home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Любой, кого зовут темпларом, должен научиться владеть пятью видами оружия, прежде чем он заслужит право получить даже курьерскую ленточку на обшлаг своего рукава: меч, копье, боевой серп, булава и умение биться голыми руками. Гладкий деревянный посох был хорошо знаком рукам Павека. С диким ревом, преодолевая ярость урагана, он устремился к раненому полуэльфу, глубоко погружая ноги в грязь.

Никто из охваченных паникой животных, включая кошмарных ночных хишников, топтавших все на своем пути, не хотел драться ни с кем, и они бежали не настолько тесно, чтобы не обойти шумное, движущееся препятствие на своем пути. Павек бил своим посохом по любому, кто оказывался слишком близко к нему или не торопился свернуть в сторону, но главная опасность исходила от Руари, все еще державшегося за колено и дергавшего ногами в совершенно непредсказуемые моменты.

Но он сумел сохранить равновение и не упал, отгоняя животных, пока последний из обезумевших эрдлу не пролетел мимо. Тем не менее Тирский шторм все еще бушевал. Он сражался с ветром, пока Йохан не появился рядом с ним, выкрикивая его имя.

— Павек, Павек, назад! Опасность прошла.

Внезапно его руки налились свинцом, а посох оказался единственной вешью, которая держала его на ногах. Он обессиленно стоял, пока Йохан не взвалил на себя раненого мальчишку и не перенес его в безопасное место.

Потом он начал трястись.

Он никак не мог принять то, что сам сделал. Он мог бы посоревноваться в глупости с этими идиотами из Тира, которые бросили вызов Дракону, ведь то, что он сделал по меньшей мере так же безрассудно, и по ничтожной причине: для этого полудурка Руари, который был молодой шавкой с жилкой жестокости в своем сердце, и не стоил ни единой слезинки или сожаления о себе.

Вернулся Йихан: дружеская рука легла на его сведенные от напряжения плечи, повела его от утихающего, но еще могучего урагана, предложила небольшую фляжку. Он сделал глоток, не думая, так же, как он поднял посох. От крепкого, пахнувшего камфорой ликера на его глазах появились слезы. Когда зрение прояснилось, его рассудок пришел в себя. Он сел на землю, положив на колени посох Руари.

Вдоль всего дерева были свежие выемки, в одной из них застрял кусок хитинового панцыря, а один из концов был обломан. Он провел своими дрожащими пальцами по неровному слому.

— Ты спас его жизнь, темплар-Павек.

Акашия, сзади него, уже не надо было кричать для того, чтобы тебя услышали. Гром утихал, и в сравнении с тем, что было, ветер и дождь были совершенно незначительными.

Павек проборматал что-то неразборчовое, все его внимание была сфокусировано на куске хитина. Он абсолютно не помнил, какое из нападавших на него животных оставило это ему в подарок. Его желтый цвет был нехарактерен для канка. Внутренний край был очень острый. Он мог потерять руку, ногу или голову.

— Твое плечо кровоточит, Павек. Можно я позабочусь о нем?

Акашия встала на колени рядом с ним, и он затрясся, в первый раз обратив внимание на свою рану. Она положила руку ему на лоб. Он даже не дрогнул, когда она сняла с него рубашку, обнажив рану, хотя его ранили достаточно часто и он хорошо знал, что сейчас его ждет достаточно много боли, прежде чем он почувствует себя лучше.

Но прикосновение друида оказалось на удивление мягким и нежным. Оно успокоило его нервы, а потом заморозило рану. Может быть Оелус был прав. Может быть действительно есть что-то в природе той силы, которую Король Хаману даровал своим темпларам, что-то, что вызывает боль. Или, скорее, этим палачам в лечебнице просто все равно, что чувствуют их пациенты.

Любопытство и на этот раз не оставило его. Он внимательно наблюдал каждое движение Акашии, пока открытая, глубокая рана не превратилась в узкий шрам двух спанов в длину. Ему было трудно найти слова благодарности, его язык не привык к ним. Ему удалось пробормотать только несколько слов об уважении и почтении.

— Я должна тебе больше, — уверила его Акашия, вставая на ноги. — Я думаю, что неправильно судила о тебе, Просто-Павек. Без колебаний и мыслей о награде, ты рискнул своей жизнью, чтобы спасти Руари, и это после того как ты дважды поклялся убить его. В тебе есть намного больше, чем желтая одежда. Может быть ты и человек, несмотря ни на что.

Между ними просунулась рука, худая, тонкая, с длинными пальцами. Она схватила посох и вернулась.

— Он темплар, Каши. Самый худший сорт темплара. Он претендует, что он не темплар. Вымой свои руки, после того, как коснулась его.


* * * | Медный гамбит | Восьмая Глава