home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 9

Прием удался на славу, по мнению присутствующих в зале президента, его жены, представителей Семей и репортеров, допущенных в святая святых президентского дворца, чтобы запечатлеть судьбоносный момент заключения помолвки, и оказался на удивление нудным и скучным мероприятием на вкус приглашенных на это событие имперцев. Эфа, которой по рангу полагалось на протяжении всего этого безобразия сидеть на возвышении, предназначенном для высоких гостей, в компании жены первого лица государства и выслушивать ее бесконечный монолог ни о чем, в очередной раз горячо похвалила себя за предусмотрительность при выборе официального наряда для женщин императорского дома и тоскливо зевнула под тканью капюшона, надежно закрывающего ее лицо. До зубовного скрежета хотелось оторвать разговорчивой женушке президента голову, но, к сожалению, международный протокол не предусматривал зверского убийства гостями надоевших до оскомины хозяев ни при каких обстоятельствах. Приходилось сдерживать свои природные инстинкты и успокаивать себя тем, что она вынуждена терпеть эту пытку всего несколько часов, а потом может забыть ее как страшный сон, а вот Лерс Лентерр с этим живет уже на протяжении десятка лет. Поразительное самообладание!

Императрица покосилась на виновников торжества, вот уже часа два вынужденных стоять навытяжку под объективами голокамер и взглядами всех присутствующих на приеме гостей, и сочувственно фыркнула про себя. На что уж церемония помолвки по обычаям Империи была длительной и малоприятной процедурой, но гражданская регистрация «соглашения о совместном проживании» (кто только формулировку придумал?!) казалась по сравнению с ней изощренной пыткой, по каким-то непонятным нормальному, разумному существу соображениям замаскированной под официальное мероприятие. Только оглашение достигнутых договоренностей продолжалось уже более часа, а ведь еще предстояли выступления родителей несовершеннолетних жениха и невесты, долженствующие подтвердить их добрую волю и согласие на подобную авантюру, и подписание каких-то документов…

Эфа покосилась на восседающего отдельно ото всех Лентерра и мрачно пообещала себе, что как только все запланированные церемонии подойдут к концу, ноги ее больше не будет в этой ненормальной стране! Наконец министр юстиции, по местным законам обязанный проводить регистрацию актов гражданского состояния всех членов президентской семьи от рождения и до смерти последних, закончил перечисление условий помолвки и, захлопнув старомодную папку из натуральной кожи, провозгласил:

– Согласны ли вы, Сейнал Лентерр, с условиями заключаемой помолвки и готовы ли добровольно исполнять перечисленные в соглашении обязанности?

– Пребывая в здравом уме и твердой памяти, я подтверждаю свое согласие со всеми условиями, указанными в соглашении о совместном проживании между мной и принцессой Эрой, и готов подписать соответствующий документ. – Императрица с сочувствием понаблюдала за тем, как парень, изо всех сил стараясь не показывать, как сильно ему уже все это надоело, берет из рук специально предназначенного для этого слуги антикварную ручку и наклоняется над столом, чтобы поставить свою подпись под договором, написанным на бумажных листах. Оставалось только поражаться склонности местных властей к соблюдению древних ритуалов, ведь и папка, и ручка стоили бешеных денег, не говоря уже о том, что хранение документов на бумажных носителях представлялось Эфе крайне нерациональным с точки зрения безопасности (бумага, как материал, легко поддающийся уничтожению, весьма редко использовалась для длительного хранения важной информации, обычно ее применяли только в том случае, если было необходимо передать секретное сообщение, продолжительная сохранность которого не предусматривалась), но, как говорится, о вкусах не спорят…

– Согласны ли вы, Эра, наследная принцесса Империи тысячи солнц, с условиями этой помолвки… – Человек не успел закончить традиционный вопрос, невеста не сочла нужным дослушать до конца то, что, по всей видимости, посчитала лишней тратой времени.

– Да, – коротко рыкнула принцесса и, ловко выхватив ручку из пальцев Сейнала, поставила свою подпись на соглашении, демонстративно не обратив внимания на резко побледневшего от вызванного ее самоуправством потрясения чиновника.

Императрица усмехнулась про себя и приготовилась к следующему этапу церемонии: сейчас подтверждать помолвку будет Лерс Лентерр, а затем слово предоставят ей. Эфа заставила себя сосредоточиться, прекрасно понимая, что если имперцы нарушат протокол дважды, то дело все-таки закончится международным скандалом и по Галактике опять пойдут гулять слухи о диком нраве женщин императорской семьи Империи тысячи солнц. В сложившейся политической обстановке, по мнению Императрицы, это было пока немного лишним, и поэтому она готовилась вести себя достойно, как бы ей ни хотелось закончить церемонию в самые кратчайшие сроки, желательно с парочкой случайных жертв для успокоения души. И так в последнее время президент косился на нее и диинов весьма многообещающе, не хватало еще, чтобы он получил действительно серьезный повод для недовольства.

Эфа внешне невозмутимо выслушала пространную речь о полном и горячем одобрении семьей решения Сейнала связать свою судьбу с принцессой Эрой, краем глаза отмечая, что, судя по поджатым губам и выразительным взглядам мачехи будущего принца-консорта, это самое одобрение не такое уж полное и безоговорочное. Императрица насторожилась, чувствуя волны недовольства, исходящие от сидящей рядом с ней женщины, но в следующий момент вспомнила многочисленные доклады аналитиков и разведчиков о наличии, мягко говоря, разлада в семье президента и успокоилась. По оценкам тех же аналитиков, Тейра из-за полного отсутствия даже намека на мозги могла представлять опасность разве что для нервов своих недругов, так как славилась острым языком и отвратительным характером, но была просто физически неспособна понять даже самую простую интригу и действовала всегда удручающе прямолинейно – изводила неугодного ей человека придирками и оскорблениями, но, по счастью, не более.

Лентерр закончил свою речь и наклонился над столом, чтобы подписать договор, подтверждая таким образом подпись сына, который, будучи еще несовершеннолетним, не имел права самостоятельно заключать подобные соглашения. Эфа с беззвучным вздохом встала со своего места, когда министр юстиции во второй раз задал вопрос, одобряют ли родители, в данном случае ее величество союз своей дочери с третьим наследником президента Объединения свободных планет. Следовало соблюдать так надоевший ей этикет.

– Я полнос-с-стью одобряю зачитанное ранее с-с-соглашение о с-с-совмес-с-стном проживании моей дочери Эры, нас-с-след-ной принцесс-с-сы Империи тыс-с-сячи с-с-солнц, и С-с-сейнала Лентерра, третьего нас-с-следника президента Лентерра, и с-с-со с-с-своей с-с-стороны готова с-с-сделать вс-с-се необходимое для выполнения ус-с-словий данного с-с-соглашения. – Императрица бесстрастно выговорила требуемую формулу и плавным, скользящим шагом направилась к массивному столу, на котором лежал столь часто поминаемый во время этой церемонии документ. Она специально демонстрировала свою чуждость всем людям, собравшимся в зале, прекрасно понимая, что это будет воспринято как угроза, лишний раз подчеркнувшая опасность и непредсказуемость имперцев. Склонившись над соглашением, для того чтобы поставить под текстом свою подпись, Эфа отчетливо ощутила поднявшуюся в зале волну беспокойства и подсознательного страха и довольно сощурилась. Когда люди боялись, ими легче было управлять, поэтому соответствующая репутация Императрицы тщательно поддерживалась и с этой целью тоже.

В конце концов, парадоксальность людской психологии заключалась в том, что они при всем своем инстинктивном стремлении устранить любую направленную на них опасность четко разделяли два типа угроз. К первому они относили угрозы, совершенно не поддающиеся контролю в любой форме и как следствие способные каждое мгновение своего существования стать для них фатальными, а ко второму – так сказать контролируемые либо прогнозируемые опасности, которые можно было при необходимости использовать в своих целях или хотя бы обезопаситься от них. Императрица прекрасно понимала, что до тех пор, пока она находится во втором списке, ее будут опасаться, по возможности избегать, но не станут объединятся против нее с целью уничтожить раз и навсегда, что в общем-то и требовалось, поскольку было единственным вариантом, дающим шанс на существование ее и ее семьи.

Ирония судьбы заключалась в безумном противоречии: подобные ей существа могли не опасаться гонений со стороны нормальных людей только в единственном случае. Когда, с одной стороны, их боялись в достаточной степени, чтобы не посчитать легкой добычей, с которой можно делать все, что вздумается, а с другой стороны, страх перед нелюдьми не превышал определенного порога и не превращался в силу, способную объединить человечество против общего врага. Эфа балансировала на этой грани уже семь лет. Сначала используя Рейта как ширму (до сих пор многие верили в легенду, будто бы страной реально правит герцог Оттори, а она является не более чем марионеткой, возведенной на трон с целью придать его правлению вид законности, а затем убеждая правителей и правящие круги многочисленных государств, в разной степени признанных своими соседями по Галактике, в том, что при всех своих нечеловеческих привычках, откровенной жестокости и склонности к радикальному решению возникающих проблем Императрица Империи тысячи солнц достаточно разумна и осторожна, чтобы большую часть времени хотя бы внешне придерживаться международных правил. Эфа таким образом оставляла людям надежду если не использовать ее против своих врагов, то по крайней мере при определенной предусмотрительности обезопасить себя и свое государство от возможной агрессии.

Подобная игра на человеческом мировосприятии требовала от Императрицы постоянного контроля за совершаемыми ею действиями и внимания к эмоциональному излучению представителей человеческого рода, находящихся поблизости в момент очередной демонстрации, имеющей целью поддержать ее репутацию, что подчас было весьма обременительно, но необходимо для того, чтобы не ошибиться со степенью нагнетания атмосферы. В этот раз все было так, как требовалось для наиболее подходящего эффекта: с одной стороны, безупречное (почти) выполнение всех требований протокола, подчеркивающее разумность и самоконтроль ее величества, а с другой – явная чуждость и хищные наклонности Императрицы. Прекрасное сочетание. Эфа одним росчерком пера поставила под документом свою подпись и с облегчением отдала хрупкий антиквариат подоспевшему на помощь слуге. Все. Официальная часть церемонии закончена, теперь оставалось выдержать несколько часов праздничного банкета, и можно было спокойно заняться своими делами, например, обдумать на досуге, кто из присутствующих на мероприятии так сильно испугался, что его или ее эмоции стали заметны даже на фоне всеобщего неприятия и опасения.


Эра по давней своей привычке бесшумно шагала по мягкой пружинящей земле, ловко лавируя между деревьями и кустами, из которых в Объединении свободных планет привыкли формировать искусственные чащи, стремясь сделать парк как можно более похожим на естественный лес. Получалось, мягко говоря, не очень. Декоративные растения сильно отличались от своих собратьев, выросших в диких условиях, и парковые насаждения больше напоминали результат деятельности нерадивого садовника, у которого при приеме на работу не заметили серьезных проблем со зрением, чем первозданную чащу. Но, несмотря на то что с эстетической точки зрения принцесса считала это издевательство над природой совершенно неприемлемым, она не могла не признать за ним одно положительное качество: хаотично рассаженные деревья и кусты прекрасно укрывали от посторонних глаз того, кто рискнул бы сойти с парковых дорожек и углубиться в чащу. Что в общем-то в данный момент и требовалось.

Девушка прижала уши к голове и, отбросив ненужный пока капюшон на спину, нырнула в густые заросли высоких колючих кустов, не потревожив хрупкие ветки, способные своим треском выдать ее убежище. Мать невозмутимо скользнула следом, и Эра отчетливо уловила ее одобрение. Действительно, за первыми рядами непроходимых зарослей, которые, судя по всему, последний раз видели садовника еще до того, как нынешний Наследный президент родился на свет, открывался довольно большое парк, чем-то напоминавший парк императорского дворца и вполне пригодный для неспешных прогулок… Принцесса невольно улыбнулась, вспомнив свои первые уроки по выживанию в дикой природе, прошедшие в таких же условиях и доставлявшие ей настоящее удовольствие. Здесь можно было поговорить о действительно важных вещах, не опасаясь, что по местной привычке их банально подслушают, причем подслушают не для того, чтобы использовать полученную информацию в своих целях, а из простого любопытства.

