home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

Дворник Лю-Цзы находился в своем Саду Пяти Сюрпризов и приводил в порядок свои горы. Метлу он прислонил к живой изгороди.

Неподалеку, возвышаясь над храмовыми садами, стояла большая статуя Мгновена Вечно Изумленного с вечным выражением… да, приятного изумления в широко распахнутых газах.

В качестве хобби горы обычно привлекали тех людей, про которых говорят, что у них куча времени. Но у Лю-Цзы времени не было совсем. Время было тем, что большей частью случается с другими; он судил о времени так, как люди на берегу судят о море. Оно было большим и далеким. В него приятно иногда погрузить ступни, но жить в нем все время невозможно. Кроме того, из-за него появляются морщины.

Настоящий момент, бесконечный и вечновозобновляемый момент в этой мирной, залитой солнцем маленькой долине, он тратил на маленькие зеркала, совки, морфические резонаторы и еще более странные приборы, которые могут предотвратить рост горы более чем на шесть дюймов.

Вишни все еще были в цвету. Они всегда в цвету здесь. Где-то в храме ударили в гонг. Стая белых голубей снялась с крыши.

На горы упала тень.

Лю-Цзы поднял взгляд и сделал небрежный знак почтения довольно раздраженному на вид пареньку в робе послушника.

— Да, хозяин? — Произнес он.

— Я ищу человека по имени Лю-Цзы, — сказал мальчик. — Честно говоря, я не уверен, что он существует.

— У них появился лед, — сказал Лю-Цзы, проигнорировав сказанное. — Наконец-то, видите, хозяин? В ней всего дюйм, а у нее уже порезалась своя маленькая долина. Прелестно, правда?

— Да, да, очень хорошо, — сказал послушник, всегда вежливый с прислугой. — Это сад Лю-Цзы?

— Ты имеешь в виду того Лю-Цзы, который знаменит своими карликовыми горами?

Послушник перевел взгляд с ряда тарелок на маленького сморщенного человечка.

— Вы, Лю-Цзы? Но вы всего лишь уборщик! Я видел, как вы подметали в общежитии! Я видел, как вас пинали люди!

Лю-Цзы, очевидно не расслышав последнего, подобрал тарелку около фута шириной с маленьким дымящимся вулканом.

— Что об этом скажите, хозяин? — спросил он. — Вулкан. Чертовски трудно сделать, простите мой клатчатский.

Послушник подошел к нему, наклонился и заглянул прямо в глаза дворнику.

Мало что могло смутить Лю-Цзы, но это было то самое.

— Вы Лю-Цзы?

— Да, парень, я Лю-Цзы.

Послушник глубоко вздохнул и протянул ему маленький свиток, зажатый в худом кулаке.

— От аббата…э, многоуважаемому!

Он нервничал, и свиток в его руке заметно дрожал.

— Большинство зовет меня Лю-Цзы, парень, или «Дворник». Некоторые, пока не узнают меня получше, зовут меня «Пошел прочь», — сказал Лю-Цзы, аккуратно заворачивая свои инструменты. — Но никогда «столь уважаемым», кроме случаев с дефектами речи.

Он оглядел блюда в поисках маленького совка, который использовал для «оледенения», но его негде не было. Но он ведь только что отложил его.

Послушник наблюдал за ним со смешанным выражением страха и остаточного подозрения на лице. Слава Лю-Цзы гремит повсюду. Он был человеком, который сделал, ну, который сделал практически все, если верить слухам. Но его внешность говорила об обратном. Он был просто лысым человечком с клочковатой бородой и робкой любезной улыбкой.

Лю-Цзы похлопал его по плечу, желая успокоить.

— Посмотрим, чего хочет аббат, — сказал он, разворачивая рисовую бумагу. — О. Здесь написано, что ты должен отвести меня поговорить с ним.

Паника застыла на лице послушника.

— Что? Как я могу сделать это? Послушникам не разрешается входить во Внутренний Храм!

— Правда? В таком случае, позволь мне отвести тебя, отводящего меня, поговорить с ним, — сказал Лю-Цзы.

— Вам разрешено входить во Внутренний Храм? — спросил послушник и приложил ладошку ко рту. — Но вы просто дво… О…

— Верно! Даже не настоящий монах, не говоря уж о Донге, — сказал дворник весело. — Поразительно, правда?

— Но люди говорят о вас как о равном аббату!

— О, боги, нет, — сказал Лю-Цзы. — Я вовсе не столь благочестив. У меня так и не получилось приобщиться к вселенской гармонии.

