home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XIV. ПОХИЩЕНИЕ

Педро Хуан де Борика безуспешно пытался совладать со своей страстью и найти покой и счастье у домашнего очага. Любовь к Хулии нахлынула на него с такой силой, что ему никак не удавалось забыть девушку.

Правда, в первые дни после бурных объяснений между матерью и дочерью Педро Хуан испытал глубокое потрясение и, казалось, излечился от своей страсти.

Он избегал встречаться с Хулией, беседовать с ней и даже не справлялся о ней у жены. Но известие о ее браке с доном Хусто вновь зажгло в его сердце пламя страсти. Ревность терзала его, нелепая и бессмысленная ревность, которую можно было назвать скорее досадой.

Он не мог себе представить, что Хулия будет принадлежать другому; он привык жить с ней под одной кровлей, ежедневно видеть ее, слышать ее голос и нашептывать ей нежные слова; правда, Хулия выслушивала их без удовольствия, но все же ей приходилось считаться с отчимом, и это вселяло в его сердце некоторую надежду. Кто знает, не смягчится ли в один прекрасный день девичье сердце.

Но отдать ее другому, расстаться с ней означало навсегда потерять надежду, и с этим Педро Хуан не мог примириться. День свадьбы близился, и Педро Хуан решился на отчаянный шаг, лишь бы расстроить свадьбу.

Похитить девушку – вот первая мысль, которая пришла ему в голову; он понимал, что Хулия не покорится ему, но он желал во что бы то ни стало вырвать ее из дому. Он предпочитал видеть ее мертвой, чем замужем за другим.

Для выполнения этого замысла Педро Хуану нужен был соучастник; порывшись в памяти и перебрав всех, кого он знал в Мехико, – а знал он очень немногих, – он надумал обратиться за помощью к Москиту, мужу Паулиты, которая часто бывала у них в доме.

Педро Хуан мало знал Москита, а потому решил предварительно поговорить с ним.

– У вас как будто нет сейчас подходящего занятия, не правда ли? – начал бывший живодер.

– Что верно, то верно, – ответил Москит, – нынче дела в Мехико для нас, бедняков, идут из рук вон плохо; было бы славно, если бы ваша милость нашла мне выгодное дельце.

– Для меня это нетрудно, но прежде всего надо знать, что вы умеете делать.

Москит, как и все ловкие пройдохи, был неглуп и разом смекнул, что Педро Хуан нащупывает почву, желая убедиться, можно ли ему, Москиту, доверять.

– Ваша милость, – ответил он, – я умею делать все, что мне прикажут, и за хорошие денежки возьмусь обделать любое дельце, лишь бы при этом не требовалось ни читать, ни писать, – каюсь, в грамоте я не силен.

– О, я вижу, вы малый решительный.

– Каждый станет решительным, когда нужда подопрет. Дайте мне поручение, ваша милость, и вы убедитесь, что я способен на все.

– На все?

– На все.

– Это сильно сказано.

– На все, что возможно исполнить.

– А если бы понадобилось вступить в схватку с королевскими солдатами?

– То это был бы не первый случай в моей жизни, – хвастливо ответил Москит.

Педро Хуан с любопытством и некоторым сомнением поглядел на Москита.

– Ваша милость не верит мне? – вскипел Москит.

– А вы взялись бы помочь мне похитить даму из ее дома?

– Вашей милости нужна моя помощь, или мне придется все проделать одному?

– Возможно и то и другое.

– Все зависит от того, сколько ваша милость положит за дельце. Я ни от чего не откажусь.

– А если понадобится прибегнуть к какой-нибудь хитрой уловке?

– За этим дело не станет.

– Однако вы уверены в себе.

– Я побывал в разных переделках и не привык трусить.

– Отлично. Так я могу рассчитывать на вас?

– Безусловно.

– Так слушайте: речь идет о Хулии, о той самой девушке, которая в ту ночь оказалась в вашем доме.

– Продолжайте, сеньор, – сказал, не моргнув глазом, Москит.

– Действовать придется против ее воли. Другими словами, девушку надо выманить из дому обманом или силой, но так, чтобы об этом не узнала сеньора Магдалена. Каков ваш план?

Москит на миг задумался.

– Нет ли окна или балкона в комнате, где спит девушка? – спросил он.

– Есть балкон.

– Она спит одна в комнате?

– Одна.

– Сможет ли ваша милость подмешать девушке сонный порошок за ужином?

– Нет ничего легче; я его всыплю в стакан с вином.

– А можно ли незаметно прокрасться ночью в ее спальню?

– Можно. Дверь выходит в коридор; правда, она ее запирает на ключ, но я заказал себе второй в надежде, что мне посчастливится попасть в ее спальню.

– В таком случае ручаюсь за успех. Слушайте же, ваша милость: сегодня вечером я принесу вам порошок, после которого она уснет как мертвая. Тогда ваша милость даст мне знать – я буду поджидать где-нибудь неподалеку, – мы вдвоем вытащим девушку через балкон на улицу, и ваша милость мне скажет, куда ее отнести.

– Я уже снял для этого случая дом на углу улицы, где монастырь Санто-Доминго.

– Отлично, тогда все в порядке. Иду за порошком. А сколько ваша милость положит мне за труд?

– Тысячу дуро.

– Заметано. Спешу.

– Так сегодня вечером?

– Ровно в десять.

Нахлобучив шляпу, Москит отправился на поиски «бесчувственного порошка» к одной из тех знахарок, которые в те времена без зазрения совести торговали разными снадобьями по неслыханным ценам.

А в десять часов вечера он уже стучался в дверь к Педро Хуану.