Императрица коснулась ее плеча и глазами показала, в каком направлении им следует двигаться. Эра кивнула и зашагала в глубь парка, лавируя между деревьями и ожидая, когда наконец мать сочтет, что они достаточно отошли от людных мест, и начнет разговор, ради которого все это и затевалось. Но Эфа почему-то молчала, едва различимой тенью скользя по жесткой траве, неаккуратными пятнами покрывающей землю между деревьями и кустами. Девушка сдерживала нетерпение, ничем не выдавая своего состояния, прекрасно понимая, что для такого поведения ее матери есть серьезные причины, и если она неспособна их понять, то не следует по крайней мере это демонстрировать, благо пока ее некомпетентность не угрожает их безопасности. Но все равно подобные странности заставляли ее нервно ежиться. Ведь они вышли из дворца именно для того, чтобы поговорить без свидетелей, имеющих дурную привычку вваливаться в комнату в самый неподходящий момент или включать датчики в режим прослушивания именно тогда, когда в зоне их действия обсуждались самые конфиденциальные вопросы. Естественно, и Императрица, и принцесса без труда обнаруживали приближающихся к ним людей, даже если от соглядатаев их отделяла дверь или стена, а электронику вполне контролировали некоторые технические новинки, предусмотрительно захваченные ее величеством из Империи, но все-таки подобное внимание сильно нервировало и заставляло принимать дополнительные меры предосторожности.

Принцесса насмешливо фыркнула, вспоминая неуклюжие попытки людей узнать их тайны, и поймала полный иронии взгляд Императрицы, которая, как обычно, без труда угадала ее мысли. Девушка на мгновение позволила себе расслабиться и тихо рыкнула, демонстрируя свое отношение к происходящему во дворце президента безобразию. И тут же почувствовала неодобрение матери, резонно считавшей, что потеря самообладания в обстановке, которую при всем желании нельзя назвать безопасной, верх безответственности. Эра передернула плечами, признавая справедливость упрека, и решительно подавила ненужные эмоции, мешающие ей в данный момент оценить ситуацию. Эфа одобрительно прищурилась и, видимо, сочтя место подходящим, тихо заговорила. Принцесса насторожила уши, чтобы не пропустить ничего из сказанного, в то же время с ехидной усмешкой представляя себе состояние возможных шпионов. Бедолагам пришлось, во-первых, красться за двумя чуткими охотницами по парку, в котором ни один человек просто не в состоянии двигаться бесшумно. А во-вторых, пытаться подслушать их разговор, а ведь если она сама слышит слова матери только в двух шагах от нее, то с расстояния, на котором человек мог затаиться незаметно для тонких чувств женщин императорского дома, даже современная прослушивающая аппаратура не уловит ничего, кроме едва слышного шипения. Однако следующие слова матери отвлекли девушку от не подобающего принцессе злорадства:

– Вс-с-се наши планы в нас-с-стоящий момент находятс-с-ся в с-с-самой неудобной с-с-стадии, и любое неверное решение может привес-с-сти к очень тяжелым пос-с-следс-с-ствиям. Я не могу с-с-сейчас-с-с полнос-с-стью рас-с-сказать тебе, что про-ис-с-сходит, нет времени, и, ес-с-сли чес-с-стно, подобное знание пока тебе не требуетс-с-ся, но, ес-с-сли с-с-со мной что-либо с-с-случитс-с-ся, вот, возьми.

Эра молча посмотрела на крохотный кристалл, на которых диины хранили важную информацию, и почувствовала, что ее губы невольно отходят назад, обнажая клыки в нервном оскале. Мать действительно считала ситуацию крайне опасной, если решилась записать все данные о проводимых мероприятиях на случай своей внезапной смерти. Девушка заставила себя успокоиться и осторожно взяла из тонких пальцев, как обычно, затянутых в черную кожу перчатки, хрупкую вещицу, внутри которой была судьба ее и всей Империи, принадлежащей ей по праву рождения. Принцесса молча сунула кристалл в один из многочисленных карманов, предназначенных для хранения подобных предметов, и закрыла магнитную застежку. Она не видела необходимости предпринимать еще какие-либо меры предосторожности, поскольку прекрасно знала, что диины записывают информацию с учетом своих ментальных возможностей и считать данные, не обладая подобными паранормальными способностями, просто невозможно.

Эра глубоко вздохнула и, справившись с бурей чувств, вызванных словами матери, решила кое-что прояснить, пока есть время, тем более что проблему необходимо было решить как можно скорее.

– Я хотела с-с-с тобой поговорить о С-с-сейнале. – Принцесса ощутила беспокойство Императрицы, которая, прекрасно зная свою дочь, понимала, что после того как на нее возложили ответственность за безопасность юного Лентерра, девушка упомянет о своих трудностях лишь в том случае, если ситуация выйдет за пределы ее возможностей, и поспешила добавить, чтобы успокоить мать: – Ничего с-с-серьезного не произошло. Прос-с-сто он выразил желание вернутьс-с-ся вмес-с-сте в Империю, но подозревает, что отец и ты будете против его решения. Я заверила его в твоем полном одобрении такого развития с-с-ситуации, но не в моей влас-с-сти повлиять на президента, который по вс-с-сем моим рас-с-счетам будет, мягко говоря, не в вос-с-сторге от такого поворота с-с-событий. Поэтому я решила пос-с-ставить тебя в извес-с-стнос-с-сть о его намерениях, чтобы они не оказалис-с-сь неожиданнос-с-стью, и выяс-с-снить, нельзя ли как-нибудь воздейс-с-ствовать на Лентерра?