— Но вы делаете все эти невероятные…

— О, но я не говорил, что я плох в своем деле, — сказал Лю-Цзы, подходя к метле и вскидывая ее на плечо. — Просто я не святой. Пошли?

— Э…Лю-Цзы? — позвал послушник, когда они зашагали по древней мощеной тропе.

— Да?

— Почему этот сад называется Садом Пяти Сюрпризов?

— Как вас звали в миру, торопливый молодой человек?

— Неоврат. Неоврат Лудд, многоува…

Лю-Цзы предупредительно поднял палец.

— А?

— Дворник, я хочу сказать.

— Лудд, да? Из Анк-Морпорка?

— Да, дворник, — внезапно погрустневшим голосом сказал мальчик, поскольку знал, что за этим последует.

— Из Гильдии воров? Один из Луддитовых парней?

Мальчик, назвавшийся Неовратом, посмотрел в глаза старику и ответил тем монотонным голосом человека, который отвечал на этот вопрос слишком много раз.

— Да, Дворник. Я найденыш. Да, нас называли Девочками и Мальчиками Лудд в честь одного из основателей Гильдии. Да, это моя приемная фамилия. Да, жизнь эта была неплохой и иногда мне хочется ее вернуть.

Лю-Цзы, казалось, его не слушал.

— Кто прислал тебя сюда?

— Монах, которого зовут Сото, отыскал меня. Он сказал, что у меня талант.

— Марко? Тот волосатый?

— Точно. Только я думал, что всем монахам положено бриться.

— О. Сото говорит, что он итак лысый под волосами, — сказал Лю-Цзы. — Он говорит, что волосы совсем другое существо, которое просто живет на нем. После этого его быстро подрядили на полевые вылазки. Трудяга, замечу тебе, и дружелюбный, при условии, что ты не трогаешь его волосы. Важный урок: ты не получаешь практики, если подчиняешься всем правилам, включая те, что касаются умственных процессов. А какое имя тебе дали при посвящении?

— Лобзанг, много… уф, Дворник.

— Лобзанг Лудд?

— Э…да, Дворник.

— Удивительно. Итак, Лобзанг Лудд, ты пытался подсчитать мои сюрпризы? Все пытаются. Сюрприз — в природе Времени, а пять — число Сюрпризов.

— Да, Дворник. Я нашел маленький мостик, который опрокидывается и сбрасывает вас в пруд с карпами…

— Хорошо. Хорошо.

— …и я нашел бронзовую скульптуру бабочки, которая хлопает крыльями, когда ты дуешь на нее…

— Уже два.

— А вон те маленькие маргаритки могут внезапно окатить вас ядовитой пыльцой…

— Ах. Да. Многие люди находят их весьма изумительными…

— И я думаю, что четвертый сюрприз это йодельная мушка.

— Отлично, — улыбнулся Лю-Цзы. — Неплохо, да?

— Но пятый я найти не смог.

— Правда? Дай мне знать, когда найдешь, — сказал Лю-Цзы.

Лобзанг Лудд обдумывал это пока шел вслед за дворником.

— Сад Пяти Сюрпризов это проверка, — наконец произнес он.

— О да. Почти все проверка.

Лобзанг кивнул. Это было как с Садом Четырех Элементов. Все послушники находили бронзовые символы трех из них — один был в пруду с карпами, другой под камнем, третий нес на себе сокол — но никто из одноклассников Лобзанга не нашел Огня. Казалось, что в саду ему быть негде.

Спустя некоторое время Лобзанг сделал вывод, что на самом деле, как их и учили, существует пять элементов. Четыре слагают вселенную, а пятый, Сюрприз, позволяет ей продолжать существовать. Никто не говорил, что все четыре элемента в саду были материальны, следовательно, четвертым элементом в Саду мог быть Сюрприз, заключенный в том, что Огня там нет. Кроме того, огня обычно в садах не бывает, в то время как другие знаки были найдены внутри соответствующих стихий. Так что он спустился в пекарню и открыл одну из духовок, и там, сияя алым жаром, под булками нашелся Огонь.

— Тогда…я думаю, что пятый сюрприз в том, что пятого сюрприза нет, — сказал он.

— Неплохая попытка, но ни каких цилиндрических штуковин, — сказал Лю-Цзы. — И не так ли пишут: «Оо, ты так востер, смотри, не порежься в один прекрасный день»?

— Мм, я еще не читал об этом в святых текстах, Дворник, — неуверенно произнес Лобзанг.

