на ящике. Он, несомненно, был адресован ему, подписан аккуратным округлым почерком и с гербом Убервальда в виде двухголовой летучей мыши, но без каких-либо других пометок, если не считать слов на дне:

«ЭТОЙ СТРОНОЙ ВВЕРХ» (написано вверх ногами).

И тут ящик начал ругаться. Приглушенно и на иностранном языке, но с ясной интернациональной сутью.

— Э… привет, — сказал Джереми.

Ящик покатился и приземлился на бок, выдав еще один поток ругательств. Внутри послышались приглушенные удары, несколько более громких проклятий, и ящик вновь оказался стоящим предполагаемой крышкой вверх.

Кусок доски скользнул в сторону и на улицу со звоном вылетел лом. Голос, что прежде изрыгал проклятия, произнес:

— Не будете ли вы так рафлюбефны?

Джереми вставил лом в подходящую прореху и нажал. Ящик развалился на части. Инструмент выпал из рук Джереми. Внутри оказалось… существо.

— Я не понимаю, — сказало оно, стряхивая с себя кусочки упаковочного материала. — Девять проклятых дней беф проблем, а эти идиоты не могли пофтавить его как надо.

Оно кивнуло Джереми.

— Доброе утро, фэр. Полагаю, вы мифтер Джереми?

— Да, но…

— Меня фовут Игор, фэр. Мои рекомендации, фэр.

Рука, больше похожая на сплошную производственную травму и державшаяся одним куском только благодаря множеству швов, сунула Джереми связку бумаг. Он инстинктивно отшатнулся, но тут же смутился и взял их.

— Я думаю здесь какая-то ошибка, — сказал он.

— Нет-нет, не ошибка, — сказал Игор, вытаскивая матерчатую сумку из-под обломков ящика. — Вам нуфен афифтент. И оно пришло афифтировать, ф Игором вы не ошибетефь. Вфе фнают это. Может, уйдем иф-под дофдя, фэр? У меня от него колени рфавеют.

— Но мне не нужен ассисте… — Начал Джереми, но это было не совсем правдой. Он не мог держать ассистента. Они у него не задерживались даже на неделю.

— Доброе утро, сэр! — раздался веселый голос.

Появилась еще одна тележка. На этот раз сияющая гигиенической белизной и наполненная разнообразными молочными продуктами и с надписью «Рональд Соха, молочник» на боку. Сбитый с толку Джереми посмотрел прямо в улыбающееся лицо мистера Сохи, держащего по бутылке молока в каждой руке.

— Одна пинта, сударь, как обычно. А может еще одну для вашего друга?

— Э, э, э… да, спасибо.

— Да, и йогурт на этой неделе особенно удался, сударь, — приободрившись предложил мистер Соха.

— Э, э, думаю, нет, мистер Соха.

— Нужны яйца, сливки, масло, пахта или сыр?

— Вообще-то нет, мистер Соха.

— Ну, хорошо, — сказал мистер Соха, ничуть не расстроившись. — Увидимся завтра.

— Э. Да, — сказал Джереми вслед повозке.

Мистер Соха был его другом, то есть, согласно ограниченному социальному словарю Джереми, тем «с кем я говорю раз или два в неделю». Он одобрял молочника, поскольку тот был систематичен и пунктуален и забирал бутылки со ступеней каждое утро, когда часы били семь.

— Э, э, до свиданья, — добавил он и повернулся к Игору. — Как ты узнал, что мне нужен…, - начал он. Но удивительный человек уже исчез в доме и разъяренный Джереми последовал за ним в мастерскую.

— О, да, очень мило, — сказал Игор, который с видом профессионала рассматривал обстановку. — Это Вращатель Мк3 с микролучом, так? Я видел его в их каталоге. Очень мило, правда…

— Я ни у кого не просил ассистента! — сказал Джереми. — Кто послал тебя?

— Мы Игор, фэр.

— Да, ты говорил! Послушай я не…

— Нет, фэр. «Мы. Игор», фэр. Органифация, фэр.

— Какая организация?

— Агенфтво по найму, фэр. Понимаете, дело в том, что,… Игор чафто окафываетфя у хофяев, хотя не по фвоей вине, а ф другой фтороны…

— …У тебя два больших пальца, — вдохнул Джереми, который только что это заметил и не смог сдержаться. — По два на каждой руке.

— О, да, фэр, очень удобно, — ответил Игор, даже не глянув вниз. — Ф другой фтороны, клиентов не так мало. Моя тетя Игорина руководит элитным агенфтвом.

— Что… много Игоров? — спросил Джереми.

— О, наф порядочное количефтво. У наф большая фемья. — Игор передал Джереми визитку.

На ней значилось:

???? Мы. Игор'Дополнительные руки'Старй РасаусГадкий Шюшайнc-mail: Дамафтер Убервальд

Джереми уставился на семафорный адрес. Его обычное пренебрежение ко всему, что не касалось часов, к этому не относилось. Протянувшаяся по всему континенту семафорная система очень заинтересовала его, когда он узнал, что в ней использовался принцип часового механизма, предназначенный для ускорения пересылки писем. То есть, вы можете послать такое письмо и заказать Игора? Ну, это, по крайней мере, объясняет скорость.