– Я с-с-сейчас-с-с как раз подбираю подходящий с-с-спос-с-соб. – Эфа задумчиво провела ладонью по рукояти меча, с которым в последнее время не расставалась даже в спальне, и устало посмотрела на свою дочь, уверенно держащуюся рядом с ней, несмотря на многочисленные препятствия, возникающие у них на пути. – В конце концов, мы и раньше планировали убедить его вернутьс-с-ся с-с-с нами в Империю. Но тебе не кажетс-с-ся с-с-странным, что С-с-сейнал с-с-сам выразил подобное желание? Парень, который с-с-совс-с-сем недавно приходил в ужас-с-с от любого проявления физичес-с-ского нас-с-силия, внезапно захотел вернутьс-с-ся туда, где с-с-сталкивалс-с-ся с-с-с ним чаще вс-с-сего? Даже ес-с-сли учитывать, что теперь он избавлен от с-с-своей детс-с-ской фобии, человек не с-с-спос-с-собен так быс-с-стро преодолеть привычку к определенному поведению в конкретной с-с-ситуации. Возможно, его мотивы…

– Нет. – Эра серьезно посмотрела в глаза матери, поняв, куда клонит Эфа, и пришла к выводу, что в этой ситуации не стоит отвлекаться на такие глупости, как личные тайны, а следует уточнить все нюансы до того, как Императрица должна будет принять решение по этому вопросу… – Вс-с-се гораздо проще. С-с-сейнал во время с-с-своего пребывания в Империи, с-с-сам того не заметив, привык к тому, что к нему относ-с-сятся как к равному, что с-с-с его мнением с-с-считаютс-с-ся и не прос-с-сто с-с-считаютс-с-ся, а учитывают его желания как один из ос-с-сновных факторов при с-с-сос-с-ставлении планов, которые могут каким-то образом затронуть его жизнь.

– Полагаю, это ес-с-стес-с-ственно. – Императрица не глядя поймала какое-то надоедливое насекомое, осмелившееся подлететь к ней слишком близко, и сунула в карман, предполагая более внимательно рассмотреть это механическое чудо на досуге, благо после встречи с ее когтями тонкая шпионская техника все равно годилась только на практическое пособие. Подобная попытка подслушать их разговор ее не удивила, но в очередной раз напомнила, что Лерс Лентерр в последнее время сильно не доверяет имперцам, хотя всеми силами стремится укрепить связи между двумя государствами. – Как можно планировать что-либо, не учитывая интерес-с-сы одного из главных учас-с-стников? Это по меньшей мере глупо.

Девушка задумчиво кивнула, соглашаясь с оценкой эффективности подобных попыток, и сердито фыркнула. Впереди медленно, но верно проступала сквозь декоративные деревья парковая дорожка, если таковой, конечно, можно назвать широкую полосу сверхпрочного пластика, на которой можно было без труда посадить грузовой катер, не опасаясь помять кустарник, служащий для прогуливающихся по ней придворных естественной границей, отделяющей их от «дикой» природы. Выходить из-под прикрытия деревьев на этот кошмар эколога и вдобавок ко всему показываться на глаза медленно дефилирующим со скучающим видом туда-сюда дамам и кавалерам ей совершенно не хотелось.

– Это только мои предположения, ос-с-снованные на наблюдении за поведением с-с-семьи Лентерр. – Принцесса остановилась и повернулась к матери, которая внимательно смотрела на нее в ожидании продолжения. – Я не с-с-самый опытный пс-с-сихолог, но у меня с-с-создалос-с-сь впечатление, что Лерс-с-с относ-с-ситс-с-ся к с-с-своим домашним как к предметам. Важным, нужным, очень ценным, но вс-с-се-таки предметам, не имеющим права на с-с-свое мнение и с-с-судьбу. Он заботитс-с-ся о них, даже, можно с-с-сказать, любит, но как вещи, а не как живых разумных с-с-сущес-с-ств. По-моему, только у нас-с-с в Империи С-с-сейнал впервые понял, нас-с-сколько тяжело ему приходилос-с-сь дома. Раньше он прос-с-сто не ос-с-со-знавал причины с-с-своего отношения к происходящему, ему было не с-с-с чем с-с-сравнивать. Но теперь, с-с-снова оказавшис-с-сь в той же атмос-с-сфере полного равнодушия к его мнению и чувс-с-ствам, он подс-с-сознательно, а может быть, и ос-с-сознанно пытаетс-с-ся вырватьс-с-ся из обс-с-становки, которая с-с-стала для него с-с-совершенно неперенос-с-сима еще и потому, что С-с-сейнал уже знает, что бывает по-другому.

– Ты полагаешь, мальчик прос-с-сто хочет с-с-снова ока-затьс-с-ся там, где к нему лучше относ-с-сятс-с-ся? – Императрица серьезно взглянула на свою дочь, и Эра уловила хмурую уверенность матери в том, что ошибка в выборе союзника на данной стадии их планов может закончиться для них смертью, если не чем-нибудь похуже.

– Да. – Девушка понимала, какую ответственность берет на себя, поэтому ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы Императрица не заметила, сколько труда ей стоило принять это решение, несмотря на то что она была более чем уверена в правильности своих выводов. Конечно, принцесса могла просто пересказать все, что ей известно, и предоставить матери как более опытной в непростом деле выживания самой сделать окончательный выбор, но она не собиралась отказываться от своих обязанностей, в конце концов, долг каждого правителя – решать и отвечать за последствия своих решений. Однако ее решимость принять на себя бремя члена императорского рода все-таки не помешала ей подробно объяснить причину, которая заставила ее сделать такой вывод. – Когда мы говорили с-с-с С-с-сейналом о его возвращении в Империю, его эмоции и мыс-с-сли не противоречили с-с-словам, а в с-с-сознании не было и намека на то, что это попытка получить информацию о нашей с-с-семье с-с-с целью ис-с-спользовать ее против Империи или кого-то из нас-с-с. С-с-следов пс-с-сикодирования я тоже не обнаружила.

– Понятно. Значит, его желания с-с-совпадают с-с-с нашими планами, и нам не придетс-с-ся тратить время на то, чтобы подтолкнуть мальчика к нужным дейс-с-ствиям. Прекрас-с-сно. – Императрица улыбнулась дочери и, поправив капюшон так, чтобы он полностью закрывал лицо, зашагала к дорожке, виднеющейся в просветах между деревьями.

Эра, поняв, что разговор окончен и мать не собирается перепроверять полученную от нее информацию, в вопросах, связанных с безопасностью Сейнала (как его самого, так и его окружение), полностью полагаясь на выводы дочери и не подвергая сомнению их достоверность, довольно оскалилась. Но в следующий момент она ощутила груз ответственности, и ликование сменилось хмурой озабоченностью. Принцесса привычно отогнала сомнения в своих силах, страх перед возможной ошибкой и решительно заскользила следом за Императрицей, как обычно, не оставляя на мягкой земле следов, пригодных для идентификации. Воин не должен поддаваться слабости.

