home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

К тому моменту, когда Клэр с Дейлом принялись распаковывать рюкзаки, почти стемнело. Хребет Духа на вид ничем не отличался от соседних. Холодный ветер, долетавший с запада, шевелил высокую траву.

– Мы останемся здесь? – спросил Дейл, стараясь восстановить дыхание.

Хотя Клэр настояла на том, чтобы положить чехол с палаткой в ее рюкзак, он все равно запыхался от слишком быстрой ходьбы.

– Нет, – ответила Клэр. Ветер трепал ее короткие темные волосы. – Это место священно для «черноно-гих». – Она указала на вытянутое узкое озеро под хребтом на востоке. – Мы сможем остановиться там, когда обогнем озеро и окажемся на противоположном берегу.

– А почему оно священно? – Задавая вопрос, Дейл вспомнил, как недавно она утверждала, что почти любой впечатляющий вид был для кого-нибудь священным.

– Около шестисот «черноногих» умерли в этих местах во время суровой зимы восемьдесят третьего – восемьдесят четвертого года девятнадцатого века, – пояснила Клэр. – Здесь племя похоронило погибших. – Она огляделась вокруг, потянулась за своим рюкзаком и достала из него надевающийся на голову туристский фонарь. – Я буду показывать дорогу к озеру.

– Погодите минутку. А откуда вы знаете об этом месте?

– Мать рассказывала. Она приезжала сюда на лошади из Харт-Батта, когда была еще маленькой.

– Это мать научила вас говорить на пикуни? – спросил Дейл.

Клэр кивнула. Дейл вдруг осознал, что видит ее сейчас, освещенную светом звезд, а не лучами догорающего заката. Она еще не включила свой фонарь.

– Мы с мамой обычно переходили на язык «чер-ноногих» индейцев, когда нужно было поговорить о чем-то личном. – Клэр произносила слова совсем тихо, голос почти заглушали вздохи высокой травы под ночным ветром. – Это был более старый, традиционный диалект – тот, на котором я разговаривала с Тиной.

– С Тиной?

– Той женщиной, которая привела нас сюда. На языке «черноногих» ее зовут Апик-стис-тси-маки, Женщина Хрустального Ручья. До того как переехать в Харт-Батт, она держала ай-ам-скин-ни-таки.

– Ай-ам-скин-ни-таки… – повторил Дейл. – Такое ощущение, что это как-то связано с ритуальными масками и шаманскими принадлежностями. Она была… шаманкой? Обладала сакральными знаниями?

– Ай-ам-скин-ни-таки переводится как «парикмахерский салон», – пояснила Клэр. – В Браунинге есть парикмахерский салон, который помимо стрижки предлагает косметические процедуры, массаж и сауну.

– А откуда вы узнали, что эта женщина владеет традиционным пикуни? – продолжал допытываться Дейл.

– Рядом с ее домом были кое-какие знаки.

– Какие еще знаки?

– Почти незаметные, – сказала Клэр. Она указала рукой на озеро. – Если мы не прибавим ходу, нам придется ставить палатку в полной темноте.

– Да, хорошо, – отозвался Дейл, он все еще колебался. – А вы ничего не хотите сделать, пока мы еще не сошли с хребта?

– Что, например? – спросила Клэр. – Пописать?

– Ну, я подумал о какой-нибудь молитве или чем-то в этом духе, – сказал Дейл. – Каком-нибудь ритуале «черноногих» индейцев.

Он увидел, как сверкнули зубы Клэр в свете звезд. Она водрузила себе на голову обруч лампы и щелкнула кнопкой.

– Я не знаю никаких индейских молитв и совершенно не разбираюсь в ритуалах, – сказала она и зашагала вниз по склону.

Дейл остановился на подъездной дороге. Ка-Джей Конгден застыл между ним и задней дверью. Снег постепенно переходил в ледяной дождь.

– Что тебе надо, Конгден?

– Для тебя, шериф Конгден, Стюарт, – огрызнулся толстяк.

– Отлично, – сказал Дейл. – Тогда для тебя – мистер Стюарт, шериф. Что тебе нужно?

– Мне нужно, чтобы ты умотал отсюда ко всем чертям.

Дейл заморгал от такой наглости.

– Что?!

– Ты меня слышал. Ты не здешний, мистер Стюарт.

– Какого, вообще, черта? – возмутился Дейл, стараясь насладиться этой беседой в духе «Освобождения».

– Если ты останешься, произойдет что-нибудь скверное.

– Это угроза, шериф?

– Я вовсе не угрожаю, – сказал Конгден ровным, почти безжизненным тоном. – Просто все будет именно так.

– Я никому здесь не мешаю, – сказал Дейл, стараясь, чтобы в его голосе не проскальзывала настоящая злость, которую он ощущал от этой беседы со жлобом. – Почему бы тебе не отработать жалованье и не отыскать тех, кто спустил мне шины, вместо того, чтобы ходить и угрожать законопослушным гражданам?

Он слышал, как нелепо звучат его слова, когда произносил их.

Конгден таращился на него сквозь мокрый снег. Поля его шляпы в стиле Дикого Запада промокли. Глазки шерифа превратились в черные щелочки на заплывшей жиром физиономии.

– Ты меня слышал, мистер Стюарт. Уматывай отсюда ко всем чертям, пока ничего не случилось.

– Думаю, следующее, что случится, это мой звонок адвокату с жалобой на преследование со стороны властей, – заявил Дейл.

Это был чистый блеф. Не считая юриста, с которым он год назад советовался по поводу развода, Дейл не знал никаких адвокатов.

Конгден развернулся, тяжело уселся в машину и укатил в метель.

«Что теперь?» – подумал Дейл.

Он вошел в дом, сбросил промокшее пальто, ботинки и носки прямо в кухне, постоял немного у обогревателя, а потом пошел в кабинет за сухой одеждой.

Компьютер по-прежнему находился в режиме DOS, но под строкой «Пошел бы ты на дно вместе со своей нильской баржей» появилась еще строчка:

›Он прав, Дейл. Если ты не уедешь отсюда, превратишься в такого же покойника, как и Конгден.

Дейл уставился на эти две фразы. Первый раз за все время неведомый хакер написал что-то конкретное. Кто бы ни был автором всей этой чепухи, он знал Дейла, знал, где он был, знал, что он только что разговаривал с Конгденом.

«Но как? И что, дьявол его подери, все это означает? “…Такого же покойника, как и Конгден"? Что-то должно случиться с нами обоими?» Возможно, дело было в мокрых ногах и джинсах, возможно, виноват был ледяной ветер, задувающий со второго, открытого теперь, этажа, но почему-то Дейл вдруг задрожал и зубы у него застучали.

– Так, значит, вы верите в привидения? – спросил Дейл спустя полчаса, когда они с Клэр забрались в спальные мешки.

Они наскоро пообедали супом, но до того Дейл провел ужасные десять минут, пытаясь разжечь костер старыми спичками, которые все время задувал ветер, пока Клэр не достала из кармана зажигалку и не подожгла все одним щелчком, а потом (хотя они и захватили с собой палатку на случай дождя) они расстелили спальные мешки прямо под звездами. Погоняемые ветром волны плескали о берег маленького озерца в пятнадцати ярдах от них.

– Моя мама верит, – ответила Клэр. – Она видела несколько привидений как раз здесь, на хребте Духа.

Дейл посмотрел на вершину, нависающую над ними. Шорох травы походил на сбивчивый шепот.

– А вы сами? – спросил он.

– Я не верю в привидений, – тихонько ответила Клэр, – но я как-то видела одно.

Дейл ждал продолжения, лежа на животе в уютной мягкости спального мешка и положив подбородок на подставленные ладони.

– Я уже упоминала, что у моего отчима в Мантуе дворец, – заговорила наконец Клэр. – Мой отец был флорентийским художником, но, когда он погиб в автокатастрофе, мать вышла замуж за этого пожилого человека. Его семейство сколотило свои миллионы, торгуя салями. Король салями. Достойный титул для супруга одной из самых популярных оперных див Европы.

В общем, мне было лет десять, когда мать снова вышла замуж. Семейка отчима здорово потрепала мне нервы. У него был сын на шесть лет старше меня, очень себе на уме. Мы приезжали погостить в Мантую. Мы до сих пор проводим в Мантуе несколько недель осенью: лето и зима там ужасны. Вы в самом деле хотите услышать эту историю, профессор Стюарт?

– Да, – сказал Дейл.

– Дом в Мантуе действительно грандиозный, – продолжала Клэр. – Король салями еще в семидесятых нанял архитектора, который объединил три дома (все конца шестнадцатого века) и двор в один огромный дом с внутренней отделкой прямо из века двадцать третьего. Например, у лестницы, ведущей в библиотеку, нет даже перил: просто единая завивающаяся по спирали полоса стали для опоры и деревянные ступеньки, висящие на двух тонких стальных тросах. Впечатление такое, будто между древними терракотовыми стенами торчит позвоночный столб динозавра, покрытый остатками фресок семнадцатого века.

Моя комната как раз рядом с библиотекой, у служебного лифта, окна выходят на площадь и в старинный внутренний дворик, который нанятый архитектор закрыл прозрачными дверьми из плексигласа и увенчал стальной крышей. И в ту осень, когда мы впервые гостили в доме, я проснулась ночью, часа в три, от женского плача. Сначала я испугалась, не мама ли это: прошло меньше года с гибели отца, и я знала, что она иногда плачет тайком. Но этот плач был громче, грубее того, что я слышала прежде. Я подбежала к открытому окну, выходящему во внутренний дворик, потому что плач доносился изнутри дома.

Там была женщина, одетая во все черное: пожилые женщины в Мантуе и Флоренции одеваются так и в наше время. Только эта женщина не была пожилой. У нее на голове был шарф, но я видела ниспадающие из-под него роскошные длинные черные волосы, да и по ее движениям и фигуре было ясно, что женщина молода, лет около двадцати. И она несла на руках ребенка. Мертвого.

– А как вы поняли, что это мертвый ребенок? – шепотом спросил Дейл.

– Это было очевидно, – ответила Клэр. – У того ребенка глаза были запавшие, неподвижные и какие-то стеклянные. Тело раздутое и белее белого. Маленькие ручки походили на клешни из-за трупного окоченения. Я едва ли не чувствовала запах.

– Ваше окно было так близко? – Дейл постарался, чтобы в его тоне не сквозило сомнение.

– Да, оно было совсем близко, – ответила Клэр. – А потом женщина взглянула на меня. Точнее, не на меня, не сквозь меня, а в меня. А потом она просто… исчезла. В какой-то миг она и ребенок были здесь, а в следующее мгновение словно испарились.

– Вы говорите, вам тогда было десять, – задумчиво произнес Дейл.

Клэр лежала на спине, глядя на звезды, пока рассказывала свою историю, но теперь она перекатилась на живот и посмотрела на него. Между ними стояла походная плитка, разделяющая их, как какая-нибудь современная версия меча.

– Да, мне было десять, но я видела то, что видела, – тихо произнесла она.

– И конечно же, оказалось, что существует городская легенда о женщине, чей ребенок погиб в этом доме, – предположил Дейл.

– Конечно, – подтвердила Клэр. – На самом деле ребенок утонул в колодце, который когда-то был в этом дворике. Мать, ей действительно было всего двадцать, как выяснилось, отказывалась хоронить ребенка. Она носила его с собой несколько недель, пока жители Ман-туи не отняли его и не похоронили сами. Тогда мать бросилась в тот же самый колодец. Все это произошло в конце шестнадцатого века.

– Отличная легенда, – одобрил Дейл.

– Пожалуй.

– А не могли ли вы слышать эту историю до того, как увидели привидение? – поинтересовался Дейл.

– Нет, – ответила Клэр Ту-Хартс– Ни малейшего шанса. Мой отчим и все его домочадцы отказались обсуждать мой рассказ об увиденном. В итоге я буквально вытрясла эту историю из восьмидесятишестилетней кухарки, чья семья служила в доме на протяжении пяти поколений.

Дейл потер подбородок, чувствуя, как отросла щетина.

– Значит, вы верите в привидения.

– Нет, – ответила Клэр Ту-Хартс.

Повисла пауза, а затем они оба одновременно рассмеялись.

– Во что же вы верите, Клэр?

Она долго смотрела на него. Затем расстегнула молнию на своем старом спальном мешке и, несмотря на холодный ветер, откинула верх. Прежде чем залезть в спальный мешок, она сняла джинсы и свитер, и сейчас ее лифчик и трусики ярко белели в свете звезд.

