home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

В последние месяцы, когда они еще встречались, до и после того, как их запер в горах на ранчо запоздалый весенний снегопад, Дейл и Клэр говорили – сначала в шутку, а потом и всерьез – о том, чтобы быть вместе. Клэр приняли в Принстон на курс по средневековой литературе с ограниченным набором слушателей-выпускников, и в июле она собиралась уезжать, чтобы познакомиться с остальными избранными умами и подготовиться к семестру. В июне Дейл сам вдруг предложил приехать к ней, чтобы уже не расставаться.

– Я доведу осенний семестр, возьму академический отпуск, который уже столько времени откладывал, и поеду вслед за тобой.

– И что ты будешь там делать? – спросила Клэр. – В Принстоне?

– Может быть, им нужен преподаватель литературы. Какой-нибудь внештатный сотрудник, чтобы учить первокурсников.

Клэр ничего не сказала, но ее молчание было достаточно скептическим.

– Нет, правда, – сказал Дейл, – что мне делать в Мизуле без тебя? Буду, как призрак Марли, таскаться по месту, ставшему для меня мертвым.

– А разве это не призраку полагается быть мертвым? – поинтересовалась Клэр. – А не месту?

– Одному из них, – сказал Дейл. – На самом деле лично мне всегда казалось, что живым был как раз призрак, а место – мертвым. Вот поэтому привидения можно видеть – они более реальны, чем выцветшее, лишенное жизни место. Ну, знаешь, как призрак Линкольна в Белом доме.

– Любопытно, – сказала Клэр. Они чистили на ранчо конюшню, и она отдыхала, опираясь на вилы. – Ты это серьезно? Насчет того, чтобы поехать на восток?

– Совершенно серьезно, – подтвердил Дейл.

Он понял, когда произнес эти слова, что не был серьезен, не был серьезен до сего момента, но теперь этот план стал для него важнее всего на свете. И в тот же миг он ощутил, как их взаимоотношения развернулись в другую сторону, словно качнувшись на петлях его намерений: до этой минуты главным был он, его родной город, его университет, его занятия, на которые она ходила, его семья здесь, в Мизуле, с которой надо все уладить, – теперь он становился гостем, а она делалась средоточием его устремлений и внимания. И, словно предчувствуя свое будущее, Дейл произнес:

– Что я действительно буду делать – писать свой серьезный роман и учиться быть хорошим мужем-домохозяйкой, пока ты будешь штудировать в библиотеке какую-нибудь «Песнь о Роланде» или что там еще. И когда ты за полночь явишься домой, у меня будет наготове горячий ужин, а перед сном я сделаю тебе массаж.

Клэр взглянула на него, почти шокированная, на какой-то миг в ее глазах даже отразился испуг, прежде чем она перевела взгляд на лошадей. «Наверное, – подумал Дейл, – это из-за слова “муж"». Как бы то ни было, ее взгляд стал первым ощутимым предвестником необратимого разрыва, до которого оставалось каких-то три месяца.

И, словно отвергая подобную возможность, Дейл шагнул тогда к ней, отнял у нее вилы и обнял так крепко, что ощутил под грубой джинсовой рубашкой ее мягкие груди. Если с ее стороны и чувствовалась какая-то неловкость, она исчезла через пару секунд, как только Клэр ответила на его объятие и подняла к нему лицо для поцелуя. Одна из лошадей – скорее всего, чалая кобылка Маб – выказала ревность, брыкнув перегородку стойла.

Кто-то стучал в дверь.

Дейл с трудом очнулся от сна, отметив, что лежит на кушетке в кабинете мистера Макбрайда полностью одетый, а голова по-прежнему болит как проклятая, и тут стук возобновился. Он взглянул на часы. Девять пятнадцать утра, а они обещали прислать людей на поиски с восходом солнца.

– Черт бы вас всех побрал, – проворчал Дейл. Постанывая и потирая заросшие щеки, он пошел к

двери и впустил помощника шерифа Тейлора.

– Где они? – спросил Дейл, когда коренастый полицейский вошел в кухню, растирая замерзшие руки и поглядывая на пустую кофеварку.

Тейлор явно сам только что проснулся.

– Мне велено доставить вас, – сказал помощник шерифа, кивая на работающую во дворе машину.

– О чем вы говорите? Помощник шерифа Прес-сер обещал прислать на поиски людей с первым светом и…

– Я получил сообщение по рации. Мне велено привезти вас прямо сейчас.

– В контору шерифа? – спросил Дейл. – Мишель нашли?

Дейл похолодел, потому что его охватила абсолютная уверенность, что они нашли ее тело.

Помощник шерифа Тейлор отрицательно покачал головой, но Дейл так и не понял, на какой из его вопросов он ответил. Хорошо, если на оба.

– Вам придется сейчас пойти со мной, – сказал Тейлор, снимая с крючка куртку Дейла.

– А не могу ли я быстренько принять душ и переодеться?

– Вряд ли, – ответил крепыш-полицейский, держа наготове куртку.

– Я что, арестован? Мне придется ехать в заднем отсеке вашей машины?

Этот вопрос, кажется, удивил помощника шерифа. Несколько секунд он только молча моргал. Затем выдавил:

– Да нет, – но как-то неуверенно.

– В таком случае, – заявил Дейл, – я почищу зубы. И это не подлежит обсуждению.

Дейл ехал на переднем сиденье, молча. В это рождественское утро на небе висели низкие тяжелые тучи, и вскоре пошел снег, медленно и размеренно, что часто предвещает затяжной снегопад. Дейл удивился, когда Тейлор повернул на Элм-Хейвен вместо того, чтобы поехать по дороге в Оук-Хилл, но он понял, куда они направляются, как только машина свернула на север на Брод-авеню.

Старый дом семьи Стеффни и их огромный амбар скверно выглядели в сумеречном свете: краска облезла, амбар накренился, во всех окнах темно. Единственной машиной возле дома оказалась еще одна полицейская машина окружного шерифа. Помощник шерифа Прес-сер пошел им навстречу от задней двери, когда Тейлор вел Дейла к дому.

– Мишель? – произнес Дейл.

И снова ледяные руки сжали его сердце. Если она вдруг приехала сюда, раненая, очень может быть, что она умерла прямо в доме, который они вместе с той ее подругой Дианой пытались ремонтировать. «Но полицейский сказал вчера, что в доме никого нет. Да и машины ее нигде не видно».

Помощник шерифа Прессер отрицательно покачал головой и повел Дейла к заднему крыльцу. Он достал ключ и отпер заднюю дверь.

– А разве для этого не требуется ордер? – спросил Дейл, входя вслед за полицейским в холодную кухню. В доме пахло плесенью и крысиным пометом.

– Этот дом уже не принадлежит Стеффни, – сказал Прессер, засовывая руки в карманы форменной куртки. На кухне было холоднее, чем на улице. – Все документы на дом принадлежат банку в Принсвилле с тех пор, как жена доктора Стеффни умерла в этом доме несколько лет назад.

– Но Мишель говорила… – начал Дейл и осекся. Он вдруг понял, что кухня не просто пустая, она нежилая. Штукатурка облетела с потолка, обнажив ребра балок, дверцы шкафов оторваны. На всех столах пыль, крысиный помет и куски штукатурки. В некоторых местах плитки пола были выбиты, а в некоторых испорчены стекающей с потолка водой. Древняя плита вывернута со своего места, некоторых ее частей уже не было. Холодильника нет. Газовые трубы, вентили, канализационная труба отрезаны. В раковине полно битого стекла и плесени, словно кто-то много лет назад бил здесь бутылки и так все и оставил.

– Ничего не понимаю, – сказал Дейл. – Мишель говорила, что они с подругой занимаются ремонтом, приводят дом в порядок, чтобы продать его.

– Да, – отозвался помощник шерифа Прессер. – Вы нам уже сообщали это вчера ночью.

Он жестом попросил Тейлора передать ему фонарик, зажег и кивком предложил Дейлу следовать за ним в коридор и в другие комнаты.

Дейл, пораженный, остановился в конце засыпанного штукатуркой, воняющего затхлостью коридора. Там, где когда-то была ванная комната первого этажа, унитаз был с корнем выдран из пола, керамическая раковина разбита, а на месте старинной ванны на когтистых лапах было пустое место. С гостиной и столовой дело обстояло еще хуже.

Широкие деревянные половицы были сняты в обеих комнатах, торчали только края явно прогнивших балок, под которыми чернела дыра подвала. Но даже если бы троим мужчинам удалось перебраться по гнилым бревнам через комнату, им некуда было бы идти дальше: некогда грандиозная лестница на второй этаж исчезла бесследно. С нее давным-давно сняли все ступени, перила, столбы и арматуру. И потолок над огромной дырой в подвал, где когда-то был лестничный пролет, рухнул. Дейл видел через образовавшееся отверстие разбитые перекрытия второго этажа, и через прогнившую крышу – даже нависшие тучи. Дейлу все это напомнило фотографии Лондона после бомбежки, какой-нибудь разрушенный дом в Сохо. Снежинки пролетали между сломанными балками и исчезали в подвале, белые хлопья совершенно поглощала непроницаемая тьма.

– Мишель говорила, что они с этой ее Дианой ремонтируют дом… – начал Дейл снова и замолк. «Я же высаживал здесь Мишель в ту ночь, когда спас ее от черных собак на школьном дворе. Она зашла внутрь. Я же говорил об этом полицейским».

Дейл молчал и смотрел на полицейских, которые разглядывали его.

– И вы знали об этом вчера ночью в больнице, когда снова и снова задавали мне одни и те же вопросы, – произнес он.

Помощник шерифа Прессер кивнул.

– Мы знали, что никто не живет и никто не приезжает сюда вот уже десять лет. Теперь мы знаем кое-что еще. Поедете вместе с помощником шерифа Тейлором в его машине.

Прессер развернулся на каблуках и вышел из мертвого дома.

Дейл считал, что офис шерифа располагается в высоком здании суда на центральной площади Оук-Хил-ла, но оказалось, что он находится в низком кирпичном доме шестидесятых годов, в квартале от здания суда. Здесь было несколько кабинетов с закрытыми жалюзи окнами, искусственная елка с одинокой гирляндой, которая помаргивала цветными лампочками на стойке дежурного, и несколько стеклянных отсеков, которых хватило бы четырем-пяти помощникам шерифа. Прессер повел Дейла в самый дальний отсек, где было две стеклянных перегородки. Окно выходило на улицу, на боулинг-центр «Голд Делюкс». Здание было наглухо закрыто.

«Что ж, – подумал Дейл, когда помощник шерифа указал ему на свободное кресло, – они хотя бы еще не взяли у меня отпечатки пальцев».

– Офицер, – начал он, – клянусь, я ничего не понимаю. Мишель сказала мне, что они с подругой живут в этом доме, когда я встретился с ней… когда я впервые случайно наткнулся на нее здесь, в Оук-Хилле, несколько недель назад. Именно сюда она попросила отвезти ее в ту ночь, когда позвонила мне и сказала, что возле школы на нее напали собаки. Шериф может это подтвердить…

Прессер вскинул руку тем же жестом, каким приказывал помолчать помощнику шерифа Райссу. Дейл умолк.

– Мистер Стюарт, – начал помощник шерифа, – я должен сообщить вам о ваших правах. Шериф звонил мне, он вернется завтра поздно вечером или утром послезавтра, он хочет лично поговорить с вами, но он уполномочил меня провести эту беседу. У вас есть право хранить молчание…

– О боже! – выдохнул Дейл. – Меня в чем-то подозревают?

– Скажем так, я сейчас обязан зачитать вам ваши права, – сказал полицейский. – Наверное, вы сотни раз видели подобную сцену по телевизору, но я обязан это сделать. У вас есть право на адвоката. Если вы не имеете возможности нанять адвоката, он будет назначен вам…

– Господи, – повторил Дейл. Он чувствовал себя так, будто его снова сбили с ног. В голове пульсировало. – Значит, меня подозревают в причастности к исчезновению Мишель.

– Нет, не подозревают, – сказал Прессер. – Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Итак, не хотите ли вы позвонить своему адвокату, мистер Стюарт?

– Нет, – глухо ответил Дейл, понимая, что делает глупость, но ему было все равно.

– Я сейчас включу магнитофон, мистер Стюарт. Вы осознаете это, согласны ли вы, чтобы наша беседа была записана?

– Да.

Магнитофон был старый, бобинный. Дейл глядел, как вертятся бобины, как ползет коричневая лента, пока Прессер говорил в микрофон, называя дату и время допроса, полное имя Дейла и свое имя, а потом ставил микрофон на стол. Голос полицейского и собственный голос звучали для Дейла откуда-то издалека. – Но если меня не подозревают в причастности к исчезновению Мишель, зачем же мне тогда зачитали мои права? Какое еще преступление было совершено?

– Во время нашей беседы вопросы буду задавать я, – ровным тоном произнес помощник шерифа Прессер. – Но я должен сказать вам, что ложное заявление о преступлении, похищении или разбойном нападении, когда таковые не имели места, преследуется по закону.

Дейл едва не засмеялся.

– Разбойное нападение еще как произошло, офицер. И Мишель Стеффни лежит где-то, может быть, умирает, из-за того, что вы тут тратите время на беседы со мной. Вот это и есть настоящее преступление!

– Мистер Стюарт, – произнес Прессер, явно пропуская мимо ушей все то, что наговорил сейчас Дейл – не прочтете ли вы это? – Он раскрыл тонкую папку с бумагами, вынул оттуда газетный листок и положил на стол перед Дейлом.

Дейл прежде всего заметил в левой колонке черно-белую фотографию Мишель. Газетная статья датировалась почти двумя годами раньше.

ГОЛЛИВУДСКИЙ ПРОДЮСЕР ОБВИНЕН В ДВОЙНОМ УБИЙСТВЕ!

Верховный суд Лос-Анджелеса признал сегодня голливудского продюсера Кена Куртиса виновным в убийстве своей жены, актрисы Мики Стоуффер и ее любовницы Дианы Виллановы, которое произошло двадцать третьего января. Миссис Стоуффер, настоящее имя Мишель Стеффни-Куртис, последние три месяца жила отдельно от мужа, но их, как называли это друзья семьи, «бурные взаимоотношения» все еще продолжались. Сам Куртис сегодня не признал себя виновным, и, как ожидается, его адвокат, Мартин Шапиро, потребует психиатрического освидетельствования. «Кен явно не контролирует себя в последнее время», – заявил репортерам Шапиро.

Куртис известен прежде всего как продюсер успешного фильма «Умри свободным» с Вэлом Килмером в главной роли. Мика Стоуффер, тридцать один год состоящая в Гильдии актеров, снималась по большей части в эпизодах. Диана Вилланова, с которой миссис Стоуффер жила последние два месяца до рокового выстрела, была сценаристом, на ее счету такие работы, как «Четвертое измерение» и «Все хорошенькие птички возвращаются в свое гнездышко».

И Стоуффер и Вилланова были обнаружены мертвыми в квартире миссис Виллановы в Бель-Эйр двадцать третьего января, после того, как соседи вызвали полицию…

Дейл перестал читать и бросил газету на стол.

– Это, должно быть, какая-то ошибка, – сказал он сипло. – Какой-то розыгрыш…

Помощник шерифа Прессер достал из папки еще два листка, на этот раз страницы, присланные по старому факсу, и толкнул их через стол к Дейлу.

Зимние призраки 305

– Вы узнаете кого-нибудь из этих женщин, мистер Стюарт?

Это были фотографии из морга. На первой была Мишель: рот открыт, под полуопущенными веками виднеются узкие полоски белков. Она лежала на спине, обнаженная до пояса, ее великолепные круглые груди лишились объема под собственным весом и светом от вспышки фотографа. Над левой грудью виднелись две идеально круглые дырочки от пуль, и еще одна – с более широким входным отверстием – прямо под горлом.

Еще одно пулевое отверстие с расплывшимся вокруг синяком располагалось прямо в центре лба.

– Мишель Стеффни, – подтвердил Дейл. Горло у него так сжало, что он едва говорил. Он взглянул на вторую фотографию. – Господи, – ахнул он.

– Куртис схватился за нож после того, как застрелил ее, – пояснил Прессер.

– Волосы и форма лица вроде бы как у Дианы… как у той женщины, которую я видел с Мишель… но… я не знаю. – Он отдал фотографии Прессеру. – Послушайте, ваш шериф видел меня с Мишель… с этой женщиной.

Прессер внимательно посмотрел на него.

– А когда, вы говорите, видели в Оук-Хилле этих женщин, мистер Стюарт?

– Мне кажется… то есть я видел их недель шесть-семь назад. За несколько недель до Дня благодарения, как мне кажется… – Дейл замолк и помотал головой. – Могу я попросить у вас воды, офицер Прессер?

– Ларри! – крикнул Прессер.

Когда полицейский явился на зов, Прессер отправил его к кулеру за водой.

Рука Дейла тряслась, пока он подносил маленький бумажный стаканчик ко рту. Он тянул время и знал, что Прессер это понимает. Помощник шерифа выключил магнитофон, но сейчас снова включил его.

– Эта женщина, о которой написано в газете, – Ми-ка Стоуффер, бывшая Мишель Стеффни, – та же самая женщина, на которую, как вы говорите, вчера ночью на ферме Макбрайдов напали собаки?

– Да, – ответил Дейл.

Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь равномерным шорохом магнитофонной ленты.

– Мистер Стюарт, принимаете ли вы какие-либо лекарственные препараты?

– Лекарственные препараты? – Дейл минуту подумал. – Да, принимаю.

– И что это за лекарства, сэр?

– Э… прозак, флюразепам и доксепин. Одно из них антидепрессант… – «Можно подумать, будто весь мир этого не знает», – мысленно произнес Дейл, – а остальные помогают мне засыпать.

– Эти препараты назначены вам психиатром? – спросил помощник шерифа Прессер.

«А какое твое собачье дело?» – подумал Дейл. Вслух он ответил:

– Да. Они назначены мне психиатром из Монтаны, где я проживаю.

– И вы принимали назначенные лекарства регулярно?

«Нет», – подумал Дейл. Когда он последний раз глотал свои пилюли? Кажется, еще до Дня благодарения. Он так и не смог вспомнить.

– Иногда пропускаю прием, – признал Дейл. – Но доксепин и флюразепам я принимаю только от бессонницы. А что касается прозака, назначенный мне курс все равно уже подошел к концу.

– И ваш психиатр согласен с этим? Дейл засомневался.

– А вы не принимаете никаких психотропных препаратов, мистер Стюарт? Никаких лекарств, показанных при шизофрении или сходных психических нарушениях?

– Нет, – отрезал Дейл более грубо, чем следовало. – Нет.

Если бы это было кино, в этом месте Дейлу полагалось бы кричать: «Послушайте! Я не сумасшедший!» – но на самом деле действительность оглушила его, словно обухом, он начал подозревать, что и в самом деле спятил. Если только ему не снится эта беседа с полицейским, но тогда остальное тоже снится. Только вот фотография Мишель, мертвой, окоченевшей, сделанная на столе в морге Лос-Анджелеса, была более чем реальна. «Может, у Мишель есть сестра-близнец…»

Точно, мысленно ответил сам себе Дейл. У нее есть сестра-близнец, которая явилась в Элм-Хейвен вместе с сестрой-близнецом Дианы Виллановы, а потом по неизвестной причине стала выдавать себя за Мишель… Дейл снова помотал гудящей головой. Он прекрасно помнил семью Стеффни еще с тех времен, когда сорок лет назад жил в Элм-Хейвене. У Мишель не было сестер.

– Мистер Стюарт?

Дейл поднял глаза. Он понял, что сидит, обхватив голову руками, и бормочет вслух.

– Голова болит, – пояснил он.

Помощник шерифа кивнул. Магнитофонная лента все еще перематывалась.

– Вы не хотите изменить свое заявление о нападении собак на мисс Мишель Стеффни?

Все еще потирая голову, Дейл спросил:

– А какое наказание предусмотрено за ложное обвинение, офицер?

Прессер пожал плечами и нажал на кнопку «Пауза».

– Зависит от обстоятельств, мистер Стюарт. По правде говоря, самое неприятное в вашем случае заключается в том, что вы позвонили с просьбой о помощи в канун Рождества, когда в управлении дежурили всего четыре человека, и трое из них были вынуждены выехать по вашему вызову. Но насколько я понимаю, никто от этого на самом деле не пострадал. И вы явно сильно ударились головой прошлым вечером, мистер Стюарт. Иногда подобные удары вызывают странные реакции. Вы помните, как ударились головой?

«Чертовы псы сбили меня с ног у двери, а потом набросились на Мишель и утащили ее в темноту», – подумал Дейл. Но вслух ответил:

– Теперь я уже ни в чем не уверен. Я понимаю, насколько ненормально это звучит, офицер.

Прессер снова включил магнитофон.

– Вы не хотите изменить какое-нибудь из сделанных заявлений, мистер Стюарт?

Дейл в очередной раз потер голову, чувствуя под пальцами швы, и боль, и пульсацию внутри черепа. Интересно, у него сотрясение мозга?

– У меня была депрессия, офицер Прессер. Мой лечащий врач, доктор Холл из Мизулы, прописал мне прозак и некоторые снотворные препараты, но я был занят и пребывал в расстроенных чувствах в последние недели и забывал принимать лекарства. Я признаю, что крайне мало спал. Я плохо помню, как ушиб голову прошлым вечером, а Мишель… что ж, этого я не могу объяснить, могу только сказать, что в последние месяцы слабо понимаю происходящее вокруг. – Он внезапно поднял глаза на Прессера. – Она привезла ветчину.

– Простите? – не понял Прессер.

– Мишель привезла ветчину. Мы ее вчера ели. И еще вино. Две бутылки. Красное. Это ведь что-то материальное. Это же можно проверить. Может быть, какая-то другая женщина, которая… все равно, ветчину и вино можно проверить.

– Да, – подтвердил Прессер. – Я поручил это помощнику шерифа Райссу. У вас в кухне в фирменном пакете «Корнер-пэнтри» мы нашли чек. Полицейский Раисе отправился допросить Руги из «Корнер-пэнтри», а потом он объедет винные магазины округа.

– Вы обыскивали мою кухню? – озадаченно спросил Дейл.

– Вы вчера вечером дали нам разрешение на осмотр дома, – натянуто произнес помощник шерифа Прессер.

– Верно. – Дейл взял бумажный стаканчик, чтобы глотнуть еще воды, обнаружил, что в нем пусто, смял стаканчик и закинул его в корзину для бумаг. – Так я арестован, офицер?

Прессер выключил магнитофон и покачал головой.

– Я уже сообщал, что шериф хочет сам поговорить с вами завтра-послезавтра. Мы могли бы пока подержать вас там… – Он сделал неопределенный жест в сторону дальней стены, за которой, как догадался Дейл, находились камеры. – Но вы с тем же успехом можете подождать и на ферме.

Дейл кивнул и сморщился от боли.

– Полагаю, вы не собираетесь возвращать мне ружье. Однако черные собаки могут оказаться настоящими.

– Помощник шерифа Тейлор отвезет вас обратно на ферму, – сказал Прессер, пропуская мимо ушей вопрос Дейла о дробовике. – Никуда не выезжайте, не поставив нас в известность. И даже не пытайтесь покинуть округ. Но кое-что, как мне кажется, вам следует сделать, мистер Стюарт.

Дейл ждал продолжения.

– Позвоните этому доктору Холлу, – посоветовал Прессер.


Глава 21 | Зимние призраки | Глава 23