home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Necromancy in Naat (1936)


О, как сладка загробная любовь

Меж мертвых, что не знают больше горя.

Как терпкое вино, она их ледяную кровь

Волнует в Наате, за бурным морем.

Песня галерных рабов.

Ядар, принц кочевого народа полупустынного края, называемого Зирой, обошел уже многие и многие земли. Его путеводная нить зачастую была эфемернее разорванной паутинки. Вот уже тринадцать лун он искал Далили, свою нареченную. Работорговцы Ша-Карага стремительно и коварно, словно пустынные стервятники, похитили ее из родового стойбища вместе с девятью другими девушками, пока Ядар со своими людьми охотился на черных зиранских газелей. Страшным было горе Ядара и ужасен гнев, когда вечером он вернулся к опустевшим палаткам. Принц дал великий обет найти Далили где угодно: на невольничьем рынке, в публичном доме или в гареме — живую или мертвую, потратив один день или же долгие годы.

Юноша переоделся торговцем коврами и в сопровождении четырех слуг в подобающих одеждах объехал все столицы Зотика, жадно прислушиваясь к слухам на базарах. Шло время, один за другим от неведомых болезней и трудностей пути умерли его спутники. Наконец, после долгих бесплодных блужданий в одиночестве, он вступил в Орот — порт на западном побережье Зилака.

Здесь переодетый принц услышал сплетни, которые могли иметь отношение к его невесте. Жители Орота до сих пор судачили об отплытии богатой галеры с прекрасной чужеземной девушкой, по описанию похожей на Далили. Император Зилака купил ее и отправил в подарок правителю далекого южного королевства Йорос в честь заключения между двумя странами дружеского договора.

Вновь обретя надежду найти возлюбленную, Ядар сел на корабль, идущий в Йорос. Это была маленькая торговая галера с зерном и винами. Она плавала на север и на юг, но никогда не отваживалась выйти в открытое море, а тесно прижималась к извилистым западным берегам Зотика. Ясным летним днем мореплаватели покинули порт в предвкушении неторопливого, безмятежного плавания. Но на третий день с низких берегов, вдоль которых они шли, вдруг задул бешеный ветер, небеса омрачились тучами. На корабль опустилась непроницаемая мгла, подобная ночи, буря подхватила суденышко и понесла в непроглядную бушующую даль.

Только через два дня ветер умерил свой гнев и превратился в еле уловимый шелест, а небеса очистились, являя светлый лазурный свод. Но нигде не было видно земли, и тишину нарушал только шум воды, все еще беспокойно волнующейся, несмотря на отсутствие ветра. Волны стремились на запад таким сильным потоком, что галера не могла противостоять ему. И это странное течение, больше похожее на подводный ураган, пленило судно.

Ядара, единственного пассажира, просто потрясли бледные от ужаса лица капитана и команды. Всматриваясь в морскую даль, он заметил необычное потемнение воды, принимавшее оттенок запекшейся крови. С каждой минутой море становилось все более и более темным, хотя солнце сияло ярко, не затеняемое ни единым облачком. Принц обратился к капитану — почтенному седобородому старику родом из Йороса, по имени Агор, который сорок лет бороздил океан. Ответом ему были слова:

— Я предчувствовал худое, когда шторм понес нас на запад; мы стали пленниками ужасного течения, которое мореплаватели называют Черной Рекой. Все сильнее и быстрее поток стремится к месту последней стоянки солнца, пока, наконец, не низвергнется с края земного диска. Сейчас между нами и этой последней гранью стоит только зловещая земля Наата, ее называют еще островом Некромантов. Я не знаю, какая судьба страшнее: быть выброшенными в никуда или попасть на этот остров. Живому человеку нет пути назад из бездны за краем земли. И никто никогда не покидал остров Наат, кроме злых колдунов, населяющих его, и мертвых, которых они воскрешают и над которыми властвуют. У некромантов есть волшебные корабли — они могут бороться с течением Черной Реки. Колдуны путешествуют всюду, и мертвые, находящиеся под их чарами, в течение многих дней и ночей без устали плывут туда, куда прикажут проклятые хозяева.

Ядар почти ничего не слышал о колдунах и некромантии, поэтому несколько недоверчиво отнесся к рассказу капитана. Но он видел, как темнеющие воды все более бурно и стремительно уносятся к горизонту, и оставалась поистине ничтожная надежда на то, что корабль сможет вернуться к прежнему курсу на юг. Принц терзался: неужели он никогда не достигнет Йороса, где мечтал отыскать прекрасную Далили?

Весь день суденышко неслось, точно по волшебству, под безветренными и безоблачными небесами, увлекаемое бешеными морскими водами. Свет дня сменился оранжевым закатом, за которым последовала ночь. Огромные немигающие звезды озарили небо и вновь погасли с наступлением янтарного рассвета. Но течение все еще не замедлилось и в бескрайнем просторе не было видно ни земли, ни облачка.

Ядар не слишком много разговаривал с моряками после того, как те не смогли объяснить, отчего так потемнела вода. Им овладело отчаяние, но он стоял у фальшборта и всматривался в небо и волны с терпеливым ожиданием, которому научила его кочевая жизнь. К полудню юноша разглядел вдалеке странное судно с мрачными фиолетовыми парусами, плывшее к востоку против могущественного течения. Он обратил на него внимание Агора, и капитан, сквозь зубы бормоча морские ругательства, сказал, что это корабль некромантов Наата.

Вскоре фиолетовые паруса пропали из вида, но немного позже Ядар различил в высоких волнах с подветренной стороны галеры что-то, очень похожее на человеческие головы. Ни один смертный не мог плыть в таком бурлящем течении. Принц припомнил слова капитана о мертвых пловцах с Наата и ощутил тот трепет перед сверхъестественным, который охватывает даже храбреца. Он промолчал об увиденном, а его спутники, казалось, ничего не заметили.

Галера все плыла вперед, но гребцы праздно сидели на веслах и капитан равнодушно стоял у бесполезного руля.

Близилась ночь, солнце садилось над бурным и черным, как смоль, океаном. А на западе возникла огромная гряда грозовых облаков, длинная и поначалу низкая, но быстро вздымавшаяся к небесам своими громадными верхушками. Она делалась все выше и выше, предупреждая об угрозе затаившихся за ней скал или мрачных, устрашающих рифов, но, странное дело, облака не меняли формы. Наконец Ядар догадался, что там, вдали, в длинных лучах заходящего солнца вздымается остров. Он отбрасывал тень на многие лиги, еще более затемняя мрачные воды, на которые словно опустилась преждевременная ночь. Пенные гребешки волн, игравших на подводных рифах, в этой тени казались белыми, словно оскаленные зубы смерти. Испуганные пронзительные возгласы моряков подтвердили догадку, что впереди был ужасный остров Наат.

Течение со страшной скоростью несло путешественников к ощеренному утесами побережью. Рокот безжалостного прибоя заглушил голоса моряков, громко взывавших к своим богам. Ядар, стоя на носу корабля, возносил немую молитву грозному, мрачному божеству своего племени. Взгляд принца, словно взгляд морского орла, цепко следил за растущими очертаниями острова, замечая и наводящие ужас обнаженные скалы, и сползающие к морю пески, и белые чудовищные буруны у сумрачного берега.

Остров словно был накрыт какой-то зловещей завесой, предвещающей беду. Сердце Ядара упало, как кусочек свинца погружается в темные морские воды. Когда течение подтащило суденышко ближе к острову, принц смутно различил передвигающихся по низкому пляжу людей: их силуэты мелькали в просветах между волнами то и дело исчезая среди пены и брызг. Прежде чем принц смог разглядеть их, галеру с оглушительным грохотом и скрежетом бросило на риф, скрытый под стремительно несущимися водами. Камни проломили нос и днище, и, когда следующий вал поднял судно с рифов, корабль стремительно заполнился водой и затонул вместе с командой. Один Ядар успел выпрыгнуть прежде, чем корабль погрузился в воду. Будучи не очень искусным пловцом, принц быстро ослабел и пошел ко дну, увлекаемый водоворотами этого жестокого моря.

Чувства, казалось, покинули его. В меркнущем сознании, словно потерянное прошлогоднее солнце, ослепительно сверкнул образ Далили. Будто в яркой фантасмагории, промелькнула череда счастливых дней, проведенных с возлюбленной. Видения исчезли, и отчаянным усилием юноша заставил себя очнуться, ощутил во рту горечь морской воды, ее неумолчный шум в ушах и ее стремительную темноту повсюду вокруг себя. Немного придя в себя, он различил какую-то фигуру, плывшую рядом и поддерживающую его над водой.

Принц поднял голову, и сквозь пелену увидел бледную шею и длинные черные волосы, струящиеся по волнам. Коснувшись тела, он понял, что это была женщина. Удары волн мешали думать, но он смутно почувствовал что-то знакомое: когда-то очень давно, в прежней жизни, он встречал девушку с этими черными волосами и такой линией щек. Силясь вспомнить, Ядар еще раз дотронулся до спасительницы и ощутил странную холодность ее обнаженного тела.

Поистине сверхъестественными были сила и искусство бесстрашной союзницы, ибо она с легкостью рассекала вздымающиеся и вновь опадающие волны. Внезапно с вершины вала стал виден стремительно надвигающийся берег. Казалось, что ни один пловец, как бы искусен он ни был, не сможет живым выбраться на песок сквозь эти бешеные буруны. Наконец их с головокружительной скоростью подбросило кверху, как будто прибой собирался швырнуть их на самый высокий утес. Но волна медленно и лениво опала и откатилась назад, будто усмиренная каким-то неведомым заклятием. Ядар и его спасительница, невредимые, оказались на изрезанном уступами пляже.

Девушка молча поднялась на ноги, знаком приказала принцу следовать за ней и пошла прочь в губительные синие сумерки, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на спасенного. Ядар направился следом, но вдруг услышал зловещее песнопение, заглушавшее рев разъяренного моря. Невдалеке во тьме вырисовывался странный костер из принесенных морем обломков дерева. Спутница двигалась прямо на свет и голоса. Когда глаза принца привыкли к неверным сумеркам, он различил, что огонь разведен в полузатопленной расщелине между утесами, окружавшими берег. У костра сгрудились три высокие жуткие фигуры в темных одеяниях. Они пели.

Из глубин памяти принца опять всплыли слова капитана галеры о некромантах Наата и их черной магии. Даже самый звук этого мрачного песнопения, пусть и на незнакомом языке, заставлял стыть кровь в жилах и сковывал сердце могильным холодом. И хотя Ядар почти ничего не понимал в волшебстве, ему почудилось, что звучавшие слова обладали колдовским смыслом и силой.

Выйдя вперед, девушка низко, точно рабыня, склонилась перед поющими. Три колдуна, не прерываясь, продолжали заклинание. Костлявые, как истощенные стервятники, огромного роста, они точь-в-точь походили друг на друга. Глаза можно было заметить лишь по красным искрам отраженного в них пламени костра. И когда они пели, их взгляды, казалось, устремлялись вдаль, на чернеющее море и на то, что скрывали сумрак и расстояние. Подойдя поближе, Ядар мгновенно ощутил тошнотворный ужас и отвращение, как будто очутился в склепе, охваченном всепоглощающим разложением.

Пламя взметнулось ввысь. Его извивающиеся языки напоминали переплетающихся разноцветных змей. Яркий свет заиграл на лице девушки, спасшей Ядара от смертоносных вод Черной Реки. Теперь принц понял, отчего в его груди зашевелились смутные воспоминания: это была его потерянная любовь, Далили!

Забыв о присутствии мрачных колдунов, он бросился к любимой, в исступленном порыве выкрикивая ее имя. Но Далили молчала и лишь легким трепетом отозвалась на его объятие. Пораженный Ядар ощутил, как исходящий от ее тела гробовой холод сковывает его руки и проникает даже через одежду.

