home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 13

Лен медленно, с трудом поднялся на ноги. Голова его раскалывалась, к горлу подступала тошнота, но желание поскорее уйти подальше от этого страшного места было настолько сильным, что он невероятным усилием воли заставил себя идти. Он осторожно обошел тело Далинского, стараясь не смотреть на бурые пятна впитавшейся в пыль крови, прошел мимо судьи Тэйлора. Они не взглянули друг на друга и не проронили ни слова.

С трудом передвигаясь, Лен дошел до яблоневого сада около площади Рефьюджа. Почувствовал, что никто не видит его, Лен опустился в высокую траву и разрыдался, охваченный дрожью. Подождав, пока дрожь утихнет, он медленно поднялся на ноги и продолжил путь, петляя между деревьями.

Издалека, откуда-то со стороны речки, доносился странный шум, и порыв ветра принес еле уловимый запах дыма в неподвижном воздухе. Внезапно черный дым густой завесой взвился вверх, напоминая чадящий бочонок со смолой или ламповым маслом. Казалось, весь берег реки охвачен пламенем.

По улицам города невозможно было передвигаться из-за множества повозок и обезумевших людей. То тут, то там кто-нибудь помогал нести раненого. Лен пробирался задворками. Дымовая завеса густо чернела, заволакивала небо, и солнце, отливая медью, проглядывало сквозь нее. С вершины холма Лен увидел людей, метавшихся по крышам домов, пытаясь потушить огонь. Лену был виден и новый склад, охваченный пламенем. Горели и четыре других склада Далинского. Группы людей двигались в различных направлениях, и там, где они появлялись, вспыхивало новое пламя.

А с другого берега за происходящим безучастно наблюдали шедвеллцы.

В конюшнях торговцев полыхало пламя, крыши построек разразились фейерверком искр. Лен подбежал к конторе, схватил парусиновый мешок и одеяло. Уже в дверях он услышал чьи-то шаги и поспешил скрыться среди деревьев. Сморщились листья, вздрагивали ветки от порывов страшного, обжигающего, нездорового ветра.

С реки поднималась группа фермеров. Они вошли в поселок торговцев, внимательно оглядывая все вокруг. Неповрежденными остались лишь аукционные залы. Один из фермеров, рыжебородый здоровяк, указал на них, обругав менял, а затем издал звук, похожий на вой гончих, идущих по следу. Они двинулись к залам, разрушая все на своем пути, поджигая все, что можно было еще поджечь, факелом, который нес один из них. К счастью, в своем безудержном неистовстве, они не заметили Лена, который в этот момент с горечью думал о Тэйлоре. Он и не предполагал, как много ему еще суждено повидать в этот длинный день.

Лен осторожно пробирался между деревьев вниз, к реке, сквозь зеленовато-желтую завесу. В воздухе пахло гарью и обгоревшими шкурами. Кружился пепел, словно грязноватый снег. Лен слышал звон пожарного колокола где-то в городе, но из-за дымовой завесы не видел ничего уже на расстоянии двух-трех футов. Он спустился вниз и направился в сторону строительной площадки нового склада, не переставая думать об Исо.

Казалось, весь берег был охвачен пламенем. Люди оставили это место. Некоторые спускались в лодках вниз по течению, с почерневшими от копоти лицами, в рваных одеждах, с обожженными руками. Отчаяние читалось в их глазах. Четверо катались по земле, испуская стоны, извиваясь от боли. Другие же просто стояли и смотрели. Какой-то незнакомец держал в руках половину разбитого кувшина, наполненную водой.

Лен нигде не находил Исо и боялся за него. Он спрашивал о нем каждого встречного, но все лишь отрицательно качали головами. Казалось, они не понимают, о чем их спрашивал Лен. Наконец служащий по имени Ватте, который частенько бывал в конторе по делам, с горечью ответил:

– Не беспокойся, он в большей безопасности, чем кто-либо из нас.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что никто не видел его с тех пор, как все это началось. Он смылся, прихватив с собой девчонку.

– Девчонку? – ошалело переспросил Лен, пораженный уверенностью в голосе Ваттса.

