home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

ТАЙНЫЙ ГОСТЬ

Поздно вечером в дом Валлина постучали. Приоткрыв дверь, барон увидел человека в темном плаще. На голове визитера широкополая шляпа, скрывавшая лицо. Обычно так одевались бродячие артисты, нередко приезжавшие в Москву. Барон хотел было прогнать с порога бродягу, но тот слегка приподнял шляпу, показав сухощавое лицо.

– Проходи, – смущенно произнес Христофор Валлин, впуская полуночного гостя.

Выглянув за дверь, хозяин осмотрел калитку, придорожные кусты, подступившие вплотную к дому. Ничего настораживающего. Потревожил порыв ветра верхушки яблонь, да и сник. А у самого крыльца едва различимый шорох – то ночная тварь!

Мягко прикрыв за собой дверь, барон шаркнул тяжелым засовом.

Сбросив плащ, гость устроился в кресле. Он был молод, немногим более двадцати лет, пригож – небольшие черные усики торчали неприветливым ежиком, однако только подчеркивали его аристократизм. Голову покрывал модный короткий парик с небольшими кудрями, из-под которого выглядывали волосы каштанового цвета, собранные в пучок. Ничего лишнего. Так мог выглядеть только солдат, привыкший к победам.

Такой же простой, но практичный камзол, в котором можно не только блистать на балах, но и штурмовать противника. Впрочем, этого человека привычнее увидеть бегущим в штыковую атаку, нежели танцующим мазурку.

Именно так одевался шведский король. Так же, в подражание Карлу ХII, хотело выглядеть его ближайшее окружение и быть столь же бесстрашными солдатами.

Барон, мало перед кем сгибавший шею, невольно поклонился. Сам он был всего-то пехотинцем тайной войны, где главным оружием оставалось перо да вот еще чернильница. Перед ним был граф Нильсон Матс собственной персоной – доверенное лицо Карла ХII, настоящий солдат, насквозь пропахший порохом. И то, что граф Нильсон оказался в лапотной Москве, можно воспринимать, как некоторую закономерность скрытой войны, которая в ближайшее время должна перерасти в откровенную вражду.

Молодой человек во всем хотел походить на своего великого патрона, и барон был уверен, что так же, как и шведский король, граф Нильсон не признает даже малейшей роскоши, а постелью для него служит брошенное на пол одеяло.

Граф отчего-то нервничал, раскачивая заброшенной на колено ногой. Барон сосредоточил свое внимание на коричневых туфлях Нильсона. Его внимание привлекали массивные серебряные пряжки на самом подъеме ступни. Похоже, именно такие пряжки предпочитал и шведский король.

– Удалось ли увлечь русского царя? – после затянувшейся паузы произнес гость.

Барон расплылся в доброжелательной улыбке – для предстоящего диалога лучшего вопроса придумать невозможно.

– Луиза оправдала наши ожидания всецело. Сейчас царь Питер не может ни о чем более думать, как о графине. Он забросил все свои дела, чего раньше с ним не случалось. И если графиня надумает уехать в Европу сегодня же, то я думаю, что он немедленно последует за ней куда угодно... Даже на край света!

– Похвально, я обязательно доложу о результатах королю. Где сейчас находится Питер?

Барон обратил внимание на то, как граф назвал царя. Именно так его звали все в Немецкой слободе, забывая при этом добавлять «ваше величество» или величать по отчеству. Странное дело, но государь никогда не обижался на подобную фамильярность, как не держал зла и на своих вельмож, которые обращались к нему на «ты». Только иной раз, скорее всего из-за любви к потехе, царь вдруг вспоминал о том, что он «великий государь всея Руси Петр Алексеевич» и делал замечание обескураженному холопу. После чего под громкий хохот челяди повелевал за неуважение к царскому званию заливать в утробу нерадивому ведро самогона.

Но то забава! И уже в следующую минуту довольные собутыльники, позабыв о его государевом чине, хлопали царя по плечу и хвалили за удачную шутку. В этом был весь Петр Алексеевич, непредсказуемый и понятный одновременно.