— И не прочтешь, — ответил Лю-Цзы.

Из яркого солнечного дня они ступили в прохладный полумрак храма и, миновав древние залы, спустились вниз по лестницам, вырубленным в скале. Звук далекого пения следовал за ними. Лю-Цзы, который не был набожен и поэтому не мог думать безбожные мысли, иногда размышлял, а поют ли монахи из хора что-нибудь, или просто делают «аа ааа а а». Из-за эха не разберешь.

Он покинул главный коридор и подошел к двум большим лакированным красным дверям.

И оглянулся. Лобзанг неподвижно стоял в нескольких ярдах от него.

— Ты идешь?

— Даже Донгам нельзя входить сюда! — сказал Лобзанг. — Вы должны быть Третьим Дзинь-Динем, по меньшей мере.

— Ага. Верно. Так короче. Пошли, здесь сквозит.

С большой неохотой, в любой момент ожидая возмущенного окрика здешнего начальства, Лобзанг последовал за дворником.

А ведь он всего лишь дворник! Один из тех, что подметают полы, стирают одежду и чистят туалеты! Никто о них даже не вспоминает! Но о Лю-Цзы новички слышат с самого первого дня — как он уходил в самые закрученные узлы времени и распутывал их, как постоянно восстанавливал движение на перекрестках истории, как одним словом направлял поток времени в другое русло и использовал, чтобы развить самые изощренные методы ведения боя…

…а тут стоял худой маленький человек, с какой-то усредненной внешностью, казалось, он мог появиться откуда угодно; одетый в робу, которая когда-то была белой, до того как покрылась пятнами и заплатками и в заштопанных сандалиях на ногах. И с этой дружелюбной ухмылкой, как будто постоянно ожидал, что сейчас случиться нечто веселое. И никакого пояса, просто еще один кусок веревки, чтобы роба не распахивалась. В то время как даже некоторые послушники в первый год достигают уровня серого Донга!

В доджо практиковались главные монахи. Лобзангу пришлось посторониться, когда двое бойцов пронеслись мимо. Контуры их рук и ног расплывались, в то время как они кроили раскрытое и надрезанное время на все более тонкие и тонкие кусочки…

— Ты! Дворник!

Лобзанг оглянулся, но крик был адресован Лю-Цзы. Динь, недавно возведенный в ранг Третьего Дзиня, судя по его новенькому поясу, покраснел от ярости и начал наступать на маленького человечка.

— Что ты делаешь здесь, уборщик отбросов? Это запрещено!

Улыбка Лю-Цзы не изменилась. Но он залез в свою робу и достал маленький мешочек.

— Так короче, — сказал он. Затем извлек щепотку табака и, в то время как Динь нависал над ним, принялся сворачивать сигарету. — Кроме того, здесь повсюду грязь. Мне, несомненно, придется переговорить с тем, кто подметал тут.

— Как смеешь ты перечить, — закричал монах. — Убирайся на свою кухню, дворник!

Находясь за спиной Лю-Цзы, Лобзанг мог видеть, что весь доджо остановился, чтобы посмотреть на них. Один или два монаха перешептывались друг с другом. Человек в коричневой робе доджо мастера, подперев рукой подборок, безмятежно наблюдал за ними из своего кресла.

С величайшей осторожностью и приводящей в ярость деликатностью, словно самурай, составляющий букет, Лю-Цзы поместил листья табака на тонкую папиросную бумагу.

— Нет, я полагаю, что сейчас пройду вот в эту дверь, если вы не возражаете, — сказал он.

— Какая наглость! Значит, ты готов драться, враг пыли?

Человек отпрыгнул назад и поднял руки в жесте Битва Хека. Он крутанулся на месте и пнул ногой тяжелый кожаный мешок, причем с такой силой, что оборвалась цепь, на которой тот висел. И вновь обернулся лицом к Лю-Цзы, держа руки в позе Движение Змеи.

— Аий! Шао! Хаййя… — начал он.

Мастер поднялся.

— Подожди! — приказал он. — Хочешь ли ты узнать имя человека, которого собираешься убить?

Воин замер в своей стойке, глядя на Лю-Цзы.

— Мне не нужно знать имя дворника, — сказал он.

Лю-Цзы скатал сигарету в тонкий цилиндр и подмигнул разозленному человеку, только подлив тем самым масла в огонь.

— Всегда разумнее узнать имя дворника, мальчик, — сказал доджо мастер. — И мой вопрос был адресован не тебе.


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава