home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




ГЛАВА XVI


Я подумал, не считать ли ее появление чудом, но решил, что это всего лишь сложный пример из теории вероятности" Прошло семь месяцев с тех пор, как мы расстались с Иценкой на розовой террасе в Окк-Хамилтоне. Куда бы я пошел, будь на месте кошки? И где бы стал искать своего друга с Земли?

Иценка фыркнула мне в ухо.

— Подумать только, какая вонища, да? На Валлоне, пожалуй, не найдется больше никого с таким крепким запахом, как у меня. А если учесть еще тесноту да концентрацию пота, крови и этого самого, то дух у меня, наверное, сногсшибательный.

Но Иц, по-видимому, было все равно. Она обошла мою голову, время от времени ощупывая лапкой мой нос или щеку в поисках опоры и беспрерывно мурлыча. Любовь, которую я испытывал к ней в тот момент, была едва ли не самым сильным чувством, пережитым мной за всю жизнь. Мои руки гладили ее тощее тело, теребили ошейник из хаффита, на который я потратил целый час, подгоняя его по размеру на борту спасательного модуля, Моя голова в который раз с треском врезалась в камень, но я этого почти не заметил. В десять секунд я освободил защелку на ошейнике, выпрямил жесткий хаффит — получить лезвие длиной около десяти дюймов — и принялся лихорадочно выковыривать раствор у себя над головой.

К тому времени, когда канавка вокруг камня углубилась до девяти дюймов, мне трижды приносили еду, а раствор твердел. Но я был близок к цели. Я отдохнул немного и еще раз попытался расшатать каменный блок. Сунув самодельное лезвие в щель и используя его как рычаг, я стал осторожно приподнимать камень. Если он закреплен только с одного края, — а так и должно быть: похоже толщина блока не превышает фута, — то он вот-вот выпадет из своего гнезда. Но я не был в том уверен.

Отложив в сторону свой скребок, я занял подходящее положение и стал толкать. Я потерял немало сил. поэтому толчки оказались слабыми. Еще немного отдохнув, я повторил попытку. Может, камень держался только благодаря тонкой корочке раствора? Может, еще несколько граммов давления, и он пойдет? Я глубоко вздохнул, напрягся, и почувствовал, как блок едва заметно сдвинулся с места.

Ну же! Я подтянул ноги, напрягся еще больше, и, сжав зубы, толкнул его что было сил. Камень со скрежетом передвинулся на полдюйма. Я прислушался: снаружи было тихо. Я окончательно поднатужился, и камень с тяжелым стуком выпал наружу. Не мешкая, я сунул голову вслед за ним, почувствовав порыв прохладного воздуха, просунул в отверстие плечи… и поднялся на ноги впервые за много-много дней…

Я уже продумал свои дальнейшие действия. Как только и Иценка вылезла наружу, я сунул руку в камеру, нашарил бутылку с водой, припасенные сухие корки хлеба и хлебный мякиш. Потом собрал порошок, который наскреб из стыка. Подняв камень, установил его на место, в качестве подпорок положил твердые хлебные корки, а стык заполнил мякишем, присыпав сухим порошком извести и тщательно, — насколько позволяла темнота, — убрал мусор. Человек, который разносит хлеб и воду, наверное, ходит с фонарем. Он должен прийти примерно через полчаса, — насколько я смог установить периодичность его обходов. Мне не хотелось, чтобы он увидел здесь что-нибудь необычное: в одной из близлежащих ячеек я рассчитывал найти замурованного Фостера, и мне понадобится какое-то время, чтобы освободить его.

Считая про себя шаги, я двинулся вдоль коридора. В одной руке я зажимал крошки хлеба и каменную пыль, другой — придерживался за стену. Через каждые несколько футов от коридора отходили узкие ответвления — проходы к отверстиям для подачи еды. Через 41 шаг от моей клетки я наткнулся на деревянную дверь. Она была не заперта. Но я не стал ее открывать. К этому я был еще не готов.