Правый уголок рта барона ехидно пополз вверх, еще более обнаруживая ранение, полученное в пьяной драке в трактире под Стокгольмом.

– В это самое время он как раз находится у мадам Луизы, – ткнул пальцем в потолок барон.

– Я не слышу любовной борьбы, – улыбнулся граф.

– Похоже, что оба они обессилили. Но если бы вы слышали, что творилось полчаса назад!

Несмотря на нотки иронии, в словах барона прозвучала самая откровенная зависть. Гость негромко рассмеялся, показав великолепные белые зубы:

– Поздравляю вас, барон! Теперь ваш дом сделался резиденцией русского царя. Это даже больше того, на что смел рассчитывать шведский король. Что-то мне подсказывает, что при дворе русского царя вы сможете сделать неплохую карьеру.

– Есть и плохие новости. Князь Ромодановский казнил нашего друга Циклера, на которого мы очень рассчитывали. Дело осложняется.

– Будьте осторожны, князь Ромодановский может выйти и на вас.

– Мы осторожны, граф, – сдержанно произнес барон. – Все контакты с князем Голицыным и царевной Софьей мы свели к минимуму.

– Мы вас очень ценим, поэтому нужна бдительность. А теперь давайте беритесь за перо. Я лично передам ваше послание королю.

Одной свечи над письменным столом оказалось недостаточно. Пододвинув канделябр с тремя ответвлениями, барон запалил оплывшие огарки. Свет залил поверхность стола, забрался в самые дальние уголки комнаты.

Барон задумался. Не столь уж часто ему приходилось писать королю. Вряд ли Карл XII будет вникать в красоту слога. Его, как настоящего солдата, больше всего на свете интересовали сражения. И если он и был на чем-то помешан, так это на собственной славе. Однако читать красивые письма приятно даже отчаянным рубакам.

Почесав пером затылок, барон решительно ткнул заточенный конец в чернильницу.

«Ваше Величество, все развивается именно так, как мы и планировали. Графиня Корф оказалась великолепным агентом и сумела влюбить в себя русского царя. Смею вас уверить, Петр всецело находится в ее власти и более не смеет ни о чем думать, кроме как об амурах с графиней...»

Барон на некоторое время задумался. Король не лишен юмора. Можно описать несколько анекдотичных случаев, связанных с личностью Петра, но это займет слишком много времени, а посыльный, судя по всему, очень торопится, так что все это надо будет рассказать королю при встрече.

Подправив затупившееся перо небольшим острым ножом, барон вновь макнул его в чернильницу.

«...Уверен, если бы графиня пожелала стать русской царицей, то он, не мешкая, развелся бы со своей законной супругой Евдокией и заключил бы брак с ней. Ваше Величество, вам решать, нужен ли такой союз шведскому королевству».

Не его дело вникать в политические коллизии. Это прерогатива королей, а он всего лишь обыкновенный исполнитель. Барон хотел было даже зачеркнуть последнее предложение, но раздумал.

– «... Мне думается, что целесообразно приступать ко второй части операции. Графиня должна возвращаться в Швецию. Да хранит Вас Бог!»

Расписавшись, барон аккуратно свернул грамоту и, залив связанные концы сургучом, передал ее графу.

– Вот теперь все. Когда вы будете в Стокгольме?

Граф Нильсон взял письмо, спрятал его за камзол. Более надежного места отыскать было бы трудно. Если он и расстанется с грамотой, так только вместе с головой.

– Не буду задерживаться. Выезжаю немедля! Через неделю рассчитываю быть в Стокгольме. – Показав взглядом наверх, сдержанно заметил: – А там по-прежнему тихо.

– Должны же они когда-то спать, – буркнул барон.

Кивнув на прощание, посыльный вышел, и уже через несколько шагов его поглотила тьма. Некоторое время барон стоял у крыльца, вслушиваясь, как под ногами графа похрустывает гравий. За оградой послышалось ржание – конь почуял хозяина. Донеслось удаляющееся цоканье копыт. А скоро затихло и оно.


* * * | Заговор русской принцессы | Глава 17 ЛУКАВЫЙ КАБАТЧИК