– Я верю, – сказала она, – что если вы подойдете сюда, профессор Стюарт, наши жизни на некоторое время изменятся самым невообразимым для нас образом.

Дейл колебался не дольше десяти-пятнадцати ударов сердца.

Пять черных псов бродили вокруг дома несколько дней. Когда Дейл выходил, они убегали в поле или исчезали за сараями или амбаром. Когда он возвращался, псы подходили ближе, бродили кругами, усаживались, смотрели. Их следы были повсюду. По ночам Дейл слышал их вой.

В итоге он от них устал, дошел до своего «лендкру-зера» и отправился в Оук-Хилл. В лавку, где продавали ружья и патроны. Дейл купил две коробки патронов четыреста десятого калибра. Выезжая из Оук-Хилла, он заметил высокие карнизы Библиотеки Карнеги и притормозил на пятачке стоянки. Он несколько раз бывал здесь в детстве. Библиотека в Элм-Хейвене была совсем маленькая, книги засалились от старости. Дейл помнил, что Дуэйн регулярно посещал именно библиотеку в Оук-Хилле, иногда даже проходил весь путь от фермы пешком по шпалам.

Камень упал у Дейла с души, когда он устроился в читальной кабинке и принялся штудировать кипу книг, которые снял с полок. Это была его стихия: книги, шелест страниц, лампы на столах – уютный, ярко освещенный уголок.

Дейл вынул из кармана смятый листок, вырванный из желтого блокнота. Он уже несколько дней носил с собой переписанный от руки текст, скопированный с экрана. Он вчитался в последние строки.

›Господа правды и истины суть Тот и Астес, владыка Запада. Владетельные князья вокруг Осириса суть Имсет, Хапи, Дуамутеф и Кебехсенуф, они также находятся вокруг созвездия Бедра, на северном небе. Те, кто совершенно удаляют грехи и обиды и которые обретаются в свите богини Хатапсахус, суть бог Сухос и его сообщники, что обитают в воде.

Дейл никогда не изучал египетскую мифологию, но когда-то, десятилетия тому назад, ему довелось поработать под началом энергичного Говарда Картера. Кое-что он еще помнил и потому узнал источник. Это была цитата из папируса Ани, известного также как «Египетская книга мертвых». Как ни странно, в библиотеке Оук-Хилла оказался экземпляр этой книги, и сейчас Дейл просматривал указатель, выискивая нужные ему имена.

Анубис, хотя и не упомянутый прямо, явно подразумевался, его было проще всего отследить из всех богов: известный также под именем Ануп, Анубис, бог с шакальей головой, был сыном Нефтиды и Осириса, его главной обязанностью было провожать души в загробный мир и охранять их, когда они оказывались там. Анубис был богом бальзамирования и богом мертвых, хотя из «Книги мертвых» становилось ясно, что с течением веков его обязанности узурпировал Осирис. Считалось, что у Анубиса голова шакала или собаки, поскольку шакалы и дикие псы, которые обитали в местах погребений, в городах мертвых, вечно выжидали, не перепадет ли им кусок гниющего мяса.

Дейл дошел в своих изысканиях до Плутарха. Вот что писал древний историк:

«Под Анубисом они понимают горизонтальную окружность, которая разделяет невидимое, которому они дают имя Исида; эта окружность включает в себя и свет и тьму, она является общей для них обоих, и из этого обстоятельства проистекает сходство, которое они находят между Анубисом и Псом, ибо известно про это животное, что оно одинаково хорошо видит и в темноте, и на свету… Совершенно точно известно, что в древние времена египтяне питали огромное уважение и всячески почитали Пса, но, поскольку он пожрал убитого и низринутого Камбизисом Аписа, которого не тронуло ни одно проходившее мимо животное, он лишился первого места среди священных животных, которое занимал до того».

Дейл продолжал читать, продираясь сквозь лабиринт ссылок, листая имеющиеся под рукой книги и даже заглядывая в Интернет: в библиотеке, как ни странно, оказались совершенно новые компьютеры. Во всех источниках Анубиса представляли как грандиозное божество, существо, призванное провожать души мертвых из этого мира в следующий. Именно Анубис мумифицировал и готовил к погребению тело Осириса. Еще он был богом с шакальей головой, который помогает Тоту взвешивать души и считается главным вестником из загробного мира. Анубис – Открывающий Путь – возвышался над овальными воротами в царство мертвых. Эти ворота древние египтяне называли Дат, или Дуат, или Туат. Дейл часто заморгал: египетские ворота в царство мертвых были изображены в виде вагины – этакий портал в жизнь и из нее.

– Дуат, – произнес он вслух, оценив этимологию, и осознал, что на него яростно таращится пожилая дама за соседним компьютером. Дейл заискивающе улыбнулся ей и вернулся в свою кабинку.

Он понял, что у него уйдут дни на отслеживание биографий других богов, упомянутых в коротеньком сообщении, но все-таки продолжал листать книги и выяснил, что созвездие Бедра сейчас называется Большой Медведицей, а Владетельные князья, или духи, Имеет, Хапи, Дуамутеф и Кебехсенуф были избраны Ануби-сом из семи духов и стали хранителями и защитниками мертвого тела Осириса. Богиня же Хатапсахус, как он выяснил еще через два часа поисков, именовалась Оком Ра. Он понятия не имел, что бы это могло значить, для него это звучало как луч солнца.

Почувствовав усталость, Дейл поставил книги по египтологии обратно на полки и взглянул на свою измятую бумажку, на первую строку первого сообщения, которое он переписал: «Gabble retchets yeth wisht hounds».

Дейл взглянул на часы. Было около шести вечера. Библиотека закрывается в девять. Он здорово проголодался. Вздохнул, не желая бросать расследование на полпути, и пошел к полкам.

Мягкая старая книжка с развалившимся корешком, которая, судя по листку выдачи, наклеенному на передней обложке, последний раз выдавалась двадцать седьмого июня шестидесятого года – книга того самого типа, который, насколько было известно Дейлу, давно списан во всех «современных» библиотеках, – принесла ему призовое очко. Она называлась «Местные мифы и предания Англии и Корнуолла». Эти самые yeth– или wisht-гончие оказались, как он и предполагал, гончими преисподней, демоническими псами, рыщущими по вересковым пустошам. Своего рода собаками Баскервиллей. Всегда только черные. Оказалось, что с демоническими черными собаками, призрачными псами, духами связано множество преданий Ланкашира, западного Йоркшира, Корнуолла и холмов Куанток в Сомерсете.

В Брук-хаус в Сниттерфилде, в старинном доме, где когда-то располагалась гостиница «Звонкий ручей», во время Второй мировой войны постояльцы и местные жители наблюдали появление гигантского черного пса. У него были налитые кровью глаза, и он, проходя по свежевскопанному саду, не оставлял следов.

В 1190 году от Рождества Христова хроникер по име-ни Вальтер Мэп описывал случаи появления на боло-тах Уэльса призрачных черных собак, огромных, кро-вожадного вида, рыщущих по пустошам. Эти жуткие псы неизменно предвещали чью-нибудь лютую смерть.

В воскресенье 4 августа 1577 года прихожане церкви в Бангее, в графстве Саффолк, пережили незабываемое ужасающее событие. В нескольких письменных источ-никах говорилось о наводящей жуть черной собаке, которая внезапно появилась прямо в церкви; истекая слюной и завывая, эта собака носилась по проходам, пока верующие взывали к помощи Господа. Три человека коснулись пса, двое скончались на месте, а третий обмяк, словно «вспоротый кошель». В разных отчетах, но в том же августе 1577 года, говорилось, как эта же или по-хожая собака появлялась в церкви в Блитбурге, в семи милях от первой церкви, там она убила еще троих че-ловек и вызвала «смятенье духа» у остальных.

Дейл добрался до 1613 года от Рождества Христова, когда «пес черен, громаден, аки бык» вдруг возник в разгар службы в Грейт-Черч в Кенте, убил больше дю-жины человек, проломил стену и исчез.