Они вышли из зарослей, не замечая веток, шипов и кочек, способных для любого нормального человека превратить путь в непроходимую полосу препятствий, и, без труда преодолев колючий кустарник, который местные садовники использовали в качестве преграды для излишне любопытных придворных, вознамерившихся исследовать их рукотворные чащи, оказались на парковой дорожке. Императрица и принцесса поправили плащи, чтобы они скрывали мечи, являющиеся неотъемлемой частью их официального костюма, и зашагали по направлению к дворцу, привычно не обращая внимания на испуганные и полные злости взгляды людей, на свою беду оказавшихся неподалеку.

Эра, как обычно, держалась слева, рядом с матерью, чтобы в случае внезапного нападения не мешать ей пользоваться клинком, не рискуя при этом задеть Эфу своим оружием. Но сейчас все ее внимание было сосредоточено не на возможных атаках со стороны людей, а на последнем разговоре с матерью и том факте, что уровень ее ответственности за безопасность семьи снова возрос. Так было уже несколько раз, и девушка давно привыкла, что Императрица подобным образом дает ей понять, что, по ее мнению, дочь вышла на новую ступень взросления и теперь способна справиться с более сложными задачами. Это, с одной стороны, нравилось принцессе, которая терпеть не могла оставаться сторонним наблюдателем схваток своих родителей с многочисленными врагами, окружающими их в Империи и за ее пределами. С другой стороны, однако, Эра невольно сравнивала себя с матерью и вынуждена была с беспокойством констатировать, что ее подготовки пока недостаточно, чтобы эффективно справиться с постоянно возникающими угрозами такого уровня, а это значило, что в результате ее действий могли пострадать существа, которых она была обязана защищать.

Впрочем, по своему опыту девушка уже прекрасно знала, что, после того как мать сочла ее способной справиться с новыми обязанностями, все возражения и ссылки на свою неготовность принять на себя более высокую степень ответственности по меньшей мере бессмысленны. Следовательно, предстояло как можно скорее собраться с мыслями и соответствовать предъявляемым к ней требованиям. Принцесса задумалась о мерах, которые ей необходимо предпринять в самое ближайшее время, чтобы как можно более полно обеспечить безопасность Сейнала, когда внезапно обнаружила в непосредственной близости от себя одну из нелепых короткокрылых птичек, в изобилии порхавших по парку. В другое время Эра не обратила бы на это глупое создание никакого внимания, но в этот момент, к несчастью для птахи, она внезапно почувствовала приступ голода, и участь живого украшения дворцового парка была предрешена.

Не желая отвлекаться от составления планов на ближайшее будущее на поиск кухни и объяснения со слугами, ее высочество решила утолить голод немедленно, благо еда любезно прилетела сама, точнее, пролетала мимо, но это уже были малозначительные нюансы, никак на ситуацию не влияющие. Девушка, не переставая обдумывать список мероприятий, которые следовало провести как можно скорее, пока наследника Лентерра не угробили в собственном дворце на глазах у многочисленной охраны или людей, считавшихся таковой, без труда рассчитала, где окажется ее добыча в следующую секунду, и, стремительно выбросив в этом направлении руку, даже не сбившись с шага, схватила птичку прямо в полете. Не обращая внимания на отчаянное трепыхание жертвы, Эра сунула еще теплую тушку целиком в рот, предварительно все-таки свернув птице голову, искренне удивившись странному приступу милосердия и списав его на нервное напряжение последних дней. Мать, как обычно, не упускавшая ничего из происходящего рядом с ней, одобрительно фыркнула, оценив точность и скорость движения дочери…

Истошный визг заставил их обеих стремительно обернуться в сторону возможной угрозы, пусть даже все их чувства отрицали наличие опасности. Но, по мнению женщин императорского дома Империи тысячи солнц, подобный звук не мог быть не чем иным, кроме как сигналом к атаке либо предсмертным криком очередного бедолаги, попавшегося своему убийце. Эра едва сдержалась, чтобы не выхватить меч, но, к ее удивлению, пронзительный вопль оказался не звуковым сопровождением атаки неведомых врагов, ухитрившихся подобраться к ним через все кордоны охраны, а всего лишь способом, каким одна из придворных дам решила привлечь к себе внимание окружающих. Принцесса окинула недоуменным взглядом пребывающую в предобморочном состоянии женщину, повисшую на руках у своего бледного как мел спутника, и вопросительно посмотрела на мать, предполагая, что та, как более сведущая в человеческой психологии, объяснит ей поведение этой странной представительницы местной аристократии. Но Императрица наблюдала за происходящим с точно таким же удивлением, как и ее дочь. Поняв, что в этот раз пояснений к сложившейся ситуации она не получит, Эра занялась анализом доступных ей фактов самостоятельно. Несколько мгновений она рассматривала бьющуюся в истерике женщину, ее спутника и начавшую собираться вокруг них толпу и, сочтя их для себя неопасными, пожала плечами и направилась к дворцу, рассеянно слизывая с пальцев птичью кровь.

Девушка чувствовала, что мать идет за ней, видимо, тоже сделав тот же вывод о степени угрозы и решив не разбираться с непонятным поведением придворных, которые, как бы там ни было, считаются представителями аристократии другого государства, а значит, являются головной болью не ее, а Лентерра. Дорожка перед ними стремительно пустела. Принцесса отчетливо ощущала ужас людей, торопливо сходящих с их пути и прижимающихся к колючим кустам, нисколько не заботясь о сохранности своих дорогих нарядов. Она не могла понять причину такой внезапной вспышки страха и уже собралась спросить у Эфы, когда совершенно случайно поймала картинку, ярко горевшую в сознании одной из женщин. Сопровождавшая ее концентрация ужаса и отвращения была такова, что девушка без труда увидела образ даже несмотря на то, что вокруг нее было множество возбужденных людей, обычно своими эмоциями сильно искажающих восприятие какой-либо конкретной информации.

Принцесса с изумлением изучала необычное видение дворянки, мгновенно забыв о собственных планах и о том, что при такой интенсивности своих эмоций ей следует укреплять ментальную защиту во избежание того, что все ее переживания станут достоянием матери и подвернувшихся некстати диинов. А посмотреть действительно было на что: бесшумно расступились казавшиеся секунду назад непроходимыми заросли, и на открытое пространство скользнули две полупрозрачные тени. С каждым шагом обретая плотность, они с обманчивой медлительностью преодолели несколько метров, отделяющих их от кустов, что растут вдоль дорожки. Колючие ветки не стали для них преградой, две невысокие фигуры словно просочились между острыми шипами и через мгновение с хищной звериной грацией уже шли по пластиковому покрытию парковой тропинки, пугая людей своей чуждостью. Нечеловеческие янтарные глаза пришельцев невольно притягивали взгляды некстати подвернувшихся человеческих существ, в них не было ничего, кроме запредельного холодного равнодушия к окружающим и бесстрастной уверенности в своей способности уничтожить любого, кто станет у них на дороге. И на это видение накладывалось сознание того, что это воплощения самых страшных ночных кошмаров каждого нормального человека – Императрица Империи тысячи солнц и ее дочь, которая в скором времени станет женой одного из сыновей президента. Почему-то от этого человеческой женщине, глазами которой Эра смотрела на недавно произошедшие события, становилось еще страшнее.

Внезапно одна из фигур выбросила руку в сторону пролетающей мимо птички и, даже не повернув голову, безошибочно сомкнула пальцы на хрупком тельце, а в следующий момент тонкие косточки захрустели на зубах этого человекоподобного чудовища, и на черной коже перчатки появилось несколько алых капель. Эта картина сопровождалась таким эмоциональным накалом, что принцесса с трудом сдержала невольный рык, уж слишком сильны были ужас, отвращение и ненависть, излучаемые аристократкой. Рядом с ней тихо выдохнула сквозь стиснутые зубы мать, и Эра поняла, что Эфа вместе с ней смотрела на случайно пойманный ею образ и теперь пребывает в состоянии плохо контролируемой ярости. Девушка с сожалением констатировала, что они непозволительно беспечно сосредоточились на решении серьезных политических и семейных проблем и упустили из виду тот факт, что находятся в чужой стране, где даже поведение обычных имперцев расценивается как последняя стадия жестокости, а уж их выходка стала вообще чем-то запредельным. Принцесса обреченно вздохнула, теперь предстояло какое-то время изображать из себя приличных нелюдей – людей все равно не получится, – чтобы их снова сочли прогнозируемой опасностью и перестали шарахаться от каждого их жеста. Неприятная перспектива.


Сейнал устроился на стопке толстых спортивных матов, убранных в угол за ненадобностью, и с интересом наблюдал за спаррингом своей невесты с ее матерью, который эта парочка, явно поставившая себе целью довести до нервных срывов все население дворца, устроила прямо в общедоступном зале, ранее предназначавшемся для тренировок гвардейцев. Его отец, обнаружив намерение своих высокопоставленных гостей перед назначенным на завтра подписанием протокола о взаимопомощи и совместном развитии инфраструктуры вновь открытых территорий слегка расслабиться в спортивном зале, немедленно предложил воспользоваться помещением для тренировок, спроектированным специально для членов президентской семьи. В конце концов, традиция обучать всех детей правящей фамилии боевым искусствам насчитывает не одну сотню лет, соответственно, место для подобных занятий оборудовано самыми современными тренажерами и не только ими…

Однако Императрица после беглого осмотра отвергла фамильный спортивный зал по причине его излишней компактности, по ее профессиональному мнению, в нем совершенно не было места для полноценного спарринга. В результате короткого совещания и серии весьма эмоциональных приказов Керра и президента, в экстренном порядке пытавшихся найти подходящее и, самое главное, безопасное помещение, тренировочный зал гвардейцев был в рекордные сроки очищен от всего лишнего и представлен на суд ее величества. Эфа невозмутимо оглядела предложенное ей помещение, без лишних слов заменила всю его охрану диинами и спокойно предложила дочери начать восстановление своей физической формы, походя поблагодарив Лерса за затраченные усилия. Все возражения на тему безопасности были полностью проигнорированы. Сейнал невольно усмехнулся, представив себе, что бы сказал отец, если б узнал, что подобное пренебрежение мерами предосторожности вызвано не легкомыслием и склонностью к риску, а абсолютной уверенностью имперцев в полной непригодности президентского дворца для создания безопасных условий существования. С другой стороны, диины неплохо заменяли отсутствующие в достаточном количестве в резиденции правящей семьи Объединения свободных планет датчики и детекторы, да и в качестве телохранителей были гораздо эффективнее гвардейцев…

Юноша согнал с лица неуместную, с его точки зрения, улыбку и, устроившись поудобнее на мягких матах, принялся наблюдать за очередной головоломной атакой Эры, которая тем не менее раз за разом разбивалась о, казалось бы, небрежную защиту ее матери, не достигая своей цели. Сейнал невольно удивлялся собственному спокойствию в такой ситуации. Обычно на этой стадии спаррингов, если они велись в полный контакт, а Императрица, как и ее дочь, явно не сдерживали удары, кроме самых опасных, иногда даже оставляя на теле противницы достаточно болезненные раны, он уже был сам не свой от волнения и боролся с тошнотой. Но в этот раз почему-то не замечал у себя уже привычных симптомов, хотя, принимая приглашение своей невесты понаблюдать за их тренировкой, он до дрожи в ногах боялся того, что ему предстоит увидеть. Только нежелание снова выставить себя трусом перед Эрой, которая, по его скромному мнению, вообще с трудом понимала, что такое страх, и как следствие относилась к проявлениям этого чувства у окружающих с легким недоумением, которое казалось ему даже более унизительным, чем откровенное презрение, заставило Сейнала согласиться на созерцание подобного зрелища. И теперь он растерянно гадал: что же с ним произошло за несколько месяцев пребывания в Империи, что так его изменило? Стремительный жесткий поединок не вызывал у него никаких чувств, кроме восхищения хищным изяществом движений противниц, их невероятной ловкостью и выносливостью. Может быть, дело в том, что они не люди?

Юноша настолько погрузился в размышления о природе своей странной реакции на происходящее, что вздрогнул от неожиданности, когда Эра, уходя от прямого выпада в живот, кубарем откатилась прямо к его ногам и резко вскочила, едва не развалив кипу матов, на которой он сидел. Сейнал с беспокойством отметил многочисленные разрезы и пятна крови на тренировочном костюме своей невесты, но спросить ничего не успел, принцесса поправила покосившийся спортивный инвентарь и виновато прошипела:

– Прос-с-сти, увлеклас-с-сь. Я тебя не задела?

– Нет. – Юноша восстановил равновесие после ее манипуляций с матами и, в очередной раз возмутившись про себя поразительной в нормальном существе склонностью опекать человека, который, между прочим, на десять лет старше и к тому же мужчина, обеспокоенно добавил: – Но мне кажется, что тебе скоро понадобится медицинская помощь, у тебя кровь на костюме.

– Вс-с-се нормально. – Эра беспечно передернула плечами и решительно шагнула навстречу матери, в обманчиво расслабленной позе ожидающей продолжения поединка. – Эти царапины уже затянулис-с-сь.

– Понятно… – Сейнал проводил свою невесту недоуменным взглядом, спрашивая себя, как это даже самые легкие раны могут излечиться без помощи биорегенератора за такой короткий срок, и поинтересовался, старательно пытаясь не выдать голосом своих чувств: – Я вас не отвлекаю от спарринга своими разговорами?

– Нет. – Четкий и категоричный ответ обеих соперниц одновременно заставил юношу невольно улыбнуться, такое единодушие было просто поразительным.

– Тогда, может быть, заодно вы расскажете мне о своих дальнейших планах по эпатированию моих соотечественников?

Реакция на его вопрос оказалась для него несколько неожиданной.

– Он до дрожи напоминает мне Рейта. – Эфа насмешливо фыркнула, легко парируя атаку своей дочери. – В его прис-с-сутс-с-ствии невольно начинаешь чувс-с-ствовать с-с-се-бя как дома.

Сейнал покраснел, не зная, как расценивать это замечание: как выражение неудовольствия со стороны будущей родственницы или просто как дружеское подначивание, не связанное с желанием его оскорбить. Он еще недостаточно хорошо разбирался в специфическом юморе женской половины императорской семьи и теперь мучительно гадал, как же ему прореагировать на замечание. Извиниться и больше не отвлекать ненужными, с их точки зрения, разговорами или улыбнуться в ответ и поблагодарить за комплимент?! Из растерянности юношу вывел шипящий смешок Эры, которая с удовольствием подхватила шутку матери и довольно проворчала, уворачиваясь от атаки Императрицы, нацеленной ей на этот раз куда-то в область бедра.

– Прос-с-сто он знает о твоей любви к с-с-спорам на тему твоих многочис-с-сленных авантюр и таким образом пытаетс-с-ся завоевать рас-с-сположение будущей родс-с-ственни-цы. – Принцесса подпрыгнула, пропуская меч под собой, и уже другим тоном добавила: – Но С-с-сейнал прав, ему с-с-следует знать наши планы хотя бы для того, чтобы координировать в с-с-соответс-с-ствии с-с-с ними с-с-свои дейс-с-ствия в с-с-случае необходимос-с-сти его вмешательс-с-ства, да и вс-с-ся эта с-с-суета с-с-с покушениями кас-с-саетс-с-ся его напрямую.

– Тогда расскажите мне, в чем цель представления, которое вы устроили на вчерашней церемонии? – Юноша, убедившись, что своими неосторожными требованиями не вызвал недовольства Императрицы, которая в отличие от его отца не приходила, судя по всему, в дурное расположение духа, если от нее требовали объяснить свои поступки и поделиться планами на будущее, решил добиться своего, пока она не передумала.

– Мм… Какая его час-с-сть? – Эфа улыбнулась опешившему от этого вопроса Сейналу. И, продолжая начатое движение, легонько коснулась кончиком клинка горла дочери, оставив небольшую царапину, которая в бою, несомненно, оказалась бы смертельной раной, если бы принцесса пропустила подобный выпад. – Эра прос-с-сто демонс-с-стрировала вчера с-с-свой дурной характер, а я пресс-с-следовала немного другие цели.

– Например? – Юноша заинтересованно наклонил голову к плечу, задумчиво наблюдая за очередным раундом поединка.

Противницы, видимо, решили, что стремительных атак на сегодня более чем достаточно, и теперь перешли к осторожным маневрам, двигаясь по кругу мягким, стелющимся шагом и выжидая удобный момент для нападения.

– Ну, так уж получилос-с-сь, что мне гораздо легче контактировать с-с-с людьми, когда большая их час-с-сть меня боитс-с-ся или хотя бы опас-с-саетс-с-ся. – Императрица говорила спокойным, рассудительным тоном, не отводя глаз от дочери, которая, в очередной раз потеряв терпение, попыталась поймать ее на рассеянности. – Поэтому время от времени мне проходитс-с-ся их пугать, чтобы ос-с-собо не рас-с-сслаблялис-с-сь.

Сейнал с тревогой проследил глазами за вновь улетевшей в угол Эрой, прекрасно понимая, что любого нормального человека такой удар как минимум отправил бы на больничную койку, облегченно вздохнул, когда она, едва коснувшись пола, снова вскочила на ноги, и только тогда задумался над смыслом сказанного ее величеством. В следующий момент он почувствовал, как холодок, не имеющий никакого отношения к системе вентиляции дворца, острыми, зазубренными колючками пробежал у него по спине. Его профессиональное воображение за секунды нарисовало ему жизнь существа, вынужденного находиться в атмосфере постоянного страха и порожденного им недоверия. Подобная картина заставила юношу по-другому взглянуть на многие странности Императрицы. Он внезапно с ужасом осознал, что его собственные проблемы с семьей и связанные с ними отрицательные эмоции не идут ни в какое сравнение с тем, что приходится испытывать женщине, которая практически от всех людей видит и не только видит (если верить рассказам Киирна, Эфа в буквальном смысле слова ощущает эмоциональное состояние окружающих ее разумных созданий) исключительно недружественные чувства…

– Хотя желание с-с-сделать пакос-с-сть человеку, с-с-спланировавшему это долгое и нудное мероприятие, тоже имело мес-с-сто! – ворвался в сознание Сейнала насмешливый, полный иронии голос Императрицы, мгновенно разрушив сложившийся у него мрачный образ. Слишком уж не вязался этот уверенный, слегка беспечный тон с возникшим у него представлением о многолетнем страдании женщины, вынужденной жить среди всеобщего неприятия.