— Расаус, — сказал он. — Это что-то вроде концертного зала?

— Обычно, фэр…обычно. — Заверил Игор.

— У тебя и вправду есть семафорный адрес в Убервальде?

— О, да. Мы быфтро фхватываем новинки. Обоими руками, фэр.

— …и четырьмя большими пальцами…

— Так точно, фэр. Всеми.

— И ты отправил себя сюда?

— Точно, фэр. Мы Игоры не боимфя неудобфтв.

Джереми посмотрел на листок, который ему всучили, и в глаза бросилось имя.

Бумага была подписана. В каком-то смысле. Надпись и имя под ней были выполнены аккуратными прописными буквами, настолько аккуратными, что напоминали печатные.

ОН БУДЕТ ПОЛЕЗЕН

ЛеГион

И он вспомнил.

— О, так это дело рук Леди ЛеГион. Это она прислала тебя ко мне?

— Верно, фэр.

Ощущая, что Игор чего-то ждет от него, Джереми притворился, что просматривает остальные листы, которые, оказалось, содержали рекомендации. Несколько из них были написаны тем, что, как он надеялся, было высохшими коричневыми чернилами, другие цветными карандашами, а поля некоторых были изрисованы по краям. Но все они были положительными.

Правда, спустя некоторое время Джереми заметил некоторую закономерность в подписях.

— Эта подписана кем-то по имени Сумасшедший Доктор Ковш, — сказал он.

— Вообще-то его не фвали фумафшедший, фэр. Это была фкорее кличка, фэр.

— Но он был сумасшедшим?

— Кто фнает, фэр, — спокойно ответил Игор.

— А Чокнутый Барон Хаха? В «Основаниях для отъезда» сказано, что его раздавило горящей мельницей.

— О, по ошибке, фэр.

— Правда?

— Да, фэр. Толпа приняла его фа Кричащего Доктора Бефумца, фэр.

— О. А. да. — Джереми глянул вниз. — На которого ты, как я вижу, тоже работал.

— Да, фэр.

— И он умер заражения крови?

— Да, фэр. От укола гряфными вилами.

— А…Кусачий Прокалыватель?

— Вы поверите, что у него была шашлычная?

— Правда?

— Не фовфем, фэр.

— Хочешь сказать, он тоже был псих?

— Ах. Ну, у него были фвои фаморочки, вынуфден прифнать, но Игор никогда не офуждал фвоих хофяев и хофяек. Это уфтав Игоров, фэр, — добавил он снисходительно. — Это был бы фтранный фтарый мир, ефли бы мы вфе были одинаковыми, фэр.

Джереми был окончательно сбит с толку, что стало ясно из того, как он повел себя дальше. Он никогда не умел общаться с людьми, а это, исключая общение с Леди ЛеГион и препирательства по поводу не-желете-ли сыра с мистером Сохой, был самый длинный разговор за целый год. Возможно, он состоялся из-за того, что было сложно думать об Игоре, как о представителе рода людского. До сих пор Джереми не приходило в голову, что понятие «человек» включает кого-либо с большим количеством швов, чем у сумки.

— Я не уверен, что у меня есть для тебя работа, — сказал он. — Хотя, у меня есть новый заказ, но я не уверен как… в любом случае, я не сумасшедший!

— Это не обяфательно, фэр.

— У меня даже бумага есть, где это написано.

— Отлично, фэр.

— Не у всех такая есть.

— Ваша правда, фэр.

— Я принимаю лекарство.

— Правильно, фэр, — сказал Игор. — Я только пойду и фделаю фавтрак, мофно? Пока вы переодеваетефь…хофяин.

Джереми ощупал свою мокрую одежду.

— Я сейчас вернусь, — бросил он и поспешил к лестнице.

Игор оглядел подставку с инструментами. Он нигде не видел ни пятнышка пыли; молоточки, напильники и пинцеты были разложены по размеру, а на столах все было расставлено с геометрической точностью.

Он вытащил один из ящиков. Шурупы лежали четкими рядами.

Он оглядел стены. На них не было ничего, кроме полок с часами. Это было неожиданно, даже у Доктора Слюнявого Трясучки на стене висел календарь, добавлявший обстановке немного цвета. Правда, он был изготовлен «Кислотной Ванной и Тюрьмой Ко.» в Уродвилле, и цвет, который он добавлял, был преимущественно красным, но это хотя бы демонстрировало косвенное признание существования другого мира по ту сторону четырех стен.

Игорь был озадачен. Игорь никогда ранее не работал на нормального человека. Он работал на нескольких…ну, люди зовут их сумасшедшими, и на нескольких нормальных людей, обладавших минимальными и социально приемлемыми бзиками, но не мог вспомнить, чтобы работал на совершенно нормального человека.

Очевидно, решил он, закручивание шурупов в нос — сумасшествие, тогда как их подсчет и сортировка по отдельным ящикам — норма, что напротив…

А. Нет. Все не так, так…?

Он улыбнулся. Он начинал чувствовать себя здесь как дома.


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава