home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ли Бреккет

Твинер

Из-за угла вывернуло такси и медленно покатило по улице.

— Приехал! — пронзительно закричали дети, распахивая белую калитку. — Папа! Мама! Приехал1 Дядя Фред приехал!

Мэтт Уинлоу вышел на крыльцо. Через минуту появилась и Люсиль, занимавшаяся чистой кухни к празднику. Такси остановилось перед домом. Джо и Барби с воплем бросились к нему, как тигрята, а с обоих концов улицы бесшумно продвигались соседские ребятишки, соображая, что мешать Уинслоу сейчас нельзя, но желательно быть поближе, чтобы видеть и слышать все чудеса.

— Погляди — ка, — хихикнул Мэтт, — можно подумать, что Фред — Тарзан, Санта — Клаус и Супермен в одном лице.

— Ну и что? — гордо сказала Люсиль, — не так уж много людей побывало там, где побывал он.

Она побежала по дорожке. Метт за ней. В глубине души он ревновал. Конечно, ничего личного: он любил брата Люсиль и уважал его, но дело в том, что Джо и Барби никогда не смотрели на отца такими глазами. Это была тайная ревность, и Мэтт даже себе не признавался в ней.

Фред вышел из машины, элегантный, подтянутый, облаченный в форму. Но его напышенность тут же исчезла, когда он пытался одновременно обнять ребятишек, поцеловать сестру и пожать руку Мэтту.

— Я возьму твой багаж, — сказал Мэтт. Соседские дети смотрели во все глаза и шепотом передавали друг другу слово «Марс».

— Осторожнее, — сказал Фред — Вот это, с ручкой наверху, я возьму сам. — Он поднял небольшой сундучок, сделанный из деталей упаковочного яшика, на которых еще сохранились армейские серийные номера. На боках и крышке сундучка были заметны отверстия. Фред отстранил ребятишек.

— Не толкните его. Тут редкая марсианская ваза; я привез ее для вашей матери и не хочу, чтобы она разбилась. Подарок для вас? Ну, что ты скажешь? Начисто забыл! К тому же, там мало такого, чем бы вы заинтересовались.

— Даже к а м е ш к а нет? — спросил Джо, и Фред покачал головой.

— Ни единого голыша. Мэтт поднял чемодан Фреда. « Нисколько не изменился, — подумал он. — Похудел немного, морщин прибавилось, но с ребятишками он такой же. И ведет себя, как мальчишка. — Он с недоумением взглянул на отверстия в сундучке. — Это что-то ценное. Особенное».

— Господи, как жарко! — сказал Фред, журя глаза, словно они болели от солнца. — После десяти месяцев на марсе нелегко переносить земное лето. Барби, не висни на старом дяде, ему и так тяжко! — Он поглядел на Мэтта и Люсиль, грустно улыбнулся и сделал вид, что у него подгибаются ноги. — Я словно продираюсь сквозь клей!

— Сядь на крыльцо, — сказал Люсиль. — Здесь ветерок…

— Через минуту. Но сначала — не хочешь ли взглянуть на подарок? — он поставил сундучок в тени клена.

— Фред, что там? — подозрительно спросила она, — в самом деле марсианская ваза?

— Ну, не совсем так. Это больше похоже на… Я сам открою, Джо, а ты отойди. Это тебя не касается.

— Ой, дядя Фред! — ныла Барби, подпрыгивая, как кукла на веревочке. — Открой его, пожалуйста, открой!

Мэтт поставил чемодан за дверь и тоже подошел к сундучку.

Фред открыл крышку и присел на корточки, наблюдая за детскими лицами. Мэтт подумал:

«Он почти год ждал этого и мечтал… Ему бы жениться и иметь своих ребят.»

Джо и Барби одновремено воскрикнули и тут же замолкли. На секунду.

— Он и вправду живой?

— Можно его погладить?

— Он кусается?

— Ой, дядя Фред, он будет нашим, да? Вдоль изгороди маль-

чишки и девченки насаживали тощие животики на колья изго-

роди, стараясь увидеть, что происхо дит. Мэтт и Люсиль заглянули в сундучок. Там на подстилке из красного песка и сухого лишайника сидело что-то мохнатое размером с большого кролика, но не похожее на него по очертаниям, с большими круглыми ушами и крапчатой шкуркой той же расцветки, что и ржаво-красный песок и зеленовато-серый лишайник. Существо смотрело на незнакомые лица кротким безразличным взглядом; глаза его были полузакрыты от света. Оно не шевелилось.

— Где такие водятся? — спросила Люсиль.

— На Земле — нигде, — ответил Фред. — А на Марсе это основная форма жизни… была, пока не появились мы. Это единственное выжившее млекопетающее и почти единственное позвоночное. У него еще нет официального названия: пройдут годы, прежде чем зоологи решат, как классифицировать его. А наши парни называют их твинерами.

— Как? — переспросила Люсиль.

— Твинер. Потому что он какой-то промежуточный. * Понимаешь, если тебя спросят, на что он похож, ты скажешь, что он — что-то среднее между кроликом и сурком, или между обезьянкой и белкой. Иди сюда, Барби, вытащи его.

— Минутку, — сказал Мэтт и отодвинул Барби, — подожди. Ты уверен, Фред, что он не опасен? я не хочу, чтобы ребятишки были искусаны или поцарапаны.

— Он не более опасен, чем кролик, — сказал Фред. — У твинеров так давно нет естественных врагов, что они разучились защищаться и не испытывают никакого страха перед человеком. Я доставал их из нор голыми руками. — Он бережно вынул зверька из сундучка. — Этот, во всяком случае, был домашним всю жизнь свою. Именно поэтому я и взял его с собой. Он привык к теплу и приблизительно нормальной земной атмосфере, поскольку жил на Базе, и я подумал, что он легче всего перенесет транспортировку. — Он протянул твинера. — Ну, возьми его, Мэтт, и ты, Люсиль. И не беспокойтесь.

Мэтт нерешительно взял твинера в руки. На ощупь это было… ну , животное, как всякое другое, которое можно взять в руки. Теплое, очень мохнатое, может быть, более легкое и хрупкое, чем ожидал Мэтт. Хвоста у зверька не было. Задние ноги вовсе не походили на кроличьи, а передние были длиннее, чем думал Мэтт. Зверек положил лапку на его руку, занятную лапку с тремя сильными пальцами и одним большим, и поднял голову, принюхиваясь. Солнечный свет яркими стрелами пробивался скврзь ветки, и твинер зажмурил глаза, как спящий. Мэтт неумело похлопал его, и тинер положил голову на его руку. Мэтт вздрогнул.

— Как мягкий мех, — сказал он. — Щекочет. Хочещь взять его, Люсиль?

Она строго взглянула на Фреда.

— Никаких микробов?

— Никаких.

— Ну, ладно. — Она взяла твинера под передние лапки, как кошку, посмотрела, как он мягко и терпеливо висит и, наконец, улыбнулась. — Он милый. Я думаю, что он будет любить меня. — Она осторожно поставила животное на траву. — Ладно, ребятки. Будьте осторожны, не повредите ему.

Джо и Барби сильно онемели. Они легли на землю, трогали, гладили и рассматривали твинера, а ряд маленьких тел на изгороди просочилась внутрь двора, и скоро весь он был заполнен ребятишками, так что пришельца с Марса не стало видно.

Фред засмеялся.

— Приятно снова увидеть детей. И нормальных людей тоже.

— То есть как — нормальных?

— Я был врачом и психиатором. Все десять долгих месяцев я возился с ксенофобами.

— Ксено… кем? — спросила Люсиль.

— Двойное слово — люди, боящиеся незнакомого. Когда парни начинают слишком печалиться о том, что за горизонтом, они поподают ко мне. Да ну это к чертям. Дайте мне чего-нибудь холодненького и утопите меня в пиве. Долгий жаркий день и долгий жаркий вечер был почти полностью посвящен Фреду. Ребятишки, казалось, выросли на десять фунтов и сияли отраженным светом своего героя. Для соседей, забегавших поприветствовать его, он был человеком, взаправду побывавшем в том месте, в существовании которого они все еще не до конца верили.

Дети всей оравой расселись кружком вокруг стульев, вытащенных в самое прохладное место двора.

— Марс такой же, как в книгах, дядя Фред? Да? Фред вздохнул и указал на твинера, лежащего на руках Барби. — Пусть он тебе расскажет. Он знает лучше меня. — Конечно, — сказал Барби. — Джон Картер знает все. Но … — Кто? — не понял Фред. — Джон Картер с Марса. Фред засмеялся. — Здорово! Отличное имя. Это ты придумал, Мэтт? Вспомнил все те удивительные романы Эдгара Райса Берроуза — « Владыка Марса», «Фехтовальщики Марса», «Боги Марса»?

— Конечно, несколько кисло ответил Мэтт. — Ребята все время их читают. Джон Картер — Герой с большой буквы. — Он повернулся к детям.

— Но ведь Джон Картер был землянином, попавшим на Марс.

— Ну и что же, — сказал Джо, удивился неологичности взрослых. — А ОН — марсианин, попавший на Землю. Это одно и то же, правда, дядя Фред?

— Ты мог бы сказать, что он, как и тот Джон Картер, гражданин двух миров.

— Да, — сказала Барби, — но дело в том, что мы пока не понимаем его языка, так что рассказывать нам о Марсе придется тебе .

— О, конечно, — сказал Фред и начал рассказывать о Марсе, о темных каналах и разрушенных городах, о древних белых башнях, одиноко стоящих под двумя лунами, о прекрасных принцессах и злых королях, и могучих фехтовальщиках… Когда ребята, наконец, снова убежали играть с Джоном Картером, Мэтт показал головой и сказал:

— Не стыдно тебе забивать им головы таким вздором? Фред ухмыльнулся. — Они еще успеют вкусить реальности, когда вырастут. Было уже поздно. Надвигалась ночь. Соседи приходили и уходили. Посторонние ребятишки исчезли. Стало спокойнеее. Наконец, остались только чета Уинслоу и Фред. Мэтт вышел на кухню за пивом.

Откуда-то из темноты раздался вопль Барби. Банка с пивом вылетела из рук Мэтта и, упав на пол забилагейзером пены.

— Неужели малышка… — Мэтт не договорил авскочил из кухни.

Фред и Люсиль вскочили. Визг Барби несся из того угла двора, где стоял гараж. Теперь Мэтт услышал крик Джо и побежал через лужайку. Люсиль бежала позади, громко окликая детей:

— Барби! Джо! Что случилось? При тусклом свете из кухни

Мэтт увидел маленькую фигурку Джо, отчаянно дергавшего ручку туго закрывающейся двери.

Мэтт оттолкнул его. За дверью темного гаража все еще визжала Барбм. Мэтт рванул дверь и влетел внутрь. Там стояла Барби, расскрыв рот для нового вопля; по ее щекам ручьями бежали слезы. Джон Картер был рядом с ней. Он стоял на задних лапах почти прямо, держась пальцами передней лапы за руку Барби. Глаза его были широко открыты, поскольку ночью не было обжигвющего их света; они были зеленовато-золотыми и очень, очень блестящими. Что-то сжоло горло Мэтту. Он протянул руки, и Барби бросилась к нему в обьятия.

— Ох, пап, здесь было так темно, а Джо не мог открыть дверь…

Джо вошел и поднял на руки Джона Картера.

— Все девочки — трусихи, — презрительно сказал он. — Подумаешь, на несколько минут была закрыта в гараже — и уже закатила исперику!

— А что вам понадобилось? — спросила Люсиль, успокоившись, что с Барби ничего не случилось.

— Просто играли, — хмуро сказал Джо. — Откуда я знал, что старую дверь заклинит?

Все о'кей, — сказал Фред. — Она только испугалась. Люсиль глубоко вздохнула.

— А еще удивляются, почему матери так рано седеют. Ну, ладно, вы оба — марш в постели. Быстро!

Джо направился к дому с Барби и Джоном Картером.

— Э, нет, — сказал Мэтт, — вы не возьмете с собой в кровать эту штуку. — Он схватил Джона Картера за складки шкурки на плечах и выхватил его из рук Джо.