Юноша выругал себя за излишнюю впечатлительность и склонность драматизировать происходящее и, растянувшись на мягких матах во весь рост, рассудительно заметил:

– Это тоже достаточно веская причина, уж я-то знаю. Самому не раз хотелось выкинуть что-нибудь эдакое, но обычно я предпочитал не рисковать. Нотации моего отца о достойном поведении с успехом превосходят любые, даже самые нудные и скучные мероприятия. Так что из двух зол я обычно выбирал меньшее.

– Подход ис-с-стинного политика и разумного человека. – Эра, видимо, решив, что на сегодня ей повреждений хватит, сунула меч в ножны и присела рядом с ним, вытянув ноги. – К с-с-сожалению, нам до подобного отношения к жизни еще далеко. Да и врожденная мс-с-стительнос-с-сть не позволяет проявить благоразумие.

– Это фамильное, так что ничего не поделаешь. – Императрица неодобрительно покачала головой, выражая свое неудовольствие ленью дочери, и перешла к индивидуальным тренировкам, попутно решив, видимо, провести небольшое совещание. – Кс-с-стати, о фамилии и прочих с-с-семейных делах. Я с-с-сегодня нес-с-сколько раз с-с-слышала довольно инте-рес-с-сные выс-с-сказывания некоторых не внушающих доверия предс-с-ставителей мес-с-стной арис-с-стократии о том, что женихом Эры должен был с-с-стать другой человек. С-с-сейнал, ты что-нибудь знаешь об этом?

Юноша вздохнул, ему категорически не хотелось обсуждать эту тему, но уж если Эфа услышала что-либо, ее интересующее, то не успокоится, пока не выяснит все досконально. Эту особенность ее величества он заметил давно и прекрасно понимал, что лучше самому предоставить ей необходимую информацию, чем ждать, пока она начнет изыскивать нужные сведения самостоятельно. Меньше будет разрушительных последствий.

– Дело в том, что многие представители семей Великой тысячи, поддерживающие мою мачеху, настаивали на том, чтобы в качестве потенциального жениха для Эры был отправлен мой младший брат, сын Тейры, аргументируя это тем, что, во-первых, он близок ей по возрасту, а во-вторых, более чистого происхождения, чем я и Лерс с Элисаром. Ведь наша мать была из не слишком уважаемой и, скажем так, не очень древней семьи, таким образом, по их мнению, Джарилл в гораздо большей степени заслуживал трона Империи. Подобные требования высказывались даже после того, как стало известно, что остальные претенденты на руку принцессы уже взрослые люди и десятилетний ребенок, предложенный в качестве жениха, будет выглядеть на их фоне, мягко говоря, странно.

Сейнал запнулся, не зная, как пересказать циркулирующие по дворцу сплетни и слухи, чтобы не обидеть Императрицу голословными обвинениями и подозрениями в не совсем честной игре. В конце концов он подобрал, как ему казалось, подходящие слова, проклиная про себя свое упрямство, из-за которого он в свое время отказался учиться на дипломата, а предпочел стезю экономиста. Сейчас дипломатическая подготовка ему очень пригодилась бы.

– Проблема в том, что сразу после объявления решения отца отправить меня в Империю оппозиция внезапно сделала более чем странное заявление. Будто бы имеет место двусторонняя договоренность между президентом Лентерром и вами, ваше величество, о том, что брак будет заключен между нашими семьями, а все остальные кандидаты по данному соглашению рассматривались как статисты, не имеющие никаких шансов занять место жениха наследной принцессы. После этого аристократы, поддерживающие Тейру, в один голос стали требовать пересмотра этого договора и замены кандидатуры будущего принца-консорта, при этом даже не задумываясь, так ли уж достоверны эти слухи. Отец категорически отказался и вообще опроверг наличие подобного соглашения, но некоторые особо упрямые сторонники моей мачехи продолжают рассказывать всем желающим их слушать о недальновидности президента, выбравшего меня в качестве жениха для Эры.

– Понятно. – По тону Императрицы было совершенно невозможно угадать, как она относится к только что сказанному. – Оппозиция вс-с-сегда дос-с-ставляет проблемы, к этому с-с-следует относ-с-ситьс-с-ся как к неизбежному злу, которое можно иногда с-с-свес-с-сти к минимуму, но никогда не удас-с-стс-с-ся уничтожить с-с-совс-с-сем. Что ж, хорошо, с-с-с этим разобралис-с-сь, ос-с-стаетс-с-ся еще один с-с-серьезный вопрос-с-с, требующий некоторого уточнения. С-с-сейнал, ты по-прежнему хочешь отправитьс-с-ся с-с-с нами в Империю? Эра упомянула о том, что ты выражал такое желание, но мне хотелос-с-сь бы ус-с-слышать это от тебя до того, как я начну по этому поводу переговоры с-с-с твоим отцом.

Юноша почувствовал, как где-то внутри него поселилась предательская дрожь, так не вовремя напомнившая ему о том, что еще совсем недавно он до потери сознания боялся Императрицу. Да и теперь он все еще опасался этой странной и совершенно непонятной ему женщины, которая, несмотря на более чем безупречное к нему отношение, вызывала у него неоднозначные чувства. Все-таки справившись с нахлынувшими некстати эмоциями и резонно напомнив себе, что при всех своих недостатках Эфа по крайней мере интересуется его мнением, прежде чем принимать решения о его дальнейшей судьбе, чего он, несмотря на все свои усилия, так и не смог добиться в собственной семье, Сейнал решительно ответил:

– Да. Если вы не против, я хотел бы вернуться с вами в Империю.

Он так и не понял, почему мать с дочерью обменялись едва заметными улыбками, услышав его слова. Несмотря на довольно длительное общение с женщинами императорской семьи, Сейнал, успев привыкнуть к их открытым лицам, так до сих пор и не научился как следует разбираться в отражающихся на них чувствах. Тем более что подобное бывало крайне редко.


ГЛАВА 8 | Право защищать | ГЛАВА 10