home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава I. Выборы

Дело, которое я хочу осветить, разыгралось в самом конце 2003 года, перед выборами в IV Государственную Думу. Как и в 1999 году, по Чебоксарскому одномандатному избирательному округу основных претендентов было два: Аксаков и я. Задача у власти была та же — применить все административные и финансовые рычаги, чтобы коммунист в Госдуму не попал, а оказался там опять же «надежный» Аксаков.

Анатолий Геннадьевич в составе III Думы влился в ряды очередной «диванной партии» (их в большом количестве клонируют перед выборами мудрецы из администрации президента РФ) под названием «Народная».

«Лидером» этого клона был подзабытый уже депутат Райков. Сей деятель смешно говорил, создавалось впечатление, что у него «каша во рту». Предлагал же Райков весьма серьезные вещи, например, провести серьезное наступление по всем фронтам против педерастов.

Все эти «инициативы» были из разряда всё той же «политической попсы», признанным мастером которой по праву считается Владимир Вольфович Жириновский. На выборах в Думу 2003 года жириновцы выдвинули лозунг «Мы за бедных, мы за русских!», на этой же площадке топтались и народнопартийцы. «Косили» под страдальцев за народ. Аксаков был заместителем у Райкова по партии. Вместе они дружно провозглашали с рекламных плакатов: «Партий много, а народная — одна!»

Давно уже предвыборные кампании превратились в обширный вид коммерческой деятельности. За очень приличные деньги «политтехнологи» (бывшие педагоги, журналисты, чиновники) раскручивают «денежного» кандидата, придумывая каждый раз все более изощренные способы «развешивания лапши на уши» доверчивому «электорату».

Аксаков только из избирательного фонда потратил на выборы несколько миллионов рублей. Уже в январе 2003 года в кабинете главного редактора газеты «АиФ-Чувашия» А. Б. Белова (после «Республики» он возглавил это популярное среди местной интеллигенции и чиновничества издание) появилась эффектная дама, конкретно обговаривавшая условия сотрудничества с почтенным изданием.

После этого «рандеву» в «АиФ-Чувашия» периодически стали появляться заметки о «полезных» делах депутата Аксакова, пропагандировались идеи «Народной партии», хитро, ненавязчиво давалось понять, как граждане благодарны своему депутату.

Накануне нового 2003 года Анатолий Геннадьевич появился в телепередаче «Обзор местности» на канале ТНТ, которую вот уже несколько лет ведет Александр Борисович. Передача носила обоюдно комплиментарный характер. Белов и Аксаков говорили друг другу приятные вещи. В итоге Аксаков поднял бокал шампанского, поздравил телезрителей с наступающим Новым годом.

Если бы меня Белов пригласил мило побеседовать и распить бутылочку в телестудии, то, видимо, на телевидении он бы больше не работал. За много лет в его передаче я присутствовал всего один раз — когда записывалась самая первая, пробная передача. Пленка с нашими совместными «посиделками» ушла к хозяевам канала в Москву. «Товар» понравился. Проект был одобрен. Но в эфире местного ТВ я так и не появился.

Вообще, возможность выступить на ТВ и радио у чувашских коммунистов появляется только тогда, когда они зарегистрированы кандидатами в депутаты Госдумы, чуть реже — в Госсовет.

Если в 90-е годы прошлого века практически все средства массовой информации Чувашии обязательно комментировали различные мероприятия, проводимые коммунистами (в издевательском тоне, конечно, но комментировали), то в последние пять лет на вооружение была принята тактика полного умолчания.

Власть осознала, что любое упоминание — все равно доведение до людей информации. Много пользы партии принес журналист «Советской Чувашии», лауреат премии «Золотое перо», Николай Васильев. Его ненависть к коммунистам была проста, искренна, по-детски чиста. Этим-то она и «доставала» людей, перевертывая их симпатии в пользу КПРФ.

Васильев был убит несколько лет назад. Замолчал мощный орган, сиплыми звуками своими просто-таки вынуждавший людей собираться под красными знаменами.

Пиарщики Аксакова предложили населению несколько проектов. Запомнились два — «Народный хлеб» и «Конкурс кулинарных рецептов».

Чувашское отделение «Народной партии» и лично депутат Аксаков шумно рекламировали партийный подарок самым бедным и голодным чебоксарцам — черный хлеб «Народный».

Хлеб был так себе. Видно, на каких-то добавках экономили пекари. Но люди покупали, особенно на первых порах — цена была копеек на 50 ниже, чем у привычных буханок «Дарницкого».

Пиар-акция широко развернулась с весны 2003 года. Возникали вопросы: если этот полтинник доплачивает партия, откуда у нее такие деньги? Ну, а если полтинник экономится за счет качества хлеба, то что ж об этом шуметь?

В том же духе были выдержаны шумные презентации каких-то магазинов для учащейся молодежи, в которых предполагалось продавать то ли дешевые студенческие баранки, то ли сухари. Всё это после выборов быстро прикрыли.

Полагаю, что выпечка дешевого хлеба материально была обеспечена по приказу местного режима, который для развития сельского хозяйства мало что сделал. Выступая перед сельскими жителями, я пытался обосновать свою точку зрения на проблему роста цен на зерно. В последние годы многие руководители и специалисты хозяйств прямо заявляют: нет никакого смысла растить хлеб. Сотни гектаров вместо ржи и пшеницы засевают ячменем (покупают пивоваренные компании), кормовыми культурами, сахарной свеклой и т. п. Сколько ж я видел заросших полей, которые давным-давно никак не обрабатываются.

А ведь когда-то Чувашия собирала неплохие урожаи зерна. Пшеницу твердых сортов нам и раньше приходилось частично завозить. Зато рожь была прекрасная. И для себя хватало, и для других регионов.

Где причина беды? В разрушении старых связей, которые раньше соединяли хозяйства, мукомольные предприятия и хлебозаводы Чувашии. И именно разрывы в «цепочке»: от поля — к прилавку хлебного магазина вздувают у нас цены. Её надо восстановить в первую очередь.

Давал я и практические предложения: надо немедленно создать чрезвычайную комиссию — из грамотных специалистов сельского хозяйства, мукомольной промышленности, хлебопечения и торговли. Своего рода «хлебный ЧК».

Первая задача — формирование республиканского зернового рынка. Надо установить прямые связи хозяйств, где в следующем году можно ожидать более или менее серьезного производства зерна, прежде всего ржи, с предприятием «Чувашхлебопродукт». Будет у нас своя ржаная мука.

Если взять себестоимость продукции на хлебозаводах, то мука составляет около 40 процентов в общих расходах. Поэтому особенно важно обратить внимание на «Чувашхлебопродукт». У него должны быть льготные кредиты на зерно.

В себестоимости велики доли общепроизводственных и общехозяйственных расходов. В целом до 35 процентов. Значит, нужно совершенствовать производство на хлебозаводах. И сюда, на закупку новой техники, на модернизацию необходимо направить инвестиции.

При этом расходы на оплату труда хлебопёков — всего лишь 8 процентов. Это немного. Не стоит их упрекать в том, что они наживаются на высоких ценах на хлеб.

Сильно поднимают цены на хлеб НДС и торговая надбавка. Не столь страшна торговая надбавка, хотя ее можно бы и отрегулировать. А вот НДС на заводах по производству хлеба надо отменить. Ведь бьет он в основном по покупателям хлеба, т. е. по людям небогатым.

И не нужно говорить, что это вопрос федерального уровня. «Хлебная ЧК» могла бы убедительно ее сформулировать, а президент ЧР — внести на рассмотрение Госсовета России, членом которого он является.

В выборную кампанию 2003 года я старался быть предельно конкретным. Давал конструктивные предложения. Занимался не только критикой, но старался дать людям позитивную программу.

У Аксакова все шло по иному сценарию. Многолюдная команда, работавшая на него, «обрабатывала» избирателей послойно: бюджетники, ветераны, домохозяйки, сельские жители, предприниматели и т. д.

Для обывателей был устроен конкурс «Народный рецепт». Завершить его предполагалось к Дню города, к 14 августа. В «деле» участвовали газета «Чебоксарские новости» и коротковолновая радиостанция «Ваше радио». Коммерческая радиостанция в этой «разлюли-малине» участвовала, я полагаю, за очень хорошие деньги. О том, как готовить рыбные пельмени, грибную окрошку, хачапури по-чувашски, картофельные зразы под чутким руководством «народного депутата», рассказывали все дни недели, за исключением четверга и воскресенья, в 7.35, 12.35, 18.35 и 23.05.

Естественно, дело не в рецептах. Важно под благовидным предлогом мелькать все время в эфире, быть на слуху, а уж по какому поводу — неважно. Вместо рецептов «народный депутат» мог бы оценивать качество кройки и шитья или же (что предпочтительнее) стать добрым покровителем собаководов.

Повторяю, на всё это нужны деньги, и у Аксакова они были. Если с «Вашим радио» все понятно, то при чем здесь «Чебоксарские новости»?

Мой представитель по юридическим вопросам Имендаев Альберт Васильевич обращался в ЦИК ЧР, хотел узнать, какое отношение к депутатской деятельности Аксакова имеют «хачапури по-чувашски». Проводит он «охмурение» обывателей подобным образом — пусть и платит из избирательного фонда.

Отвечали, что он имеет право, как депутат, информировать людей о любых формах своей деятельности, лишь бы они не противоречили закону. К тому же все эти конкурсы проводятся «до» начала избирательной кампании.

В выборную кампанию 1999 года Аксаков открещивался от различных партийных пристрастий. Его избирательный штаб вещал со страниц всех республиканских газет:

«Кого мы прежде посылали в Федеральное Собрание? Мы посылали людей, которые красиво говорили, громко ругали Ельцина, а потом, получив мандат депутата, продолжали ругать власть и ничего при этом конкретного для Чувашии не делали. Они редко приезжали в Чувашию. Редко заходили в правительство республики, предлагая свои услуги. Потом они все хорошо устраивались в Москве, на теплых местах. Агафонов, Михайлов, Шуйков, Афиногенов, Бикалова, Викторов…

Чувашия им дала все. А что они дали Чувашии?

В лучшем случае — ничего. Они ничего не сделали для республики. Не сделали потому, что просто не были в этом действительно заинтересованы. Почему? Каждая партия решает прежде всего собственные партийные задачи.

Все партии прежде всего стремятся к власти. Ради этого они готовы пренебречь интересами народа, как это, к примеру, всегда делали коммунисты.

Ругая в коридорах Федерального Собрания Чувашию и ее руководство, завоёвывая тем самым авторитет в своих политических тусовках, наши прежние депутаты снижали авторитет республики, отпугивали деловых партнеров.

Хватит верить политическим карьеристам.

Нужно посылать в Москву не тех, кто там будет подчиняться руководителю партийной фракции. Надо посылать в Москву самостоятельных людей. Людей, имеющих собственное мнение, которое отражает мнение всех граждан Чувашии, а не только какой-то одной партии.

Анатолий Геннадьевич Аксаков — именно такой человек. Он — человек дела…

Он будет работать в тесном контакте с правительством Чувашии, выполнять его поручения…» (Цит. по: «Анатолий Геннадьевич Аксаков — ваш кандидат». «Знамя», 14 декабря 1999 года, № 100).

В этой хамоватой агитке, перепечатанной во всех районных газетах Чувашии (а «Знамя» — газета, издающаяся в Козловском районе), походя записывают в какие-то партии Бикалову и Викторова, Афиногенова и Михайлова. Но они ни к каким партиям не принадлежали.

Надежда Александровна Бикалова, бывший депутат Госдумы, исключительно грамотный специалист, кандидат экономических наук (нынче, кажется, уже защитила докторскую), дочь уважаемого в Чувашии финансиста Александра Дмитриевича Бикалова, по-моему, поумнее Аксакова будет.

Она многое сделала для Чувашии в период 1993–1995 годов. Пробивала деньги, подключалась к федеральным программам, была принципиальна в вопросах приватизации, борьбы с коррупцией.

Хрупкая женщина, она бесстрашно говорила правду в глаза деятелям из федоровского окружения, ежемесячно бывала в Чувашии, здорово выступала перед жителями, в трудовых коллективах.

Но то, что она «не вытанцовывала» вокруг местного князька, больше всего и бесило местную власть. Твердостью, ироничностью, какой-то беспощадной едкостью она в отца, к сожалению, ныне покойного.

Я сам был несколько раз свидетелем того, как Александр Дмитриевич, знавший «с изнанки», с «младых ногтей» всю местную бюрократию, встретив такого «околовластного фигуриста», важного, лопающегося от своей значительности, говорил ему, иронично усмехаясь: «А ты, Вася, всё «дуркуешь». Правильно я тебе говорил ещё в 80-м году — не будет из тебя толку, одна пустая важность».

И Вася, Петя, Саша, помнят, что уж Бикалов-то, главный финансовый контролер в Чебоксарах, принципиальный, неподкупный, всю истинную правду о нем ведает. И, несмотря на «Мерседес» с личным шофером, «дуркование» нувориша рано или поздно прекратится. Прекратится нехорошо.

Всезнание Бикалова обо всей этой «шелупени» приводило её в тихую панику. Его дочь им спуску также не давала.

Федоровский режим не подпускал Бикалову к радио, к телевидению. Помню провокацию, когда ей не давали возможности выступить как депутату Госдумы в течение нескольких месяцев, хотя обязаны были по закону такую возможность дать. Она «с боем» прорвалась на экран. Но ради ее выступления специально прервали трансляцию то ли «Рабыни Изауры», то ли «Богатых, которые тоже плачут». Телеведущий, перед тем как прервать сериал, со смаком объявил, что любимое зрелище сейчас будет прервано из-за Бикаловой, которой не терпится пообщаться с избирателями.

Тот же Валерьян Николаевич Викторов, работая в Совете Федерации, всегда аккуратно, своевременно, настойчиво «отрабатывал» все деньги, положенные для Чувашии в федеральном бюджете.

Вообще, вранье предвыборного штаба Аксакова о том, что есть партийные депутаты, а есть бескорыстные профессионалы, может быть принято на веру только самым тупым человеком.

Работа с проектом федерального бюджета — сложнейший процесс. Мне не известен ни один депутат парламента от Чувашии (хоть партийный, хоть беспартийный), который отлынивал бы от этой работы.

Мой брат, Олег Юрьевич Моляков, долгие годы проработавший в должности первого заместителя министра экономики ЧР, месяцами работал безвыездно в Москве, курировал работу с бюджетом для всей Чувашии. Он знал все ходы-выходы в министерствах, в Думе, в Совете Федерации, контактировал с чиновниками, депутатами. В этой огромной работе активное участие принимали и сейчас принимают все министерства и ведомства Чувашии.

Смею утверждать, что не меньшую, а может, большую, нежели Аксаков, роль в бюджетных вопросах играл Валентин Сергеевич Шурчанов. Несомненно, работал и Аксаков.

Те миллиарды, которые «закладывались» в федеральном бюджете для Чувашии, итог не только его работы, но сложный коллективный труд.

Перед выборами власть, «поставившая» на Аксакова, давая эфир только ему одному, вбивала в голову обывателя мысль, что это только его заслуга, остальные, мол, ничего не делали. А о том, какую роль в принятии бюджета сыграл, например, Шурчанов, — ни слова.

Козловская газета, печатая неумный материал про Аксакова, сама себя «высекла», подобно известной «унтер-офицерской вдове». Она сообщает, что коммунисты всегда (!) пренебрегали интересами народа. Не знаю, кто сочинял эту глупость в аксаковском штабе, ведь сам Аксаков в прошлом активный член КПСС, потом предавший вслед за «другом» Федоровым ради политической выгоды и карьеры партию, выходит, пренебрегал интересами народа.

Но как может публиковать это газета, которая издается с 7 ноября 1931 года (первый номер вышел в праздник Великого Октября)? Если бы не коммунисты, не советская власть, то какая газета появилась бы в Козловке? Что, выход районки — это пренебрежение интересами Козловского района? Думали бы, что публикуют.

Про партию и профессионалов тоже оказалось неправдой. В предвыборном листке «Народный депутат» (25 ноября 2003 года) Аксаков вспоминает: «В Госсовете запомнилось противостояние между законодательным органом и президентом Федоровым, предложившим изменить историческую часть города… Левые в Госсовете пытались заблокировать идею президента. Я был одним из немногих, кто защищал строительство дамбы, хотя на первых президентских выборах в Чувашии голосовал за другого кандидата…»

Странный стиль изложения для «профессионала»! Как можно связать дамбу и вопрос о том, кто за кого голосовал?

Не в дамбе было дело. Мы, коммунисты, боролись тогда в Госсовете за принятие демократической Конституции, за то, чтобы парламент не только утверждал премьер-министра, но и формировал сам Кабинет Министров, утверждал прокурора, создал свою Контрольно-счетную палату.

Аксаков же, в то время коммерсант и банкир, преданно, вызывающе, назойливо демонстрировал подобострастное отношение к президенту Чувашии Федорову. Смотреть на то, как он «увивается» вокруг «хозяина», было неприятно. Все, что только могло его разгневать, отметалось Аксаковым с порога.

В том же агитлистке Аксаков вспоминает, что был секретарем комсомольской организации курса экономфака МГУ и ему уже тогда бросался в глаза формализм партийной и комсомольской работы. «Особенно противно было в торжественных случаях по команде выкрикивать заранее заготовленные призывы и лозунги. Это было неприкрытое насилие над душами молодых людей».

Мы с Аксаковым и с Федоровым практически ровесники. И я был членом комсомольского бюро философского факультета ЛГУ, отвечал за учебную дисциплину и успеваемость. Занимал я эту выборную должность 4 года. Но ни я, ни члены бюро ни разу не сочиняли никаких лозунгов, никто не заставлял нас кричать (где кричать?) заранее заготовленные тексты. Может, Анатолий Геннадьевич, юный активист, сам сочинял, сам заставлял ребят заучивать и кричать сочинённое? Кто же еще, кроме комсомольского вожака, будет всем этим заниматься?

Почти на каждом заседании Госсовета депутат Аксаков старался показать свою преданность Федорову. Запомнилась его фраза: «Я был у Николая Васильевича, мы с ним посоветовались…»

Помню, на выборах Госсовета ЧР первого созыва Аксакову противостоял умный, уважаемый человек, коммунист, профессор ЧГУ, Владимир Александрович Щедрин. Когда стало ясно, что Щедрин может выиграть, начались странные вещи. В коридорах общежитий, расположенных на улице Тимофея Кривова, появились шумные бригады молодых людей, оглашавших помещения воплями, что Щедрин — еврей, а надо голосовать за местных. Владимир Александрович в итоге проиграл «местному» совсем немного. До сих об этом переживаю. Щедрин многое мог бы сделать в Госсовете. Вместо этого нормальные люди вынуждены были терпеть несколько лет подобострастные «профедоровские» скандирования гр-на Аксакова.

Старание Анатолия Геннадьевича незамеченным не осталось. Из депутатов Госсовета он попал в министры, потом в депутаты Госдумы.

Личность он, несомненно, более мелкая, чем Федоров. Более «извилист» гр-н Аксаков. Федоров — откровенный ельциноид, хоть в последние годы по партиям не скачет. Аксаков же был коммунист, потом «профессионал», потом партийный босс в «Народной партии», а теперь заседает во фракции «Единая Россия».

Не прошло и четырех лет, как население оповещали о том, что Аксаков, мол, за народ, а не за партию, и вот некто Николай Егоров «раскрыл» удивительную тайну: «…В значительной степени обновился сам Аксаков. Четыре года назад он воспринимался как кандидат партии власти. Еще бы, вице-премьер, министр экономики республики — должность подразумевала наличие административного ресурса, поддержку государственного аппарата. Нынче же наблюдается определенная прохладность по отношению к нему со стороны достаточно влиятельных сил… А в нашей республике, чего скрывать, чиновники не слишком жалуют людей самостоятельных, умеющих отстаивать собственную позицию в любой ситуации. Не будем забывать и тот факт, что выдвинула А. Аксакова влиятельная Народная партия, которая путает карты некоторым стратегам, заранее расписавшим места в новой Государственной думе. Кстати, в федеральном списке Народной партии А. Аксаков занимает престижное восьмое место… Сегодня Народная партия уверенно наступает и на левый, и на правый фланги, привлекая к себе новых сторонников…

Впрочем, некоторые влиятельные политические структуры, такие как «Единая Россия», аграрная партия, ветеранские организации, сочли целесообразным не выдвигать по округу своих кандидатов, а поддержать на выборах А. Аксакова, что делает его лидером предвыборной борьбы» (Цит. по: «Расстановка сил: повторение пройденного?» «Народный депутат», 19 ноября 2003 года).

По-моему, с рассуждениям о «беспартийности» Аксакова все ясно. Он был и остается преданнейшим представителем «партии власти»! Куда подевалась «Народная партия»? Неизвестно! А вот Аксаков шагает дружно в ногу с «медведями».

За верную службу нынешний режим «отметил» усилия и Федорова, и его друга Аксакова. Сначала Федоров, а чуть позже и Аксаков были награждены российскими орденами. Аксакова, по «странному стечению обстоятельств», наградили прямо перед выборами в Госдуму 2003 года.

«В Кремле Президент России В. Путин вручил депутату Госдумы А. Аксакову медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Эта награда — достойная оценка руководством страны законотворческой деятельности представителя Чувашии в Российском парламенте», — сообщила газета «Советская Чувашия» 14 октября 2003 года.

Справедливости ради нужно сказать, что другой депутат Госдумы от Чувашии, первый секретарь Чувашского регионального отделения КПРФ Валентин Сергеевич Шурчанов, сделал как депутат не меньше Аксакова. Но разве режим наградит парламентария-коммуниста?

В Чувашии есть одна оппозиционная партия — КПРФ. Все остальные «вытанцовывают» вокруг местных властей. Их тасуют, перекраивают с одной целью — окончательно задурить народ, разгромить коммунистов. Неужели без приказа из администрации президента Федорова все эти так называемые партии вдруг дружно решили поддержать «народнопартийца» Аксакова? Нет, конечно! Для режима было очень важно, чтобы в Госдуму не прошел коммунист!

Под видом встреч с депутатом Госдумы отрабатывался жесткий график предвыборных мероприятий. Контроль осуществляла администрация президента Чувашской Республики и лично заместитель главы администрации Василий Иванович Максимов, человек, полностью соответствующий «специфическим» стандартам отбора чиновников в федоровскую команду. Максимов прошел проверку на «надежность». При Советской власти Василий Иванович долгие годы возглавлял районный исполнительный комитет в Шемурше. Работал хорошо, многое сделал для Шемуршинского района. Естественно, был членом КПСС.

Более того, уже после развала Советского Союза, на первом этапе становления КПРФ, когда юристы партии отстаивали в Конституционном суде возможность ее существования, Василий Иванович получил временный вкладыш в партийный билет, публично заявлял, что взглядов своих не меняет, был и остается коммунистом.

К сожалению, взгляды свои он изменил и в период обмена вкладышей на партийные билеты партийный билет так и не получил.

Наделенный умом, энергией, эти свои качества направил он на укрепление в Чувашии власти «младореформаторов». Соблазнили его, видимо, не деньги. Но можно с уверенностью сказать — в администрации он играл и играет одну из главных ролей. Можно было бы назвать его «серым кардиналом», так как пережил он не одного главу администрации, и, по-моему, он хитрее и изворотливее П. С. Краснова, Володиной и бессменного помощника президента ЧР Шелкова.

Был, правда, короткий период, когда Федоров уволил его из администрации. Но после фактического проигрыша на президентских выборах 2001 года президент ЧР вновь вернул Максимова на прежнюю должность. В аппаратных играх требуется профессионализм, ум. Максимов — профессионал аппаратной работы, к нему идут за советом, идут учиться.

Вот эта востребованность, ощущение нужности, видимо, «согревает душу» Василия Ивановича, заставляет его служить в федоровской команде, хотя цену всем этим ребятам он хорошо знает. А уж об их «проделках» ему известно гораздо больше, чем кому-либо другому. Но он будет молчать. Жаль, что такие люди, как Максимов, отдают силы свои ради укрепления в Чувашии режима, который ей абсолютно чужд.

Причудливы хитросплетения политической жизни. Долгие годы работал я бок о бок и в партии, и в парламенте республики с Иваном Ивановичем Бакуновцом. Иван Иванович несколько лет был заместителем председателя Госсовета ЧР первого созыва В. С. Шурчанова, секретарем рескома партии. Человек он очень пунктуальный, дотошный, обязательный. Бакуновец сегодня сильно болеет. Но продолжает оставаться коммунистом. Трудно понять, почему Максимов предал партию, стал служить ее недругам. А Бакуновец, человек того же поколения, прошедший приблизительно тот же жизненный путь, в тяжелейшие для партии годы защищал ее и работал на нее.

А вот его младший брат, Дмитрий Иванович Бакуновец, руководитель построенного в 80-е годы современнейшего предприятия «Контур», впоследствии приватизированного, находится в дружественных отношениях с Анатолием Геннадьевичем Аксаковым. Сам Аксаков, как бывший министр экономики, имел к этому предприятию непосредственное отношение. Скорее всего, именно Бакуновец-младший вносил существенный вклад в материальное обеспечение выборной кампании Аксакова.

Президент Федоров, ревниво следящий за тем, чтобы никто из его окружения особенно не «возносился» (оттого, видно, так много в его команде женщин, занимающих ответственные посты, впрочем, Партасову и Садикову, а также бывшего министра юстиции ЧР Крашенинникову это не спасло), как-то на одном из заседаний Кабинета Министров ЧР публично критиковал деятельность руководства «Контура». При этом упомянул и Аксакова. Мол, депутат Госдумы, находящийся в дружеских отношениях с этим руководством, мог бы помочь «родному» предприятию выбраться из трудной ситуации.

У Федорова вообще фавориты меняются довольно часто. То он всюду хвалил директора «Машзавода» Н. Н. Григорьева. Потом Григорьев впал в немилость, и фаворитом стал директор тракторного завода, москвич Миронов. Затем пришла очередь руководителя приборостроительного завода Г. А. Ильенко. Но после того как стало ясно, что Ильенко не уступит контрольный пакет акций представителям бизнес-структур из Москвы, тоже стал неугоден.

Особенно раздражало нынешнюю власть то, что у Ильенко «находили приют» впавшие в немилость политики и хозяйственники. У него после отставки работали Игумнов, Партасова. Там же работал бывший руководитель Управления КГБ по Чувашской Республике генерал Вячеслав Архипович Тихонов и т. д.

Так вот, двери на всех предприятиях, во всех организациях для кандидата в депутаты Аксакова были открыты. Руководители предприятий, учреждений в приказном порядке собирали под представителя «партии власти» сотрудников, обеспечивали актовые залы, звукоусиление.

По закону подобные условия должны были создаваться для всех кандидатов. На деле же все руководители знали: если они не то что соберут коллектив, а хотя бы пустят кандидата-коммуниста на предприятие, то расправа последует немедленно вплоть до увольнения.

Такие же «инструкции» получали главы городов и районов. Способ простой и наглый: не допустил у себя на территории победы или крупного успеха коммунистов — остался при должности. А если нет, то с работы будешь уволен однозначно.

Помнится, после провала Федорова на президентских выборах 2001 года в городах на своем посту остался только мэр города Шумерля Садырга. В Шумерле Федоров выиграл у Шурчанова с минимальным перевесом. Всех остальных глав — Алатырского, Канашского, Новочебоксарского, Чебоксарского «не мытьем, так катаньем» со своих постов убрали.

В последние годы в Чувашии выборов, в истинном понимании этого слова, не было. Недавно узнал о новинке, применявшейся на думских выборах 2003 года. В деревнях люди хорошо знают друг друга. Им известно, кто и каких взглядов придерживается. Так вот, тем избирателям, которые собирались голосовать за коммунистов, намекали: проголосуете «не так», а мы обязательно об этом узнаем, подожжем дом.

Местное начальство в страхе перед увольнением «накачивает» муниципальных чиновников — главврачей, директоров школ, руководителей подразделений ЖКХ, учреждений культуры, милицию.

А те, в свою очередь, «накачивают» своих несчастных подчиненных. В 2003 году в деревне Картлуево Козловского района к избирательной кампании подключились даже фельдшер и санитарка (она же и техничка в помещении фельдшерского пункта). Начальство из района им сказало: если верх одержат коммунисты, то вы будете со своих мест уволены.

Женщины умоляли односельчан голосовать за нужного человека, пожалеть их, иначе они останутся без своих мизерных зарплат.