Смертельно бледными и безжизненными были уста, которые он целовал, дыхание не пробивалось сквозь сомкнутые губы. Не волновалась грудь, прижатая к его груди. В прекрасных, широко распахнутых глазах возлюбленной промелькнула бледная тень узнавания и опять сменилась пустотой забытья. Так на миг пробудившийся спящий вновь быстро ускользает в долину снов.

— Ты ли это, о Далили?

И она ответила сонно, безразличным голосом:

— Да, я Далили.

Исстрадавшемуся Ядару показалось, будто ее голос доносится из страны более далекой, чем весь путь, пройденный им в поисках невесты. Страшась осознать перемену, произошедшую с ней, он нежно промолвил:

— Ты же знаешь меня, Далили. Я — твой возлюбленный, принц Ядар. Я прошел за тобой полмира и переплыл ради тебя безбрежное море.

Бездумным эхом она повторила его слова, точно опоенная зельем:

— Я знаю тебя.

Такой ответ еще более взволновал юношу. Его насторожило то странное отражение его собственных слов, каким дважды отвечала Далили.

Трое поющих прекратили свое колдовство, но принц не заметил этого, он забыл об их присутствии. Он крепко прижимал девушку к своей груди, когда некроманты подошли и один из них коснулся руки Ядара. Незнакомец окликнул юношу по имени и обратился к нему, хотя и несколько неуклюже, на распространенном на Зотике языке:

— Мы приветствуем тебя на острове Наат.

Ядар, предчувствуя самое страшное, резко спросил его:

— Что вы за существа? Как Далили попала сюда? Что вы с ней сделали?

— Я — Вакарн, некромант, а эти двое — мои сыновья, Вукол и Альдал, тоже некроманты. Мы живем в доме за скалами, и нам служат утопленники, которых мы своим колдовством вызываем из морских пучин. Среди них и эта девушка, Далили, а с ней вся команда корабля, на котором она плыла из Орота, Как и твою галеру, их судно унесло далеко в море, его тоже подхватила Черная Река и выбросила на рифы Наата. Мы с сыновьями владеем могущественным заклинанием: оно не требует ни магических кругов, ни пентаграмм. Волшебное пение призвало к нам всех, кого поглотило в тот раз ненасытное море. Точно так же мы вызвали теперь команду твоей галеры, из которой ты один был спасен мертвой Далили.

Вакарн умолк и застыл, внимательно вглядываясь в синюю мглу, и Ядар услышал за спиной звук медленных шагов по прибрежной гальке, приближающихся от линии прибоя. Обернувшись, он увидел возникшего из фиолетовых сумерек старого Агора, позади капитана шли матросы и гребцы. Ступая словно лунатики, они приблизились к костру, а с их одежды, волос и даже изо рта текла вода. Некоторые были в синяках, другие едва тащились на переломанных о подводные скалы ногах, а на лицах лежала печать жребия тех, кому суждено найти свою кончину на морском дне.

Утопленники безучастно кланялись Вакарну и его сыновьям, покоряясь тем, кто вызвал их из долины смерти. Их остекленевшие глаза, казалось, не узнавали Ядара и не видели ничего, что происходило вокруг. Речь была лишь тупым повторением нескольких незнакомых слов, с которыми к ним обращались некроманты.

Юноше даже почудилось, что и он вместе с ожившими мертвецами попал в темный, бесконечный кошмар.

Колдуны повели их сквозь мрачное ущелье, которое, петляя, поднималось к гористой части Наата. Ядар шел рядом с Далили, но в его сердце не было радости от встречи с возлюбленной: любовь сплеталась с отчаянием.

Вакарн освещал путь головней, вынутой из костра. Вскоре над бушующим морем взошла огромная луна, красная, словно смешанная с гноем кровь. Прежде чем ее диск приобрел обычную смертельную бледность, они вышли из ущелья на каменистый холм, где стоял дом магов.

Дом был построен из темного гранита, длинные низкие крылья утопали в густой листве. Сзади возвышался утес, а над ним виднелись в лунном свете мрачные горные склоны и острые хребты, простирающиеся вдаль.

Обитель некромантов казалась местом, опустошенным смертью: в окнах не горело ни огонька, а стоявшая тишина могла соперничать с безмолвием темного неба. Ступив на порог, Вакарн произнес какое-то слово, эхом прокатившееся по внутренним залам. В ответ повсюду засияли лампы, заполняя дом своими чудовищными желтыми глазами, и в воротах, точно почтительные тени, появились слуги. Но их лица заливала гробовая бледность, а некоторые были тронуты зелеными пятнами тления или изъедены червями.

Ядара пригласили в главный зал, где обычно в одиночестве трапезничали Вакарн, Вукол и Альдал. На возвышении из гигантских плит стоял стол магов, а внизу, за другими столами, собралось около двухсот утопленников. Среди них была и Далили, ни разу за все время не взглянувшая на жениха. Принц хотел присоединиться к девушке, не желая больше расставаться с ней, но внезапно на него навалилась страшная усталость. Казалось, какие-то незримые цепи сковали члены, он не мог сдвинуться с места и понуро сидел рядом с угрюмыми, неразговорчивыми колдунами. Маги же настолько привыкли все время жить с безмолвными мертвецами, что переняли изрядную часть их манер. Наблюдая за ними, Ядар еще более отчетливо, чем раньше, увидел, насколько эти трое похожи друг на друга: они казались скорее родными братьями, нежели отцом и сыновьями и словно не имели возраста, не были ни молодыми, ни старыми. И все сильнее и сильнее он ощущал исходящее от них злое колдовство, могущественное и отвратительное, точно скрытое дыхание смерти.

В странном оцепенении Ядар почти не удивлялся тому, как проходил этот странный ужин: еда возникала прямо на тарелке и бокалы сами собой наполнялись винами. Лишь еле слышный шелест шагов да мимолетное холодное дуновение выдавали присутствие невидимых слуг.

Мертвые за своими столами ели безмолвно и чопорно, но некроманты не притрагивались к пище, словно ожидая чего-то. Неожиданно за столом магов появился еще один стул, и Вакарн пояснил принцу.

— К ужину мы ждем гостей.

Вскоре открылась одна из дверей, и оттуда вышел обнаженный мужчина, огромного роста, с невероятными мускулами, загорелый до черноты. Его облик был ужасен: глаза расширены, точно в приступе ужаса, на толстых фиолетовых губах клочья пены. За ним следовали двое мертвых моряков с тяжелыми ржавыми ятаганами — стражники, конвоирующие заключенного.

— Это людоед, — объяснил Вакарн. — Наши слуги поймали его в лесу за горами. Там обитает много подобных дикарей.

Затем он добавил:

— Только сильные и храбрые живут в этом доме. Не случайно, принц Ядар, и тебе оказана такая честь. Смотри внимательно на то, что сейчас произойдет.

Дикарь задержался на пороге, словно обитатели дома страшили его больше, чем ятаганы. Тогда один из конвоиров взмахнул рукой с ржавым лезвием — кровь хлынула из глубокой раны на теле людоеда, и он шагнул вперед. Конвульсивно содрогаясь, как испуганное животное, он отчаянно оглядывался по сторонам в поисках пути для побега. Второй удар заставил его подняться на возвышение и подойти к столу некромантов. Вакарн глухо произнес несколько слов, и каннибал сел, все еще дрожа, на стул рядом с хозяином, напротив Ядара. За ним с занесенными ятаганами застыли наводящие ужас охранники, выглядевшие так, как будто умерли не меньше двух недель назад.

— Остался еще один гость, — промолвил Вакарн. — Он подойдет попозже, не будем его ждать.

Без дальнейших церемоний он принялся за еду, и Ядар, хотя и без особого желания, последовал его примеру. Принц едва ощущал вкус яств, наполнявших его тарелку, и вряд ли ответил бы, кислым или сладким было вино, которое он пил. Его мысли метались между Далили и опасностью собственного положения.

Несмотря на оцепенение тела, чувства Ядара странным образом обострились. Он заметил какие-то потусторонние тени, скользящие между лампами, и услышал холодный свистящий шепот, от которого кровь застыла в жилах. В нос ему ударили те запахи, что сопровождают смерть от часа ее прихода до окончания тления.

Вакарн и его сыновья набросились на еду с невозмутимостью людей, давно привыкших к такому окружению. Но каннибал, чей страх ощущался прямо-таки физически, не прикоснулся к лежащей перед ним пище. Кровь из его ран струями стекала по груди, звонко капая на каменные плиты.

Наконец, по настоянию Вакарна, говорившего с людоедом на его родном языке, тот выпил глоток вина из кубка. Это вино отличалось от поданного всем остальным и было фиолетового цвета, темное, как цветки паслена, тогда как вино в других кубках было красным, подобно цветку мака. Едва дикарь пригубил свой бокал, как тут же откинулся на спинку стула, словно разбитый параличом. Его скрюченные пальцы неловко держали кубок, разливая остатки вина на пол. Даже легкой дрожи не пробегало по его телу, но глаза были широко открыты, и в них еще теплилось сознание.

Страшное подозрение охватило юношу, и угощение некромантов встало у него поперек горла. Он был поражен действиями своих хозяев, а те, тоже прекратив есть, привстали в своих креслах и внимательно вглядывались во что-то позади Ядара. Принц оглянулся и заметил в одной из плит пола маленькое отверстие. По величине оно подошло бы какому-нибудь небольшому животному, но Ядар не мог представить себе, какой зверь способен вырыть нору в гранитной плите.

Громким, чистым голосом Вакарн выкрикнул одно-единственное слово:

— Эсрит!

Вскоре после этого в глубине норы сверкнули две маленькие искорки, и оттуда вынырнуло существо, своим видом и размером напоминающее ласку, но еще длиннее и тоньше. Это создание было покрыто ржаво-черным мехом, его лапы напоминали маленькие безволосые ручки, а горящие желтым пламенем глазки, казалось, вмещали всю гибельную мудрость и злобу демона. Быстро-быстро, извиваясь, точно волосатая змея, тварь проскользнула под стул людоеда, где уже натекла лужа крови, и начала жадно лакать.

Сердце Ядара сжалось от ужаса, когда жуткое существо заползло на колени дикаря, а оттуда перебралось на плечи и присосалось к еще кровоточащим ранам. Каннибал не шевелился в своем кресле, но его глаза медленно, с ужасным выражением расширились, щеки стали мертвенно белыми, губы слегка разомкнулись, обнажая белые и крепкие, как у акулы, зубы.

Некроманты возобновили ужин, поглядывая на маленькое кровожадное чудовище, и Ядар догадался, что это тот самый гость, которого они ждали. Принц не знал, было ли создание обыкновенной лаской или же духом-хранителем колдуна, только гнев наполнил его сердце, и он занес над мерзкой тварью меч. Но Вакарн быстро начертил указательным пальцем в воздухе какой-то странный знак, и рука юноши повисла на полпути, а пальцы стали слабыми, как у младенца, и меч выскользнул из его ладони, глухо звякнув о пол. Затем, повинуясь безмолвному приказу некроманта, он вернулся на свое место за столом.

Жажда похожего на ласку существа, казалось, была неутолима, ибо оно все сосало и сосало кровь. Могучие мускулы дикаря прямо на глазах странно съеживались, под сморщенными складками кожи начали вырисовываться туго натянутые жилы. Его лицо напоминало маску смерти, члены высохли, как у мумии, но присосавшаяся тварь увеличилась в размере не больше, чем раздувается живот горностая, напившегося крови домашней курицы.

По этому признаку Ядар понял, что существо действительно было демоном и, несомненно, хранителем Вакарна. Охваченный ужасом, он не мог оторвать глаз от происходящего. Наконец насытившееся чудовище отвалилось от людоеда, превратившегося к тому времени в мумию, и убежало, скользя и извиваясь, в свою нору.



Morthylla (1953) | Затерянные миры | cледующая глава