home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Тиму повезло больше - он упал прямо в кресло. В мягкое такое, кожаное…

- Если это кресло шефа СБ - то я дозагадывался! - запоздало поморщился Тим. И - огляделся.

Если это и кабинет, то уж никак не СБ-шный. Разве что - Инквизиция… Если они, разумеется, украшают свои кабинеты изображениями крылатых демонов и драконов. И тонируют свои стены под чёрное с серебром.

И пишут рунами…

Тим только сейчас заметил на столе рукопись, самый настоящий свиток, до половины покрытый рунами. Любопытство взяло верх, а надпись показалась знакомой… Мальчишка взял свиток, перемотал на начало и углубился в чтение… М-да, не один Тим, видать, говорит: «Не прав был Профессор, всё не так было!». Интересно-интересно…

- Та-а-ак! А это ещё что у нас развелось от сырости? - громыхнуло от двери. Подойди говоривший ближе - и Тим наверняка нокаутировал бы его своей макушкой, так подпрыгнул от неожиданности.

Совсем ошалев, мальчишка обратился к стоящему в дверях молодому человеку в чёрном:

- Ну - заходите, заходите!..

- Спасибо… - чёрный вошёл, то ли наслаждаясь наглостью своего гостя, то ли просто не зная, что и сказать. - Может, ты меня ещё и кофейком угостишь? С Тари.

Тим усмехнулся: неужели он таки стал хозяином неизвестного кабинета? Но где тут кофе… И что такое «Тари»… Но терять лицо из-за такого пустяка… Вспомнить, что ли, Шейд?

- Тари кончился, - как можно скромнее сказал Тим. - Могу предложить «Ночь над Ханаттой».

- Та-а-ак. ты уже и ревизию моего бара провёл?! - не выдержал чёрный.

- Какого-такого бара?!

- Винного. Ну и как тебе тари?

- То есть?

- Ну-у, ты же говоришь, что он уже закончился? В прошлый раз Славик тоже выжрал три бутылки… Но весь комплект… Ты тут что - с моего отлёта?

- Нет, я тут на ПМЖ… - сострил Тим, понимая, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.

- Ты, часом, не родственник Загорского? - поинтересовался чёрный.

- Нет, я Тим. А ты кто такой?

- Гость… кажется… Хотя, пока не прилетел сюда с Центавры Главной, был уверен, что я хозяин этого особнячка. Артагорт, литератор, к Вашим услугам.

- Артано Гортхауэр, что ли? - Тим опять решил поиграть словами и не сразу понял, за что его подняли в воздух и тряхнули, удерживая за подмышки. Внезапно Тим улетел обратно в кресло, так и не выпустив свитка, а Арт поморщился:

- Ты что, пирожки с горохом сегодня ел, что ли? Или заклинание «Супер-Шыт» отрепетировал?

Тим вздохнул:

- Пирожки. Завтракал…

- У меня нет пирожков в загашнике. Заказывал, что ли?

- Нет, один знакомый вампир принёс. СБ-шник…

- Вампир-СБ-шник? Из 13-го?

- Ага?.. А что?

- Прав был один… Только он говорил - за дней семнадцать найдут. А тут - за пять…

- Что - за пять?

- Забудь… А что ты тут с моей рукописью делаешь?

- Читаю, что же ещё с ней делать?

- Значит, - усмехнулся Артагорт, - ты утверждаешь, чудо конопатое, что понимаешь этот язык? Ну читай, читай…

- А что тут не понять…


«В Барад-Дуре царило оживление: приехали странствующие лицедеи! Не каждый день такие гости посещают Повелителя Зла! (А при нынешних-то россказнях про Саурона-Гортхауэра многие верят, что Саурон Страшный беседует с менестрелями не иначе, как в пыточной камере, что на двадцатом подземном этаже Замка-Крепости, и желательно - после двухдневной выдержки под присмотром палача! Верят - а потому и избегают путей на Юго-Восток.)

Редко кто из актёров, лицедеев да менестрелей рискнёт забрести в этот неуютный мрачноватый край, но уж ежели забредут - никто потом не пожалуется, что они не пользовались вниманием и благожелательностью зрителей. Зрелища ценились в этом краю, и не только служащие тут люди да кхарды с юга приходят на представления, частенько сюда же являются и орки Шагоха, склонные к лицезрению прекрасного.

А затем, перед самым представлением, появляется Владыка. И у многих, впервые пришедших, вырывается либо вздох облегчения, либо разочарования - смотря кем Саурона считали: деспотом-изувером или богом на земле. Потому что пришедший - простой человек с виду, только печаль в глазах несусветная. Черны одежды его, да светел железный венец…

Слушает Саурон заезжих менестрелей, а порой и сам лютню берёт. И тогда уже - совсем как в сказке: не каждый день поющего майя услышишь… Но чаще не поёт, а слушает Владыка Мордора. И народ внимает менестрелям, любуется игрой лицедеев.

Жаль лишь, что куда чаще появляются в Мордоре не те, что от смелости и желания своими глазами увидеть то, что недоступно, прибывают, а те, кто явился, потому что им уже совсем нечего терять: разорившиеся неудачники, решившие, что и смерть в Мордоре лучше долговой ямы, да надеящиеся на вечно-авантюрное «авось»…

К сожалению, эти приехавшие были как раз из вторых. Житель Земли назвал бы их цирком уродцев, но на Арте не было такого понятия. Зато была сама группа авантюристов, возящих по деревням и весям разные диковинные существа да показывающая их за деньги. Но, видимо, не приносила прибыли эта идея в мире, не знающем даже зоопарков, вот и решились они направить свои стопы в Чёрные Земли. Или надеялись продать что из диковинок-уродцев Властелину?

- А вот у нас, только у нас - бородатая леди! - нахваливал главный.

Сау невольно поморщился в душе: подобный лёгкий генетический изъян можно исправить одним движением руки, но тогда, кажется, несчастная леди лишится последнего заработка. Внешне же он остался беспристрастным: нельзя проявлять негативные эмоции, это может здорово напугать гостей, и так уже наслушавшихся страшных сказок и сплетен…

- Зверь невиданный в здешних краях! Кто угадает его название - тому поощрительный приз!

Животное, грациозное, словно пантера, но маленькое, как кролик, сидело в клетке, изредка издавая протяжные ноющие звуки. Шепотки прошли по рядам зрителей. Саурон с иронией посматривал на недоумевающих. Он-то знал, что это за зверь, и не с одним уже довелось ему встречаться, а когда-то в Гондоре именно его собратья спасли Владыке Мордора жизнь. Было это, помнится, во времена Королевы Берутиэль. Но разочаровывать гостя так быстро… Да и опять же - не призы раздаривать, а подзаработать приехали сюда лицедеи.

- А посторонитесь, дайте-ка я посмотрю! - приятный баритон разнёсся над народом, и сквозь толпу протолкался здоровенный орк в парадном одеянии. Он протянул руку к клетке, и стоящий рядом служка в ужасе отпрыгнул: боязнь орков у людей врождённая. И давняя, как расизм у эльфов.

Взяв клетку, орк поднёс её к лицу, хмыкнул, распахнул дверцу и вытащил зверя наружу. Гости-лицедеи замерли, уже представляя, как кинет сейчас гоблин несчастную зверюгу себе в пасть и слопает, не подавившись, к увеселению своего господина.

Знавшие же этого орка обитатели здешних земель откровенно подсмеивались с испуга на лице гостей: миролюбивее и добрей Шагоха среди орков никого нет! Помнится - именно он заступился в своё время за одного странного невысоклика, забредшего в Барад-Дур. За того самого Тукка, которого потом прозовут Чёрным Хоббитом.

Теперь же Шагох положил зверя на сгиб руки, а второй рукой почесал за ухом. Зверь вытянулся поудобнее и удовлетворённо замурлыкал.

- Кот - животное известное, - проговорил орк, - Если кто и не видел - то слышал уж наверняка, со времён легенды о Гондорской Неназываемой Королеве и её кошках… А вот кто мне скажет, отчего так занудно кричал этот кот, учитывая, что он сыт, а? И что будет, если я его отпущу сейчас на землю…

- Сбежит!

- И кому-то прийдётся оплачивать потерю!

- Кинется искать свою королеву!

- Нападёт на толпу, если смел!

Шагох поднял руку. Установилась тишина.

- Ваши версии хороши, но! Но я утверждаю, что он будет есть траву!

- Этого не может быть! - вскричал кошачий смотритель, - Кот ест мясо, он же хищник! Мне лучше знать!

- А я говорю, что будет есть траву!

- Пари?

- Пари! А на что спорим?

- Если ты выиграешь - возьмёшь у нас то, что тебе приглянётся. Но - что-то одно! А если проиграешь - двести монет даёшь нам! Идёт?

- Охотно! Все слышали условия спора? Ну и ладушки! А теперь смотрите!

Шагох поставил кота на землю. Тот сперва было попробовал вцепиться когтями в орка - так ему понравилось на руках, но не сумел. Постоял пару секунд… И вдруг метнулся к высокой траве возле клетки и принялся с жадностью грызть её!

Толпа взревела - кто от восторга, кто от досады, а кто просто так, за компанию. Но кота эти вопли ничуть не смутили: он продолжал невозмутимо пожирать зелень, откапывать лапами корешки и жевать их с невиданным наслаждением, то занудно мявкая, то блаженно урча… А потом, наевшись, принялся валяться по земле, как перепивший мужик, выбравшийся из придорожного трактира.

Тут уж удивился и Саурон. Знал он эту травку, отвар из неё - прекрасное сердечное и успокаивающее средство. И встречается она редко, а корень, из которого отвар готовят, только ко второму году силу набирает… Но чтобы на кота она, как вино на мужика, действовала?! Чудеса, да и только!*

- Проспорили, ребята - показывайте, что у вас есть! Выбирать буду! - взревел Шагох, перекрикивая вопли толпы. - А не выберу - так кота возьму!

Делать нечего - спор есть спор. Отказавшись от денег и побрякушек, старейший орк продолжил осмотр зверинца. Пятнистый единорог (не настоящий, а просто олень-уродец) вызвал лишь пожимание плечами. Змеи-оборотни из Последней Пустыни тоже не впечатлили. Ну а привычный в Мордоре мумак только этим бродягам и мог показаться диковинкой. Интересно - как его рекламировали? Как «зверя с двумя хвостами» или придумали что поумней?..

Обход клеток занял более получаса, и сам Саурон решил составить компанию орку. Так вдвоём они ходили от клетки к клетке, когда Саурон замер у одной. Сидевшее в ней существо было невысоко ростом и одето в неимоверные лохмотья. Когда зрители подошли к клетке, оно вскочило и, сильно прихрамывая, отбежало в угол, где буквально вжалось в прутья, искоса поглядывая на подошедших единственным глазом. Только обширная клочкастая борода позволяла распознать в этом измождённом существе гнома.

- А это что такое? - спросил Саурон.

- Это гордость нашей коллекции - сумасшедший гном! Он абсолютно безумен, и даже говорить не умеет!

Саурон ещё раз пристально взглянул в лицо гному, а затем медленно повернулся к главному бродяге.

- Продай мне его!

- Э не-е-ет! Проси что хошь, но этого я тебе не отдам! Именно от него у нас всегда прибыль есть!

- Я много заплачу тебе!

- Нет!

- Озолочу!

- Всё равно нет!

- А не боишься, что правдой окажутся слухи о моём коварстве и жестокости, что велю бросить тебя в темницу, а зверинец твой попросту конфискую! А?

- Если б ты был жесток - ты давно сделал бы это! - нахально ответил главарь. - А если сделаешь - так тогда всё едино! Но пока я свободен - сказано: не продам! Не продаётся он!

- Погоди, Владыка, дай я улажу! - встрял в разговор Шагох. - Эй, ты, надсмотрщик шакалов и мумаков, ты мне проиграл ЛЮБОЕ существо, так? Так! Ну дык вот: я беру этого гнома! И не вертись: я не владыка, церемониться не полюбляю… А отдашь - и чести не нарушишь! Решай!

Главарь, посмотрев на верзилу-орка, на его кулаки, недовольно пробурчал:

- Ты умеешь убеждать! Хм. Ну ладно, забирай психа, пока я не передумал!

- Владыка, этот гном твой! Забирай его как мой подарок! Хотя ума не приложу, на что он тебе…


В замке Саурон велел отмыть и переодеть гнома, но тот вырывался и царапался, как зверь. А затем вырвался и бросился бежать вниз, в тёмные подземелья.

Там он облюбовал себе самый тёмный закуток, и поселился там.

Пищу он принимал, но за всё время не проронил ни словечка. Мог часами сидеть неподвижно, уставившись в одну точку.

Все старания медиков ни к чему не приводили: разум не возвращался к бедняге.


К нему привыкли, подкармливали и не обижали. Но народ недоумевал: зачем понадобился этот полоумный Владыке.

И никто, совсем никто не знал, что было в один из первых дней после приезда бродяг. В тот день, когда Саурон лично спустился в комнатку в глубинах подвалов, облюбованную этим гномом…


Саурон зашёл в комнату и сочувственно посмотрел на одноглазого хромоножку, настороженно зыркающего на него из клочьев своей бороды.

- Ну здравствуй, Фрайн, сын Трора. Здравствуй, сын Короля Под Горой.

Гном молчал и испуганно жался в угол, выискивая, где потемнее. Его единственный глаз сверкал, как глаз маленького хищного зверька, готового кусаться до последнего, но не видящего, что же есть опасность и есть ли она вообще.

Саурон продолжал, стараясь говорить как можно мягче:

- Где же тебя носило-мотало? Как же вышло, что ты, герой битвы с Азогом у ворот Мории, Король, Кузнец и Кольценосец - и вдруг оказался в этом пакостном бродячем зверинце?.. Что могло помутить твой разум? Что же увидал ты такого, что и тебе не по силам пришлось?..

Во взгляде гнома по прежнему не было ни капельки разума.

Саурон осторожно протянул вперёд руку и коснулся седых лохм гнома. Фрайн вздрогнул, но затем звериным чутьём почуял, что его не собираются обижать, и подался вперёд, как пёс, ожидающий ласки…

Саурон примостился поудобнее рядом с гномом и тихо заговорил:

- Я хочу рассказать тебе сказку. Давнюю сказку о событиях не столь уж далёких, если мерять не человечьими, а долгой гномьей жизнью. Сказку, которую я помню хорошо, и которую никому ещё я не рассказывал.

Было это в те давние времена, когда Трора и его народ потеснили с севера огромные и злобные драконы, не подчинявшиеся никому, и он отступил немного на юг, к Одинокой Горе. Гора и раньше принадлежала его народу, а теперь стала единственной родиной. Множились тоннели, шахты. А уж чем-чем, а каменьями драгоценными да металлами благородными Одинокая всегда славилась! Так что богатели тамошние гномы не по дням, а по часам, благо - покупателей на их изделия было всегда полным полно… И ведь не только оружие в торг шло! Ювелирные побрякушки да кубки давно искусство Курумо переплюнули! А уж игрушки да прочие механические приспособления! Ярмарка в Дейле стала тогда самой популярной на севере Эрэкора! Разве что Чёрные Гномы земель Авари были ещё искусней. В общем, жили гномы припеваючи, творили в своё удовольствие, а поскольку денег у них было всегда с излишком - и сами не брезговали купить какую диковинку почудней. Зная об этом, в Подгорное Королевство прибывало множество торговцев из самых заокраинных земель.

И вот как-то прибыл один из Земноморья. Ты не знаешь, наверное, где это, думаешь, что Средиземье - это весь мир… Но есть на другой стороне нашей планеты Западный Материк. А возле него, в южном полушарии, и располагается Земноморье. Там множество и людей, и совершенно других существ. Там же полно и драконов, но они не в ссоре с людьми, и поэтому чаще помогают, чем вредят. А есть там и совсем крохотные комнатные дракончики, ростом немногим больше фейери-драконов с Тайкора.

Вот яйцо одного из этих дракончиков и привёз торговец вместе с другими диковинками. Гномы, ясное дело, тут же и купили это яйцо. Будучи опытными механиками и техниками, они соорудили инкубатор, и в положенный срок из яйца вылупился крошечный огненно-красный дракон. Дракончик.

Тут уж и самые недоверчивые из гномов убедились, что есть на свете такие малютки. И оставили его жить у себя.

Нельзя сказать, что его невзлюбили или специально обижали - но в поведении своём гномы уподобились малым детям. Как дети, которые обижены за что-то на взрослых, частенько пинают и бьют своих кукол, похожих на взрослых видом, но не размером, сгоняя на куклах свою злость на тех, кого побить силёнок не хватит, так и гномы, в сердцах которых жил неистребимый страх перед большими драконами, сгоняли своё зло и раздражение на дракончике, так похожем на драконов Средиземья всем, кроме размеров… Они ведь знали, что он не в силах ответить. Они не старались сделать дракончику больно специально - как дети не думают никогда, что их игрушке может быть больно или обидно. И всё же - шпыняли, щипали и награждали пинками.