Дейл принес еще несколько старых книг, где про-слеживались легенды о Черных Псах вплоть до «Бео-вульфа», выяснил, что Грендель изначально был вол-ком, «из глаз его бил гибельный огненный свет», и в итоге узнал, что корни легенды теряются в доисториче-ском тумане, во франкской «Lex Salica» и «Lex Rupiaria», в легендах о волках Одина в «Grimnismal», в поэме из «Эдды» «Helreith Brynhildar», где говорилось о неких hrot-garmr, «завывающих псах», которые пожирали трупы и выдыхали огонь. Все черные собаки во всех этих источниках, кажется, искони ассоциировались с трупами, покойниками, погребениями, погребальными кострами и загробным миром. Дейл вспомнил, что слово «варг» означает еще «тот, кто тревожит мертвых».

Дейл решил, что уже запросто может садиться за докторскую диссертацию по теме, нужно только докопаться до кое-каких первоисточников и иметь в запасе несколько лет. Судя по всему, связь между призрачными черными собаками и «царством мертвых» тянулась через всю индоевропейскую мифологию в доисторические времена, через ведические, греческие и кельтские мифы; гончие ада встречались даже в такой эпической скандинавской поэме, как «Baldrs draumar» («Сон Бальдра»), они оставили отпечатки своих лап и в легендах американских индейцев; несущие смерть дьявольские псы имели место и в ритуалах алтайских шаманов, и в до-классической Греции, и в индусской «Махабхарате», но все равно следы их уходили назад, к Анубису и его товарищам по загробному миру.

От всего этого у Дейла разболелась голова.

Он поставил на полку последнюю книгу, увидел, что в библиотеке, кроме библиотекаря, остался только он один, поразился, взглянув на часы, которые показывали без трех минут девять, и вышел в холодный вечер к своему пикапу.

Дейл был как раз между Оук-Хиллом и Элм-Хейве-ном, когда зазвонил сотовый телефон. От внезапного звука он так дернулся, что едва не съехал с темной окружной дороги, и схватил трубку с пассажирского сиденья, на котором она пролежала без дела много дней.

– Алло?

На линии была тишина, но явственно чувствовалось чье-то присутствие. Разволновавшись, Дейл съехал с пустого шоссе на обочину. Он решил, что звонит его любовница Клэр – последний раз они разговаривали по телефону больше года назад – и хочет сказать, что его жизнь, его мир могут возродиться.

– Папа?

Какой-то миг Дейл не чувствовал ничего, кроме головокружения. Голос, два слога – и вот он, весь недостающий контекст.

– Папа? Ты меня слышишь?

Это была его старшая дочь, Маргарет-Бет, Маб, которая училась в колледже Клермонт в Калифорнии.

– Маб? Что случилось, детка? Что произошло? В трубке слышалось учащенное дыхание.

– Мы тут с ума сходим, пытаясь с тобой связаться. Где ты был все это время?

Дейл в смущении покачал головой. Мимо проехал какой-то джип. Пожилой водитель внимательно осмотрел машину Дейла, решив, что тот, возможно, нуждается в помощи.

– Я все время был здесь, в Иллинойсе, детка. Ровно там, где, как я всем говорил, и буду. У вас все в порядке?

– У нас все в порядке, папа. Но там у тебя нет телефона, и ты не берешь трубку своего мобильника. Мы с Кэти пытались тебе дозвониться, писали тебе. Ты получал наши письма?

Дейл заморгал. Он сказал своим дочерям, как и всем своим коллегам и деловым партнерам, что будет заезжать за письмами в Элм-Хейвен, на почту, в отдел «До востребования». Он даже и не подумал туда заглянуть.

– Прости меня, детка. Я был… очень занят. – Он сознавал, как глупо звучит его оправдание. – А что случилось, Маб? Ты звонишь из Клермонта?

– Нет, папа. Я дома, рождественские каникулы. Мы хотели узнать, не приедешь ли ты… обратно сюда. – Дейл услышал непроизнесенное «домой».

– Рождественские каникулы? – повторил он, снова смущенный. – Но до Рождества еще несколько недель, Маб. Почему ты приехала домой так рано?

Повисло молчание, нарушаемое только гулом мотора «лендкрузера» и шорохом статического электричества, переносящего звук на огромное расстояние.

– Па… вовсе я не рано, – после долгой паузы заговорила Маб. – Сегодня двадцать второе декабря.

Дейл засмеялся.

– Нет, что ты, крошка! Всего несколько дней прошло со Дня благодарения!.. – Он замолчал, не собираясь рассказывать дочери, что провел праздник с женщиной, о которой они никогда не слышали. – А если серьезно, почему ты уже дома?