Джо повернулся, готовый устроить по этому поводу шум, но Фред мягко сказал:

— Я возьму его. — И он взял животное куда более нежно, чем Мэтт. — Твой отец прав, Джо, домашним животным не место в спальне. И, во всяком случае, Джону Картеру там не будет уютно. Он любит холодное место, где он может выкопать себе дом и сделать подходящую комнатку.

— Вроде катакомб? — спросила Барби все еще дрожащим голосом.

— Или пещеры? — спросил Джо.

— Точно. Ну, а теперь бегите, а мы с вашим отцом устроим его.

— Ладно, — ответил Джо. — Идет. Он протянул палец и Джон

Картер схватился за него. Джо торжественно качнул рукой.

— Спокойной ночи. Дядя Фред, если он роется в земле, как лесной сурок, то почему у него передние лапки, как у обезьянки?

— Потому что, — ответил Фреж, — он не собирался стать копателем. Он больше похож на обезьянку, чем на сурка. Но там, откуда он родом, уж давно нет никаких деревьев, и он вынужден зарываться в землю, чтобы спастись от жары. Мы называем это адаптацией. — Он повернулся к Мэтту.

— Как насчет старого погреба? Это было бы идеальное решение, если, конечно, ты не пользуешься этим погребом.

— Нет, медленно сказал Мэтт, — я им не пользуюсь. — Он посмотрел на Джона Картера, и тот посмотрел на него блестящими внеземными глазами, Затем Мэтт поднес руку к голове, чувствуя начинающую боль. — Давление скачет. Наверное, к дождю. Пожалуй, я пойду к себе, если ты не против.

— Иди, иди, милый, — сказала Люсиль, — я помогу Фреду устроить твинера.

Мэтт запил пивом две таблетки аспирина, которые ему ничуть не помогли, и впал в тяжелый сон, в который прокрались темные, непривычные и безликие видения.

На следующий день, было воскресенье. Дождя не было, но голова Мэтт разболелась еще сильнее. — Ты уверен, что это твой синус? — спросила Люсиль. — Да. Болит вся правая сторона, лоб и верхняя челюсть, даже в зубы отдает.

— Гм, — сказал Фред. — Тебе нельзя было бы ехать на Марс.

Там синусит — профессиональное заболевание, несмотря на кислородные маски. Разница в давлении творит черт знает что с земными внутренностями. Ну, да ты знаешь…

— Нет, — раздраженно ответил Мэтт, — не знаю и знать не хочу. Прибереги свои страшные истории для медицинской конференции.

Фред поморщился.

— Лучше бы ты не упоминал об этом. В такую жару тошно думать о Нью-Йорке. Черт побери, это просто жестокость по отношению к животным. Да, кстати, — повернулся он к Джо и Барби, — держите Джона Картера в погребе, пока не спадет жара. Там, по крайне мере, прохладно. Не забывайте, что он создан не для этого климата и не для этой планеты. Дайте ему привыкнуть.

— О, конечно, — радостно сказала Барби. — К тому же, он занят, строит себе змок. Ты только погляди, какие стены он возводит вокруг него.

Работая медленно и часто отдыхая, Джон Картер начал строительство хитроумной норы в мягком земляном полу старого погреба. Дети время от времени спускались туда и наблюдали, как твинер насыпает землю и хлопает по ней своими ловкими лапками, придавая ей вид крепостного вала, защищающего переднюю дверь норы.

— Чтобы отклонить ветер и песок, — пояснил Фред, и Барби, следя очарованными глазами за работой твинера, пробормотала:

— Держу пари, что он мог бы построить все, что угодно, если бы был достаточно большим.

— Возможно. Он, наверное, и был намного крупнее когда-то, в те далекие времена, когда жизнь была легче. Но…

— С меня ростом? — спросил Джо.

— Возможно. Но, если он и строиил тогда что-нибуть, нам не удалось обнаружить это. И вообще чего-то, к е м — т о построенного. Конечно, — поспешно добавил он, — не считая тех городов, о которых я вам рассказывал.

В эту ночь жара сменилась жуткой грозой. « Так вот на что жаловалась моя голова», — подумал Мэтт, проснувшись от блеска молний. Затем он снова заснул и видел туманные грустные сны, сны потери и тоски. Утром его голова все еще болела.


| Твинер |