– Ну да, девчонку Тэйлора. Сейчас он, наверное, где-то надежно укрылся. А куда это запропастился Да-линский? Я уж было поверил, что этот сукин сын – отчаянный борец.

– Я был на северной дороге, – медленно произнес Лен, – Далинский мертв. А поскольку ты жив, нетрудно догадаться, кто из вас дрался по-настоящему.

Какой-то человек, стоящий рядом, тотчас обернулся, услышав имя Далинского. Несмотря на копоть, грязь, покрывшие его лицо, Лен все-таки узнал Эймса – владельца склада. Однажды утром он приходил с каким-то человеком поглазеть на новый склад и недоверчиво качал головой в ответ на предложение Далинского объединиться.

– Умер? – переспросил он. – Умер, я не ослышался?

– Они застрелили его. Фермер по имени Бардит.

– Умер, – в третий раз повторил Эймс. – Мне искренне жаль. Он должен, просто должен был жить!.. Какое наслаждение испытал бы я, увидев убийцу на виселице. – Он поднял руку, указывая на огонь и густую пелену дыма. – Посмотрите, как много он сделал для нас.

– Да, и не только он, – продолжил Ваттс, – братья Колтер с самого начала помогали ему.

– Если бы вы в свое время приняли предложение Далинского, – голос Лена дрожал от негодования, – ничего не произошло бы. Ведь он не раз предлагал вам сотрудничество, мистер Эймс. И мистеру Виннеру, и другим. Он обращался ко всему городу. Не вы ли танцевали вокруг него прошлой ночью и кричали «ура»? Да и вас я видел там, мистер Ватте, а как только запахло жареным, все разбежались, как кролики. Никто на северной дороге и пальцем не пошевелил, чтобы предотвратить беду. Вы предоставили все Майку, и теперь он убит.

Лен бессознательно повысил голос. Люди, стоящие рядом, подошли ближе.

– Сдается мне, – сказал Эймс, – что ты, чужеземец, чересчур рьяно интересуешься нашими датами и слишком часто суешь нос, куда не следует. Почему ты думаешь, что способен что-либо изменить в нашей жизни? Не один десяток лет я работал для того, чтобы построить свой склад, и вдруг появились ты и Далинский… – он запнулся, из глаз его покатились слезы, губы задрожали.

– И правда, – сказал Ватте, – откуда ты взялся? Кто дал тебе право называть нас трусами лишь потому, что мы не хотим нарушать закон?

Лен исподтишка огляделся. Люди с непроницаемыми, бледными от ярости лицами со всех сторон обступили его. Дым обволакивал все вокруг черным облаком, уже не слышно было тревожного колокольного звона.

– Барторстаун, – произнес кто-то, и Лен принужденно рассмеялся.

Ватте резко подался вперед:

– Ах, ты, щенок, еще и позволяешь насмехаться над нами? Отвечай, откуда ты пришел?

– Я родился и вырос в Пайперс Ране.

– Почему же ты ушел оттуда? Зачем ты здесь?

– Он лжет, – сказал кто-то, – я уверен, что он – из Барторстауна. Там все хотят вернуть города.

– Это неважно, – голос Эймса был зловеще спокоен. – Он так или иначе во всем виноват, – руки его беспокойно двигались, словно в поисках чего-то.

– В Рефьюдже должен остаться хотя бы кусок веревки…

Окружавшие Лена люди согласно закивали.

– Веревка, – сказал кто-то. – Что ж, мы отыщем ее.

Кто-то добавил:

– Поищите заодно другого ублюдка. Мы вздернем их обоих.

Часть людей направилась в сторону реки, остальные крутились вокруг в поисках Исо.

Ваттс и еще двое набросились на Лена, сбили его с ног, месили ногами и кулаками. Эймс стоял в стороне, глядя то на Лена, то на зарево пожара.