– Папа! – Теперь в ее голосе явственно звучало огорчение. – Сегодня двадцать второе декабря. Завтра канун Сочельника. Перестань так шутить. Ты меня пугаешь.

– Прости, детка.

Это было все, что смог сказать Дейл. Он посмотрел на свои часы и включил в машине свет, чтобы проверить дату. Стрелки остановились на четырех пятнадцати. Число было восьмое, только он понятия не имел, какого месяца.

В трубке зазвучал другой голос, холоднее, но звучнее, чем у Маб. Его младшая, Кэти.

– Отец? – Она никогда не называла его «папа».

– Привет, Сорванец – сказал Дейл, называя ее старым шуточным прозвищем и стараясь говорить непринужденно. – Как дела?

– Ты где? – спросила Кэти.

Дейл оглядел темные поля, но увидел только собственное отражение в лобовом и боковом стекле.

– Я здесь, там, где и собирался. Прости, что не звонил и не проверял почту. Я просто… был занят. Пишу роман. Очень важный роман. Что-то вроде… потерянного ключа ко всему, как мне кажется.

Замигал индикатор, означающий, что аккумулятор телефона разряжен. Дейл мысленно выругался. Сейчас ему совершенно не хотелось прерывать разговор.

– Папа, – снова Маб, – ты приедешь домой на Рождество?

Дейлу показалось, будто кто-то вскрыл его грудную клетку и с силой сжал сердце. Он перевел дух.

– Я как-то не думал об этом, милая. Ранчо… – Он осекся. Дочки вряд ли хотят слушать о ранчо и его арендаторах. – Ваша мама… – Он снова не нашел нужных слов.

– Ма не знает, приедешь ли ты на Рождество в Мизулу, – сказала Кэти. Это прозвучало как вопрос.

– Не думаю, что она одобрит подобную мысль, – в итоге произнес Дейл.

Индикатор на телефоне уже мигал вовсю.

– Папа, – сказала в итоге Маб, – мама сейчас вышла за чем-то в аптеку, но через пару минут будет дома. Если она тебе позвонит… если в ближайшие несколько минут позвонит на твой сотовый телефон, ты поговоришь с ней о своем приезде домой на рождественские праздники, пока мы все здесь?

Дейл не мог говорить. Казалось, его разум выдуло ветром, он был пуст, как поля за стеклами машины.

– Очень хорошо, – сказала Маб, словно он дал согласие. – Оставайся там, где ты сейчас. Мама вернется через пару минут.

На линии повисла тишина. Дейл нажал кнопку отбоя и положил телефон на консоль между передними сиденьями. Начинался снегопад, снежинки кружились в двух конусах света от фар. Больше мимо него никто не проезжал.

Дейл просидел так минут десять. Его часы по-прежнему стояли, но светились зеленые цифры часов в пульте управления, на них было 9.52. Он смотрел на свой телефон. Индикатор по-прежнему мигал, но батарейка еще не совсем села.

Телефон зазвонил. Дейл подскочил так, словно гремучая змея затрещала в дюйме от его руки, и схватил трубку.

– Алло? – Сердце прыгало в груди, он сам слышал, как дрожит его голос.

– Дейл? Дейл, это Мишель!

– Кто? – глупо переспросил Дейл.

– Мишель! Мишель Стеффни, Дейл. У меня проблема. – Ее голос тоже дрожал.

Какую-то минуту Дейл никак не мог переключить рычаги в своем мозгу. Казалось, что Мишель Стеффни ему просто приснилась и вот сейчас он снова начал дремать. До сих пор она ни разу не звонила ему на сотовый телефон. Он не помнил, чтобы давал ей свой номер.

– Мишель? – повторил он тупо.

– Я на школьной площадке, Дейл. В Элм-Хейве-не. На школьной площадке, где раньше была Старая центральная школа…

Дейл ждал, раздумывая, не повесить ли трубку. Индикатор горел очень ярко.

– …И собаки тоже здесь, Дейл. Они вокруг меня.

– Что? – воскликнул Дейл.

– Черные собаки. Те самые, с фермы Дуэйна. Они здесь, в городе. Они вокруг меня.

И тут телефон разрядился окончательно.


Глава 15 | Зимние призраки | Глава 17