С нетерпением поджидая Москита, бывший живодер не покидал склада, находившегося в первом этаже дома, и поспешил сам открыть ему дверь.

– Это вы? – спросил он шепотом.

– Да, сеньор.

– Где порошок?

– Вот возьмите, ваша милость.

Педро Хуан взял пакетик и тщательно спрятал его у себя.

– А теперь пойдемте, – сказал он.

Москит последовал за ним. Они пересекли главное патио и, попав во второй дворик, поднялись по тайной лестнице в комнату, где стояли кровать и несколько стульев. На столе горела сальная свеча.

– Вот ваш тайник, – сказал Педро Хуан, – запритесь на ключ; здесь вас никто не увидит; я приду за вами, когда наступит время. Хотите поужинать?

– Благодарствуйте, ваша милость, у меня нет аппетита.

– Если желаете прилечь, вот вам кровать; только не проспите моего стука…

– Об этом не беспокойтесь, – с улыбкой ответил Москит.

– Ну, так до скорого.

Педро Хуан вышел, а Москит повернул в замке ключ.

В тот вечер Педро Хуан ужинал дома; он сидел во главе стола между сеньорой Магдаленой и Хулией. Во время ужина Педро Хуан держался совершенно спокойно; Хулия выглядела озабоченной, сеньора Магдалена – веселой и оживленной.

– Сегодня Хулия проведет с нами свой последний вечер, – сказал Педро Хуан, обращаясь к жене. – Мне очень жаль, но я спокоен за нашу Хулию, ведь она отдаст свою судьбу в руки человека, который ее безгранично любит, хотя она и отвечает равнодушием на его чувство.

В этих словах скрывался тайный смысл, но разгадать его мог бы только Москит, ужинай он в это время за одним столом с семьей.

– Да, завтра свадьба, если богу будет угодно, – откликнулась сеньора Магдалена.

– Для нашего последнего ужина, – продолжал Педро Хуан, – я припас превосходное вино, которое, к сожалению, не придется по вкусу моей Магдалене, – ведь оно из Испании.

– Ошибаешься, мой друг, – с улыбкой заметила сеньора Магдалена, – я делаю исключение в двух случаях: мне нравятся, несмотря на их испанское происхождение…

– Вина, – подсказал Педро Хуан, – и…

– И мой дорогой муж, – нежно заключила сеньора Магдалена.

– Ну так вот, муж идет в погреб за вином! – весело воскликнул бывший живодер, поднимаясь из-за стола.

В этот миг сеньора Магдалена почувствовала себя поистине счастливой. Нагнувшись к Хулии и поцеловав ее в лоб, она сказала взволнованно:

– Видишь, дочурка? Тебе я обязана своим счастьем.

Хулия ответила матери поцелуем и украдкой смахнула слезу со щеки. Дорогой ценой платила она за счастье матери.

Педро Хуан вернулся, неся в одной руке откупоренную бутылку, а в другой – наполненный бокал.

– Вот так вино! – воскликнул он. – Я разрешил себе его отведать, сделал всего один глоток из вежливости, да, именно из вежливости. Это ваш бокал, Хулия, возьмите; ты, Магдалена, дай мне свой бокал, а тебе я налью в свой… отлично… Теперь выпьем втроем за то, чтобы Хулия была счастлива, как я на то надеюсь.

Все трое осушили свои бокалы.

– В самом деле, прекрасное вино, – сказала сеньора Магдалена, – не правда ли, дочурка?

– Да, чудесное, – ответила Хулия, подавляя ощущение какого-то неприятного привкуса.

Ужин проходил оживленно, семья засиделась за столом; Хулия первая встала со словами:

– Я пойду к себе, матушка.

– Тебе нездоровится?

– Нет, просто хочется спать. Покойной ночи.

– Храни тебя господь.

Хулия ушла в свою комнату.

– Уж не заболела ли она? – с участием спросил Педро Хуан.

– Да нет, у нее, наверно, голова закружилась от этого вина, – сказала сеньора Магдалена, – да и мне уже пора на покой.

– А я пойду заканчивать дела. Мы должны выделить Хулии приданое. Для нас это вопрос чести.

– Как ты добр, Педро Хуан! – сказала сеньора Магдалена. – Не задерживайся слишком долго.

Сеньора Магдалена удалилась в спальню, а Педро Хуан отправился на склад, чтобы там переждать некоторое время.

Хулия вошла к себе, еле держась на ногах от слабости и непреодолимой сонливости; чувство непривычной истомы охватило ее с такой силой, что, позабыв запереть дверь, она, как была в платье, бросилась на кровать, сомкнула глаза и погрузилась в глубокий сон.

Немного времени спустя дверь в ее комнату тихонько отворилась и два человека, проскользнув, как тени, повернули ключ в замке.

– А что, если она проснется? – шепотом спросил Педро Хуан.

– Для этого ей надо было бы дать понюхать уксусу, – успокоил его Москит.

– Что же дальше?

– Я открою балкон, спущусь по веревке вниз, а вы свяжете девушку и спустите ее вслед за мной.

– Веревка может поранить Хулию.

– Так оберните ее сперва в простыню и веревку привяжите к простыне. Здесь невысоко, я приму ее на руки.

– Отлично.

– Подождать вас внизу?

– Нет, отнесите ее в тот дом. Я приду туда только завтра, чтобы не вызвать подозрений.

Москит скользнул по веревке вниз, Педро Хуан спустил вслед за ним крепко спящую девушку. Москит взял ее на руки и пустился в путь.

Педро Хуан свернул веревку и вышел, заперев за собой на ключ спальню Хулии.


XIII. КАНУН СВАДЬБЫ | Пираты Мексиканского залива | XV. СОПЕРНИЦЫ