Вскоре люди вернулись. Они не нашли Исо, зато принесли веревку – канат, которым привязывали лодки на пристани. Ваттсу помогли схватить Лена. Один из мужчин завязал на веревке узел, сделал петлю и надел ее на шею Лена. Веревка была влажной, истрепавшейся, очень старой и пахла рыбой. Сильно дернувшись, Лену удалось порвать ее и освободить руки, но его снова схватили. Лен лягался, царапался, тузил их изо всех сил локтями, в эти мгновения ему смутно подумалось, что он сражается не только с этими людьми, но со всей необозримой, затравленной, подавленной страной – от моря до моря, от севера до юга, с жителями всех заснувших глубоким сном деревушек, не жаждущих пробуждения. Холодная веревка больно царапала шею, и Лен невольно содрогнулся от мысли, что никогда уже не сможет сойти с выбранного однажды пути.

Голова Лена кружилась и болела – сказывались удары, полученные на северной дороге, потом мир закачался, перевернулся, и Лен повалился на землю, ударившись о ствол дерева. Кто-то склонился над ним синие добрые глаза, рыжая борода с двумя седыми прядями.

– Если бы вас было не так много, я убил бы…

Но его прервали.

– Ты ведь не станешь убивать меня, Лен? Пойдем, мой мальчик, вставай.

Глаза Лена наполнились слезами.

– Мистер Хостеттер! – повторял он – Мистер Хостеттер!

Лен протянул к нему руки, страх и темнота остались далеко позади Хостеттер с усилием поставил его на ноги и перерезал петлю вокруг шеи.

– Беги! – сказал он – Беги, что есть сил!

И Лен побежал. С Хостеттером было еще несколько человек, они защищались шестами и баграми, но позиция нападавших была более выгодной, они совсем не собирались отпускать Лена, тем более, что внезапное появление Хостеттера и его людей подтверждало догадку о Барторстауне. Нападавшие кричали, ругались, хватали все, что попадало под руку камни, сучья, комья земли.

Лен, как только немного пришел в себя, рвался в бой, но Хостеттер взял его за руку и легонько подтолкнул к реке:

– Бегом вниз! Там ждет лодка.

Преследователи бросали камни, один попал в спину Хостеттера, и он так опустил голову, что его широкополая шляпа, казалось, лежит на плечах. Беглецы скрылись из виду в роще деревьев, и внезапно Лен остановился:

– Исо! Не пойду без Исо.

– Он уже в лодке! Быстрее!

Они бежали через пастбище, разогнав коров. У берега, надежно скрытая деревьями, стояла готовая к отплытию самоходная баржа. Несколько человек с топорами в руках ждали сигнала, чтобы рубить канаты. Лен увидел Исо, прислонившегося к перилам, а позади него – копну золотых волос и длинную юбку.

Беглецы вбежали на пристань, и Хостеттер что-то прокричал ожидавшим их людям с топорами. Их настигала разъяренная толпа, градом сыпались камни. Исо схватил Эмити и поспешно оттащил в сторону. Люди взмахнули топорами. Послышались крики, и показались рефьюджцы с Ваттсом во главе, а еще через мгновение они вбежали на пристань. Обрубленные канаты упали в воду, Лен, Хостеттер и еще несколько человек схватили длинные шесты, чтобы оттолкнуть баржу от пристани Ваттс и его люди упали в воду, потеряв равновесие. Послышались крики, ругательства, но баржа быстро отдалялась от берега, влекомая течением. Стоя по пояс в грязной воде, Ваттс грозил кулаком вслед:

– Теперь мы знаем, кто вы такие! Вам не уйти!

Остальные тоже что-то кричали – слов не разобрать, но смысл был ясен. Лен обернулся, пристально всматриваясь в дома Рефьюджа. То, что не успели поджечь Бардит и фермеры, охватывало расползавшееся пламя.

Лен опустился на доски, обхватил колени руками, положил на них голову и почувствовал непреодолимое желание расплакаться, как ребенок, но слишком устал даже для этого. Он пытался заставить себя ни о чем не думать, но мысли вновь и вновь возвращались к Далинскому. вот он остановился и медленно начал оседать в дорожную пыль, Лен вновь чувствовал запах гари, и хриплый голос Бардита беспрерывно твердил:

– Мы не допустим возрождения городов.

Лен почувствовал, что кто-то стоит рядом. Он поднял глаза и увидел Хостеттера со шляпой в руках.

– Ну что ж, мой мальчик, мечте твоей суждено сбыться: ты на пути в Барторстаун.


Часть 12 | Долгое завтра | Часть 14