Под видом районных совещаний, семинаров, производственных практик бюджетников собирают ради встреч с нужным кандидатом, агитируют за него, но при этом остальные кандидаты ничего не знают о времени и месте проведения этих предвыборных собраний, а если и приезжают, просят дать слово — никто слова не дает.

Помню, еще в выборную кампанию 1999 года совершенно случайно узнал, что в клубе агрегатного завода собирают итээровцев на встречу с кандидатом в депутаты Аксаковым. Я, естественно, поехал туда. На сцене забитого битком зала (людей сгоняли в приказном порядке) увидел ныне покойного директора агрегатного завода Олега Александровича Волкова, его заместителя по работе с персоналом Андриянова и Аксакова.

Аксаков красиво говорил о своей деятельности в качестве министра экономики ЧР. Когда я прошел сквозь зал к сцене, по рядам пробежал шепоток, ропот. Я сел на одно-единственное свободное место в первом ряду, дослушал выступление Аксакова до конца. Потом поднялся, назвал статью закона о выборах, потребовал дать слово и мне.

Олега Александровича Волкова я знал хорошо. В каких-то вопросах он помогал мне. Довольно часто бывал у него в кабинете. Этого человека я уважал, поскольку таких «директоров от Бога» очень немного. Но когда Волков увидел, что я вошел в зал, на лице его отразилось необычайное смятение. Он понял: буду требовать слова. А у директоров заводов задание: обеспечить «нужное» голосование коллектива. Не будет этого, «стукачей» и «доброхотов» найдет уйма, начнут нашёптывать: мол, директор «красный», необходимо к нему применить «санкции». Травля неизбежна. Гера Андриянов, бывший руководитель одного из чебоксарских райкомов комсомола, активнейший коммунист, впоследствии предавший партию, аж руками замахал на меня. Громко говорил в зал, что слова не дадим. Я гнул свое — дайте выступить, надеялся, что этого же потребуют и из зала. «Законник» Аксаков как в рот воды набрал. Мог бы вмешаться, сказать, что есть же закон и если так получилось, то другому кандидату нужно позволить выступить. Но побоялся, видно, «стуканут» сразу же Федорову — Аксаков просил дать слово Молякову.

Зал же молчал. Робость людей была вызвана тем, что среди рядовых инженеров, конструкторов, техников сидели начальники отделов и подразделений. Они, в свою очередь, зорко следили, кто и как из подчиненных реагирует. Не дай Бог, кто-то высказался бы за то, чтобы дать слово коммунисту. Можно и работу потерять. Разговор сейчас короткий — вон с завода, из школы, из больницы, коль такой умный. Таких, как ты, много по улицам болтается, безработных.

Конечно же, это система изощренного, иезуитского, какого-то особого виртуального концлагеря. Но концлагеря не менее жуткого, чем настоящий. Человек находится «на поводке» у «хозяина». Хозяин — на поводке у чиновника. Чиновник — у местного феодала.

Мастера, начальники цехов, даже бригадиры на большинстве современных предприятий выполняют двойную функцию — производственную и полицейскую. Они на нижнем звене держат «в узде» «быдло», не давая никому «взбрыкнуть». Эта функция полицая-надсмотрщика даже более важна, чем производственная. То же — в бюджетных организациях и учреждениях.

Мерзость невероятная, от осознания ее становится очень тяжело на душе. До какого же бесправия, забитости, тупости довели людей в трудовых коллективах. Людей разобщили. Они всего боятся. «Пашут» неизвестно на кого (хозяева-капиталисты у предприятий меняются довольно часто), не смеют спросить, какую зарплату получает вышестоящий начальник или директор (при коммунистах это было известно трудовому коллективу). А сегодня Михалыч или Степаныч, которого ты знаешь не один год, работал с ним на предприятии с молодости, выросший нынче до должности мастера или начальника цеха, никогда не скажет тебе, сколько он получает.

И за эту свою зарплату, за то, чтобы не лишиться её, не лишить средств к существованию своих детей (а за учебу, за лечение нужно платить), он будет «гнуть» своего прежнего товарища-рабочего, запугивать его, выслуживаться перед хозяином.

В сегодняшней печальной жизни всё построено только на деньгах и на страхе их потерять. Общество (и рабочий класс в первую очередь) расколото, разобщено. Идет война «всех против всех». Это развращает людей. Люди живут только сегодняшним днём. Пьют, заливая горе, душевную боль (концлагерь он и есть концлагерь, любой нормальный человек это чувствует), воруют. Ни о какой свободе и речи не может идти. Страны расконвоировали. Конвойники остались не у дел. А конвой «на свободе» страшнее конвоя «на службе».

Мелкое воровство рядовых сотрудников, рабочих расцвело пышным цветом. «Приватизированные» предприятия разворовываются до фундаментов. Самые крупные «куски» отхватывают «эффективные собственники». Затем они исчезают в неизвестном направлении. А по мелочам доворовывают остальные обитатели нашего социального гетто, «дорогие россияне».