Вернувшись назад, я миновал свою дыру и через девять шагов уткнулся в глухую стену. Потом исследовал боковые ответвления. Они все были тупиками длиной футов в семь, и каждый имел по обе стороны отверстия размером в восемь дюймов. Я тихонько звал Фостера через каждое отверстие… но ответа не было. Более того, не было никаких признаков жизни: ни криков, ни тяжелого дыхания,. Неужели я был здесь один? На это я не рассчитывал. Фостер — он ну просто должен быть в одной из "спаленок"! Я пересек Вселенную для того, чтобы встретиться с ним, и не собирался уезжать из Бар-Пондероне без него.

Нужно было подготовиться к приходу разносчика еды. У меня был выбор: вернуться в свою дыру и задвинуть себя камнем или спрятаться в одном из боковых ответвлений. Я обдумывал эти варианты не более двух микросекунд и решил больше в свою гробницу не возвращаться. Если здесь действительно столько вакансий, сколько я предполагал, то мне безопаснее находиться в любом боковом ответвлении, кроме своего собственного.

В сопровождении Иценки я ощупью забрался в удобное укрытие. Учитывая ее полугодовой опыт бегства от преследований, я решил, что Иценка не подведет. Я только успел выбросить свою пригоршню мусора в самом дальнем углу коридора, как услышал тихое царапанье по двери. Я вжался в стену. Через секунду-две, я узнаю, насколько наблюдателен мой смотритель.

По полу разлился свет. Он был тусклым, но мне показался ярче полуденного солнца. Послышались мягкие шаги. Я затаил дыхание. Мимо ответвления, в котором я стоял, прошел человек в снаряжении телохранителя и с корзиной в руке. Я неслышно перевел дух. Сейчас мне нужно следить, где он будет останавливаться, Я рискнул и, высунув голову из-за угла, увидел, как он свернул к ответвлению в дальнем конце коридора. Как только он скрылся, я перебежал на три ответвления вперед и спрятался в тени.

Я услышал, что он возвращается, и снова припал к стене. Он миновал меня и открыл дверь. Когда та за ним закрылась, вокруг снова воцарилась темнота и тишина, Я стоял в растерянности, чувствуя себя, как парень, который пришел на вечеринку… в неназначенный день,

Смотритель остановился только у одной камеры — моей. То есть, Фостера здесь не было.

Мне долго пришлось ждать следующего прихода разносчика еды, но времени я зря не терял. Прежде всего, я хорошо выспался, так как практически не отдыхал с момента, когда выкарабкался из "гнездышка", Я проснулся, чувствуя себя намного лучше, и принялся обдумывать свои дальнейшие действия. Первое — раздобыть одежду. Телохранитель, как нельзя больше подходил для этого мероприятия. Если мои внутренние часы не подводят, именно сейчас он должен был появиться.

Дверь заскрипела, и я быстро укрылся в боковом проходе. Страж прошаркал мимо. Пора! Я тихо, как мне показалось, вышел из укрытия, но он молниеносно обернулся, бросил на пол хлеб и бутылку и попытался вытащить дубинку. Но я кинулся на него и нанес ему классический удар правой прямо в зубы и даже успел оседлать его, пока он падал. Голова стража ударилась о камень, и мой "кормилец" остался лежать неподвижно.

Я раздел стража, облачился в его одежду. Она была мне не в пору и не очень-то приятно попахивала, но на такие мелочи я уже не обращал внимания, Я разорвал широкий пояс на полосы и связал стража, который еще дышал. Теперь он должен полежать тут до следующей раздачи еды. А меня к тому времени, как я надеялся, здесь уже не будет. Я открыл дверь и ступил в слабо освещенный коридор.

В сопровождении Иценки я миновал боковой проход и обнаружил тяжелую дверь. Она была заперта. Я повернул назад, свернул в коридор и обнаружил истертые ступени. Поднявшись на два пролета лестницы, я оказался в темной комнате. Прямоугольник света говорил о том, что тут есть дверь. Я подошел ближе и заглянул в щель. Два кухонных раба в замызганных туниках суетились вокруг кипящего котла. Я ворвался в кухню.

Оба испуганно уставились на меня. Я обогнул замусоренный стол, схватил тяжелый половник и ударил одного повара по голове как раз в тот момент, когда он раскрыл рот, чтобы закричать. Второй, — здоровенный детина, — потянулся за большим мясницким ножом, но я настиг его в два прыжка и уложил бездыханным радом.

Я нашел передник, разорвал его и, связав обоих, заткнул им рты и запихнул в кладовку.

В кухне стало тихо. Пахло прокисшим супом. У печи стоял штабель до отвращения знакомых буханок хлеба. Я обрушил его пинком. Потом отхватил ножом от ноги валлонианского барана несколько кусков жесткого мяса, бросил один Иценке, сел за стол и, грызя мясо, стал обдумывать дальнейший план.

Властитель Кохи был слишком сильным для меня противником, но он знал ответы на мои вопросы. Если мне удастся добраться до его апартаментов и если никто не помешает выбить из него правду, я, пожалуй, сумел бы освободить Фостера, и сообщить ему, что если у него найдется соответствующее устройство, я могу вернуть ему его память, если, конечно, ее не украли со дна рюкзака, который оставался в спасательном модуле в Окк-Хамилтоне.

Итак, четыре "если" и одно "пожалуй"… Но почему бы мне не попытаться? Моя первая задача: определить местонахождение Кохи во дворце и проникнуть к нему. Одежда телохранителя вполне подходящая для осуществления замысла.

Я поднялся. Найти бы место, где можно почиститься, побриться…

Задняя дверь с шумом распахнулась, и в кухню, громко разговаривая и смеясь, вошли два телохранителя.

— Эй, повар! Нарежь мяса…

Шедший впереди громила остановился как вкопанный, удивленно таращась на меня. Я также уставился на него. Это был Торбу.

— Дргон! Как ты… — Он умолк.

Другой телохранитель вышел из-за него и внимательно оглядел меня.

— Ты — не Брат нашей Гвардии… — начал он.

Я схватил мясницкий нож и отступил к высокому стенному шкафу. Телохранитель приготовил дубинку.

— Подожди, Блон, — произнес Торбу. — Дргон нормальный парень.

Он снова глянул на меня:

— А я считал, что ты уже на том свете, Дргон. Ребята тебя прилично отделали.

— Да, — ответил я. — Спасибо, что ты их остановил.

— Это злодей, которого мы замуровали! — выпалил Блон. — Хватай его!

— Подожди минутку, — остановил его Торбу.

Он оказался в неудобном положении.

— Послушайте, вы! — сказал я. — Вы заявляете, что верите в существующую у вас систему. Вы считаете жизнь прекрасной. По-вашему, — это честная игра, в которой разрешены любые взятки, и победителю достаются все блага? Хорошо, я знаю, что Кагу не повезло, но такова жизнь, верно? А вот как объяснить то, что я увидел в Зале Аудиенций? Ведь вы, ребята, пытаетесь не думать обо всем этом, правда?

— Благородный Властитель имеет право… — начал Блон.

— Мне не понравилась эта уловка с проволокой, Блон, — заявил Торбу. — И тебе тоже. Да и большинству других парней…

— Насколько я помню, и со мной поступили не очень порядочно, — добавил я. — Я еще собираюсь разыскать парочку ваших корешей, когда у меня появится свободное время, и…

— Я тебя не трогал, Дргон, — сказал Торбу, — не хотел в этом участвовать.

— Это был приказ Властителя, — сказал Блон. — Что мне оставалось делать? Сказать ему, что…

— Ладно, — промолвил я. — Я скажу ему сам. Как раз этого я и добиваюсь: короткого интервью с вашим Властителем, но без проволоки.

— Ого… — протянул Торбу. — Вот это будет поединок!

Он повернулся к Блону:

— У этого парня удар что надо! Выглядит он не ахти, но отмолотит так, что сразу поймешь, отчего его прозвали Огненный Дргон. А если он также хорошо с мечом…

— Одолжите мне оружие и пока ждите там, где находятся апартаменты Кохи.

— Благородный Властитель в две минуты изрубит этого шута на куски, — заметил Блон.

— Собирай ребят.

— А как мы потом будем объясняться с благородным Властителем? — спросил Блон. — Ему не очень-то понравится, что парень, который, надежно замурован в подвалах, вдруг появится в его спальне… вооруженный.

— Мы все — Братья Гвардии, — сказал Торбу. — У нас почти ничего нет, кроме нашего Кодекса. Но в нем ничего не говорится о проволоке. Если мы не можем следовать своей клятве, принесенной Братству, чем мы лучше рабов?

Он повернулся ко мне:

— Пошли, Дргон. Мы отведем тебя в комнату для стражи, где ты сможешь привести себя в порядок и выбрать хороший меч. Если ты готов лишиться сразу всех своих жизней, тебе нужно сделать все, как полагается.

Торбу следил, как его головорезы облачали меня в боевые доспехи стражника. Я знал, что поставил его в неловкое положение — может, даже побудил задуматься. Если я смогу продержаться пару каких-то жалких минут до того, как Властитель Кохи убьет меня, он выиграет свое пари, и мысль обо мне перестанет его беспокоить. Он снова станет старым Торбу — бесхитростным крутым парнем, преданным Кодексу. А если выиграю я…

Я почувствовал себя лучше в чистом снаряжении из прочной кожи и стали. Торбу шел впереди — за ним, как ватага троллей, следовали пятнадцать телохранителей. Нам встретилось не много дворцовых слуг, но они глазели на нас только с безопасного расстояния, потом быстро разбегались по своим делам. Мы пересекли пустой Зал Аудиенций, поднялись по широкой лестнице и двинулись вдоль просторного коридора, который был увешан богатыми парчовыми драпировками, устлан толстыми коврами и освещен мягким светом, горящим у каждой роскошно убранной двери.

Мы остановились у огромных двойных дверей. Откуда-то появились два стражника в пурпурных одеждах — они вышли проверить в чем дело. Торбу посвятил их в наши планы. Стражники заколебались, окидывая нас недоуменными взглядами…

— Нам нужно туда, ребята, — сказал Торбу. — Открывай!

Они подчинились его приказу.

Я протиснулся мимо Торбу в покои, по сравнению с которыми комнаты Гоупа казались номером дешевенького мотеля. Через высокие окна струился яркий свет Синти, падая на широкую кровать и на лежащего на ней человека. Я подошел поближе, схватил простыни в охапку и сдернул их на пол. Властитель Кохи, — семь футов ростом и сплошные мышцы, — медленно сел на постели, посмотрел мимо меня на стоящих за мной людей…

Стремительно как тигр, он выскочил из постели и бросился прямо на меня. Вытаскивать меч было некогда. Я двинулся ему навстречу, и, вложив в кулак весь свой вес, нанес ему удар справа. Он успешно достиг цели. Я проскочил вперед и быстро развернулся.

Кохи покачивался… но все еще стоял на ногах. Вот как! Я врезал ему изо всех сил, чуть не сломав руку… а он остался стоять. Ему нельзя дать опомниться! Я снова бросился на него и нанес мощный удар по почкам, потом, когда он повернулся, — правый в челюсть, и завершил все левой-правой по корпусу…

И вдруг я почувствовал, словно с высоты моста "Золотые Ворота" на меня обрушилась балка. Удар потряс каждую клеточку моего тела. В голове раздался шум сильного прибоя, и "я закачался в нем как утопленник. Потом я оказался в аду, и меня протыкали раскаленными трезубцами… Я зажмурился. Рев прибоя начал стихать. Я увидел Кохи, который, тяжело дыша, опирался на спинку кровати. Надо его добить.

Я подтянул под себя ноги и встал. От его удара моя грудь вогнулась, а левая рука стала словно чужая. Ничего — у меня еще есть правая. Я подошел к Кохи, выбирая выгодное положение. Он не смотрел на меня. Ему было трудно дышать: мои удары по корпусу достигли цели. Я прицелился в голову чуть выше правого уха, отклонился корпусом и нанес сокрушительный удар, подкрепив его движением плеча и ног. Я почувствовал, как его челюсть подалась. Кохи подскочил и рухнул на пол, как свалившийся с обрыва товарняк в сто вагонов. Я сел на край кровати и глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на вращающиеся огни, которые вспыхивали в моей голове.

Через некоторое время я разглядел Торбу. Он стоял передо мной с Иценкой под мышкой. Оба улыбались.

— Что прикажете, Властитель Дргон?

Я наконец обрел голос:

— Приведите его в чувство и как-нибудь усадите на стул. Я хочу с ним поговорить.

Экс-Властителю Кохи моя идея совсем не понравилась, но Торбу и пара других ребят с кулачищами объяснили ему ситуацию жестами. И он согласился сотрудничать.

— Слезь с его головы, Мулл, — сказал Торбу. — И размотай веревку, Блон. Властитель Дргон хочет, чтобы у него появилось настроение побеседовать. А вы, ребята, его смущаете.

Я перебрал свои ребра, пытаясь подсчитать, сколько поломано. По удару Кохи можно себе представить, как лягается страус, сила пинка у которого, я читал, составляет две тонны. Сейчас Кохи смотрел на меня звериным взглядом.

— Кохи, я хочу спросить тебя кое о чем. Предупреждаю, если твои ответы мне не понравятся, я подумаю о том, какое местечко подыскать тебе в подвале. Я совсем недавно освободил там одно из уютных гнездышек. Его интерьер не заслуживает доброго слова, но там очень спокойно.

Кохи что-то проворчал. Сломанная челюсть мешала ему говорить.

— Парень в черном, — напомнил я ему, — тот, который претендовал на твое место Властителя… Ты со своими лакеями опутал его проволочной сетью, а потом твои громилы куда-то его утащили. Я хочу знать куда.

Кохи снова что-то проворчал.

— Двинь ему, Торбу, — сказал я. — Поправь ему произношение.

Торбу ударил бывшего Властителя ногой по голени. Кохи подпрыгнул и зло зыркнул на него.

— Убери своих псов, — выдавил он. — Этого выскочку ты больше здесь не найдешь.

— Почему?

— Я его отослал.

— Куда?

— Туда, откуда ни ты, ни твоя команда перебежчиков его вытащить не смогут.

— А точнее?

Кохи сплюнул.

— Торбу не понравилась твоя шутка насчет перебежчиков, — сказал я. — И он сгорает от нетерпения сказать тебе это. Советую тебе говорить быстро и внятно, иначе ты рискуешь потерять целую кучу жизней.

— Даже эти свиньи никогда не осмелятся…

Я вытащил острый как бритва нож, приставил его к горлу Кохи и слегка нажал, отчего по его могучей шее потекла алая струйка.

— Говори, — спокойно произнес я. — Или я сам перережу тебе глотку.

Кохи отпрянул, насколько ему позволяла спинка тяжелого стула,

— Ищи его, убийца, — ухмыльнулся он. — Ищи в подвалах Властителя Властителей.

— Продолжай, — произнес я.

— Великий Властитель приказал привезти этого раба к нему… в Сапфировый Дворец на берегу Мелкого Моря.

— А у этого Властителя Властителей есть имя?

— Оммодурад, — проскрипел Кохи, следя за ногой Торбу. — В том чужаке было что-то такое, что надоумило меня сообщить о нем Великому Властителю.

— Когда его увезли?

— Вчера.

— Торбу, ты знаешь, где Сапфировый Дворец?

— Конечно, — ответил он. — Но это место — табу. Оно кишит демонами и колдунами. Говорят, над ним висит проклятье…

— Тогда я поеду туда один, — сказал я, пряча нож. — Но вначале мне нужно побывать в космопорте Окк-Хамилота.

— Конечно, Властитель Дргон. Это несложно. Некоторые говорят, что там водятся и привидения, но так ли на самом деле?.. А вот Серые бывают.

— Мы о них позаботимся, — сказал я. — Отбери пятьдесят лучших людей и приготовь несколько воздушных аппаратов. Нужно, чтобы отряд готов был выступить через полчаса.

— А что делать с этим мошенником? — спросил Торбу.

— Замуруйте его до тех пор, пока я не вернусь. И если мне не удастся возвратиться живым, он это поймет.



ГЛАВА XV | Ниточка памяти (сборник) | ГЛАВА XVII