home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

ГОСУДАРЕВ ЛЮБИМЕЦ

Царя следовало искать во дворце Лефорта – каменном особняке, отстроенном по последней европейской моде. В просторных залах собиралось до двух сотен человек, где под роговые инструменты и мелодичные звуки флейты затевались танцы.

Молодой Лефорт, такой же высоченный, как и Петр, но более впечатляющей стати, доказывал всей Немецкой слободе, что он способен не только умело драться на шпагах и стрелять, но и выделывать пируэты под французскую музыку. Глядя на его лоснящееся от удовольствия лицо, трудно было предположить, что всего несколько лет назад он был в ужасе от знакомства с Россией и, приплыв из Голландии в Архангельск, тотчас пожелал вернуться на родину. Но единственное, что сумел сделать, так добраться до Москвы, где, голодая, напрашивался в услужение к иностранным послам, работая едва ли не за тарелку щей.

С Петром его свел случай, когда он за несколько гривен переуступил экономку с соседнего двора долговязому нескладному отроку. Кто бы мог подумать, что наглецом, осмелившимся выторговывать у него целую полтину за сдобную девицу, окажется сам русский царь Петр Алексеевич!

В короткий срок они сделались задушевными приятелями и в перерывах между обильными возлияниями обменивались барышнями из Немецкой слободы.

Теперь на месте обыкновенного сруба, в котором Лефорт был вынужден проживать из-за безденежья, был воздвигнут каменный дворец, подавлявший своим великолепием убогие лачуги, притулившиеся к его изгороди.

Князь Федор Юрьевич Ромодановский швейцарца Франца Лефорта недолюбливал, однако дерзить фавориту государя не смел. Тщательно скрывая чувства, он не забывал строить ему кривоватые улыбки и, едва ли не обрывая при этом подкладку, всякий раз вертеть в кармане кукиш. В тайне Федор Юрьевич надеялся, что Лефорт когда-нибудь сломит себе шею в череде бесконечных развлечений и утех, и тогда князь-кесарь будет единственным, кому государь станет благоволить.

А сейчас, уподобившись царю, следовало широко раздвигать губы, от нахлынувшей радости пускать пузыри, давая понять генералу, что швейцарская земля не рождала лучшего представителя, чем достопочтенный Франц Лефорт.

Дворец генерала охраняла дюжина солдат из Преображенского полка. Чубатые, с аккуратно стрижеными бородами, лоснящиеся от сытости, в них теперь невозможно было узнать кухаркиных детей, являвшихся товарищами Петра в молодецких забавах. Гордыня так и выпирала на их самодовольных лицах! И даже от великородных бояр, чья дородность едва удерживалась тугими поясами, они воротили носы.

Нижние этажи дворца затемнены, а вот на верхнем, где по обыкновению устраивались балы, полыхали свечи, распаляя воображение. К дому примыкало несколько клетушек, в которых проживала челядь.

Князь Ромодановский подошел к Красному крыльцу, цыкнул на двух пьяных французов, выскользнувших из дверей и, подняв дородную голову, устремился прямиком в покои Лефорта.

Комната была полна народа. Кроме Петра и Лефорта, в ней находилась еще дюжина гостей: худородные местные дворяне, а между ними – пять баб в иноземных платьях. Заприметив князя Ромодановского, неловко топтавшегося в покоях, Петр поднялся и восторженно провозгласил:

– Да это же мой генералиссимус! Что, Федор Юрьевич, решил отвлечься от бранных дел и заглянуть к нам на пир? Одобряю, князь-кесарь!

Объятия государя оказались неожиданно крепкими. Ничего, выдержал, даже не крякнул, только рот перекосило от напряжения.

– Дело у меня, государь, – сдержанно ответил Ромодановский, покосившись на женщин.

Было на что посмотреть. Крепкие корсеты выгодно подчеркивали фигуры, а прекрасные овалы едва не вываливались наружу. Это не местные девки, что скрывают красоты под шестью платьями!

– А может, тебе, князь, стоит отдохнуть от дел? Мы тебе красавицу отыщем.

Ромодановский сдержанно кашлянул. Неловко как-то царю перечить.

– Повременил бы я, Петр Алексеевич.

Царь всплеснул руками:

– Неужели Феклу Тимофеевну испугался?

Ромодановский махнул рукой:

– Супруга у меня смирная. Слова поперек не скажет, а только не до красы мне сейчас. Дело у меня государево.

– Ох, и настырный ты, однако, стольник, – не то похвалил, не то пожаловался Петр Алексеевич.

– По-другому нельзя. Ты меня поставил отечество от смуты оберегать, вот я и стараюсь в меру своих сил.

Петр поднялся со стула, государева макушка едва не уперлась в потолок. Заговорил басовито, заполняя собой все пространство:

– Ладно, что с тобой поделаешь! Пойдем в соседние покои.

Прошли в смежную горенку. Она была небольшой, но уютной. По углам полыхали свечи. В середке – небольшой стол, а на нем – чернильница с гусиными перьями. У стены – широкая койка, заправленная шерстяным одеялом. Всего два стула, один у двери, а вот второй придвинут к самому столу.

Петр Алексеевич сел за него и, кивнув князю на свободный стул, распорядился:

– Рассказывай.

Царь возмужал и от потешной брани перешел к настоящим сражениям. Лицо серьезное, сосредоточенное. Ни голос, ни лицо не роднило его с тем человеком, каким он выглядел всего лишь десять минут назад.

Князь Федор Ромодановский сел на стул. Скрипнули дубовые доски под могучим седалищем, вымаливая пощады, да тотчас примирились.

Не тот князь человек, чтобы возроптать.

– Вчера со двора барона Кинэна гонец отбыл. Поехал в сторону границы, а при нем письмо было.

– Ох, уж мне этот Кинэн, – пригорюнился государь. – Лучше бы его тогда медведь на твоем дворе помял. Будет нам еще от него хлопот!

– А может его... того! Никто и не узнает, – бесхитростно предложил Федор Юрьевич. – Мало ли иностранцев в России пропадает?

– Не годится, обвинят меня, – вздохнул Петр Алексеевич, – а потом скоро я в чужеродные земли отправляюсь, могут припомнить! Эпистолу прочитали?

– А то как же! – почти обиделся стольник. – Не впервой такое! Когда он в таверну завернул, чтобы жажду унять, наш человек ему в питие зелье снотворного сыпанул. Так он после того два дня без просыпу спал. Вот мы посланьице-то аккуратно у него изъяли, сургучовую печать осторожно срезали и грамоту прочитали. В ней он пишет о том, что ты, царь, флотом занялся. Тридцать галер в Архангельске построил и пять больших кораблей. Хочешь в Европу посольство отправить, чтобы искать союзников против султана...

– Пусть так и думают... Будет для шведского короля задача.

– А написал-то он вовсе не шведскому королю, а английскому! – почти торжественно произнес князь Ромодановский, не сводя с царя глаз.

Правая щека царя неприятно дернулась.

– А Вильгельму-то что за дело?

– Я так думаю, государь, хотят тебя без союзников оставить, вот и чинят разные гадости. Твоя победа на Черном море всем поперек горла сделалась.

– Что еще говорят?

– О твоем предстоящем посольстве много судачат, государь. Вся Москва взбудоражена. Изрекают, что тебя, государь, в Москве никогда не увидишь, что ты чаще в иных землях бываешь, чем в Москве. Видят, что ты силу набираешь, и многим это не нравится. Убить тебя могут!

– Чего же ты мне советуешь? Не ехать что ли?

Голос Петра посуровел. Может и вспылить. Никогда не знаешь, где тот предел, за которым кончается благодушное настроение.

Федор Юрьевич поспешил согласиться:

– Отказываться не надо, Петр Алексеевич, а только я бы посоветовал тебе имя сменить и в обозе следовать обыкновенным дворянином.

Самодержец призадумался.

– Разве такое утаишь?

– Ты на меня положись, Петр Алексеевич, а мне языки вырывать не впервой!

Окна в светлице были большие. Франц Лефорт хвастался тем, что заказывал их из Германии, израсходовав на это годовое жалование. Хорошо пригнанные оконные рамы студеного воздуха не пропускали, и в комнате было тепло и очень уютно. Крохотное пламя свечей, вытянувшись, пускало к самому потолку извивающиеся струйки копоти. Едва добираясь до потолка, сажа рассыпалась, оставляя после себя черные отметины.

Петр Алексеевич подошел к окну и приоткрыл ставни. В комнату ворвался морозный воздух, мгновенно остудив комнату. Пламя свечей протестующе забилось, отбрасывая на стены, обитые бархатом, кривые угловатые тени.

– Хорошо, быть по-твоему, поеду в обозе под именем бомбардира Петра Михайлова. А ты, Федор Юрьевич, вместо меня на Москве останешься. Только тебе могу отечество доверить. Сестрица моя только того и ждет, чтобы власть к рукам прибрать.

– Не беспокойся, государь, сделаю все, как должно. Кто же главным в посольстве будет?

– Ежели так... Франц Лефорт будет первым послом, вторым Федор Головин, а третьим послом – думный дьяк Прокофий Возницын. Пусть все думают, что мы ищем заединщиков против турецкого султана, но главной нашей целью станет Швеция. Отвоюем краешек моря и будем вести торговлю с Европой.

– Шведский король хоть и молод, но своего куска не упустит. Думаю, государь, нам еще придется с ним помаяться.

– Сделаешь вот что. Через неделю отправишь в Европу толковых дворян, знающих иноземные языки и порядки. Пусть все подмечают и записывают: сколько солдат в гарнизонах, какими пушками укрепляются, какие дороги ведут в город, какое вооружение у солдат и офицеров. Пусть обо всем докладывают нашим послам. А уж они передадут тебе в Преображенский приказ.

– Сделаю, государь, – легко согласился Ромодановский.

– Вот из этих молодцев мы и составим зарубежное посольство.

– Сколько народу с собой возьмешь?

– Посольство будет большим. Думаю, человек двести, а то и поболее. Подберешь в него человек тридцать тех, кто в военном деле преуспел...

В голосе государя прозвучала гордость. Победа на Азове небольшая, всего-то отвоевали горсть земли, на которой и в салки-то не поиграешь, но зато это позволяет с иноземными государями держаться достойно и взора не прятать.

– Как прибудем в Ригу, пусть поползают по стенам, посмотрят укрепления, где какие орудия стоят. Пусть поглядят, как легче сей город брать! Я тоже не буду сидеть сложа руки, может, еще и сам что увижу. Будем искать среди иноземцев таких людей, кто в военном деле грамотен. Позовем их в Москву на большое жалованье. Войны со шведами нам не избежать.

– Это понятно, государь.

– Посылай лазутчиков во все шведские земли, пусть выведают, по каким дорогам шведский король пойдет в Россию.

– Я бы, государь, вот что посоветовал, – протянул задумчиво князь Ромодановский. – В каждом городе, где ты встанешь со своим посольством, оставляй верных людей. Пусть извещают тебя обо всем, что делается в чужих землях. На случай войны они полезны будут.

– Сделаю, – легко согласился Петр Алексеевич. – Если у Карла шпионы и лазутчики имеются, так почему же их у нас не бывать? Главная наша задача – найти союзников против шведского короля, а там, как господь рассудит...


Глава 21 ПЫТОШНАЯ ИЗБА | Заговор русской принцессы | * * *