«Хозяевам» это повальное мелкое воровство в какой-то мере даже выгодно, исподтишка поощряется. Они воруют по-крупному, остальные — по-мелкому. Но суть от этого не меняется. Бесстыдство становится нормой жизни. Оно круговой порукой соединяет раба и господина. Хозяин, как правило, хорошо осведомлен, кто ворует, когда и сколько. Но попустительствует до допустимого предела. Работник, воруя, знает, что знают. И он сидит на таком «крючке», что сорваться с него ему уже и трудно, и опасно. Сегодня власть придумала новые «крючки» — ипотека и приобретение товаров в кредит. Все набрали товаров в кредит. Потеряют работу — ни тебе ипотеки, ни кредита. Отсюда — страх и покорность. Некоторые склонны петь дифирамбы в адрес народа, так называемых «простых» людей. Пьют, бездельничают, вешаются, вырождаются. Но народ все равно воспрянет, возродится. Каким же таким чудом? В реальной жизни чудес не бывает. Нужно честно признать, что люди сегодня поражены смертельно опасным вирусом мелкобуржуазной психологии. Под «кожу» народа запустили прожорливого клеща — частный интерес. Я сам, мой благополучный дом, моя семья — а всё остальное неважно. Ни мир, ни страна, ни общество. Да и на соседа, на товарища по работе — наплевать.

Напомню, что гитлеровцы на оккупированных территориях СССР провозгласили частную собственность высшим достижением экономического устройства «народного хозяйства». Они всячески способствовали появлению «бизнесменов» разного калибра из местных «унтерменшей» (недочеловеков).

Заводить частные предприятия оккупанты разрешили чиновникам, набранным из предателей (бургомистрам, старостам, полицаям и т. д.). Историками подмечено, что наибольшим «рвением» отличались перед захватчиками те бургомистры и старосты, которые владели крупными ресторанами, магазинами, гостиницами, мастерскими.

Не пора ли и нашему, российскому бюрократическому режиму разрешить чиновникам заниматься бизнесом. Ведь они и так, через подставных лиц, им занимаются. И все об этом знают.

Нечего себя обманывать. Когда-то могучий советский народ устал нести «всемирную вахту» справедливости, мира, добра. Соблазнился ваучерами, земельными паями, инвестиционными «перспективами» («Ну, вот я и в «Хопре»!), дивидендами с акций.

Разрешили свезти со всего мира подержанный автохлам (на Западе не знали, куда его девать, свалок не хватало). Кудахчут — много автомобилей, значит, народ богатый. Да не богатый, а больной! Соблазнённый. Дикарю — бусы. Совку — подержанный «Опель». Как голодному дитяте — дешевый леденец. Чтоб не вопил. Продумано.

Развратились люди на всей этой дребедени. Словно оборотни в жуткое полнолуние из товарищей и братьев, друзей и добрых знакомых явились вдруг чудовищными «лёнями голубковыми». Мелкими собственниками. «Компаньонами».

Когда обман с ваучерами и акциями стал очевиден, когда грянул дефолт 98-го года, вся эта мелкобуржуазная масса никакого сопротивления не оказала. Впрочем, не было сопротивления ни в 91-м, ни в 93-м.

Кто-то хватается за пушкинское — «народ безмолвствует». Т. е. пока — молчание. Но — народа! И молчание это угрюмое, грозное. А потом и до толстовской «дубины» недалеко. И пойдет она «гвоздить», и пойдет!

Меня же мучает страшный вопрос: «Может, молчание — не народа? Может, молчание — пустой могилы?»

Кончился ваучерно-инвестиционный цикл развращения обманом, так разрешили воровать. Расплодились риэлтеры да нотариусы. Пьянь подзаборная родную мать топором убьет. Пенсию не позволила пропить. Брат с сестрой смертным боем по судам дерутся — наследство делят. Дурят друг друга на земельных паях.

Всё глубже могила мелкобуржуазности, дешёвого хапужничества. Упорно сами себе её роем под телевизионными прицелами надзирателей. Они-то уж постараются, чтоб из могилы было не выбраться.

Стихия мелкого воровства и стяжательства, явленная нам вместо народной жизни, — залог возможности воровать по-крупному. Крупный вор — кормилец чиновника, бюрократа. Бонапарты и бонапартики — порождение мелкособственнической стихии. Эта стихия и есть массовая опора криминально-бюрократического режима. Зря надеются новоявленные «вожди», что вместе с надзирателями останутся у края могилы. Не позволят. В ту же могилу скинут.

Трагична в этих условиях судьба рабочего человека, «рабочего класса».

Никакой он не «революционный», и не передовой «рабочий класс» в Чувашии. Крайне слабый, безвольный, разложившийся. О независимых местных профсоюзах говорить и вовсе нелепо.


* * * | Моляков - Федоров: опыт противостояния | * * *