Он жил среди них своеобразным мулей, изгоем, «дракончиком для битья», которого пинали и стар, и млад, отдувался за чужие проблемы. Он не встречал ни капли сочувствия - и это тоже не удивительно: какое же сочувствие к драконам может быть у гнома!.. Безрадостно текли дни дракончика, единственная вина которого в жизни была в том, что он был драконом, хоть и маленьким. Он давно убежал бы от щипков и обид - но бежать ему было попросту некуда: кроме Подгорного Царства он ничего не знал. Тут был его дом, хотя и безжалостный и неуютный…

Единственной радостью в жизни дракончика было - летать! Он мог часами висеть в тёплых струях воздуха, восходящего над Дейлом, красуясь рядом со своими собратьями - бумажными змеями-драконами, которых любили запускать с крыш городские мальчишки. А мог стрелой рассекать прохладные струи горного поднебесья, тенью проносясь над сверкающим льдом или изумрудной травой. Но - радость полёта была лишь отдушиной, и после счастья свободного полёта дракончик возвращался в обыденный и опостылевший мир гномов под горой: он ведь был всего-лишь маленьким комнатным дракончиком, и лететь ему было некуда: он не знал других краёв, кроме того, в котором родился и вырос…

Но однажды один молодой гном так поколотил дракончика, что сломал бедняге крыло, и даже осколок кости торчал из кожи. И никто не заступился за дракончика.

Тогда дракончик решил, что лучше уж смерть, чем такая вот жизнь, и сбежал куда глаза глядят. Ведь жизнь у него теперь стала совсем отвратной: его лишили последней радости - Полёта!..

Долго ли, коротко ли шёл дракончик, того неведомо. Продрог, ослаб от голода и холода. Без воды совсем пересохло во рту. И смерть бы пришла уж за ним вот-вот, да на счастье повстречался бедняге бродивший в тех краях Саурон. Пожалел он дракончика, вылечил ему крыло своей магией, накормил, напоил. И, надо сказать - совсем не удивился он, увидав такого крошечного дракона: с Земноморьем Мордор давно торговал. А когда дракончик поправился чуть - расспросил его Саурон, откуда же взялся он в этих краях и куда шёл?

Рассказал ему дракончик о своих печалях и обидах, и о том, как ушёл он искать лучшей жизни, потеряв последнее утешение.

То ли просто пожалел его Саурон, то ли вспомнил сломанные крылья своего Учителя - но решил он помочь малышу. И сказал он дракончику:

- В счастливый день ты попался мне, малыш. Знаешь, какая скоро будет ночь? Ночь, которая раз в пять лет бывает! Ночь, в которую цветёт папоротник. Ты не думай, папоротник сам по себе цвести не умеет, но раз в пять лет в его зарослях появляются алые цветы. Не простые это цветы, а венчики, в которых покоится вечное Пространство. Они - проколы в другие миры, и, говорят, сквозь них можно даже выйти на Дорогу, хотя мне это, увы, не по силам… В центре цветов этих - Межгранная Пустота, бездонная и безграничная. И если склонится над цветком кто-то несчастный и обездоленный и попросит о помощи - сила Древнего Пространства придёт к нему на помощь. И исполнится любое желание, только загадай!

- Но зачем ты рассказал мне про это? - спросил дракончик.

- Далеко-далеко за морями есть благословенный край - Земноморье. Там живёт множество таких же дракончиков, как и ты. Но относятся к ним там не в пример лучше, и жизнь их счастливее. Загадаешь над цветком, чтобы вернуться на родину предков, в Земноморье - и окажешься в мире, где тебя будут любить и никто никогда не обидит…

Видя недоверие в глазах дракончика, майя достал из сумы палантир и показывал малышу диковинные виды далёкой земли, где резвится множество таких же маленьких дракончиков. И растаяло недоверие во взгляде…

А затем мятежный майя и дракончик летели далеко-далеко на север, в долину, где в это ночь зацветёт папоротник. И Саурон показал дракончику это место, и оставил дракончика там. И напомнил:

- Загадай, чтоб оказаться в Земноморье. Это для тебя - наилучший вариант. Любое желание может выполнить цветок папоротника - но не ошибись, чего пожелать…

Саурон улетел, а дракончик дождался ночи, и когда в траве загорелся алый цветок с лепестками, сложенными граммофонной трубой, да с тычинками, висящими в чернеющей пустоте посерединке цветка, алый дракончик склонился над цветком и загадал своё Самое Сокровенное Желание.

…А через несколько дней огромный красный дракон Смог напал на Подгорное Королевство, что в Одинокой Горе. И гномы не оказали ему никакого сопротивления: их парализовал вид шрама на крыле дракона: след зажившего перелома…


________________________

* - на Земле эту траву называют валерьянкой.»


- А что было дальше? - спросил Тим.

- Дальше? - Артагорт вздохнул. - Насколько я знаю, Фрайн так и не поправился мозгами, безумие не отпускало его. Он по-прежнему жался в тёмные уголки подвалов Дол-Гулдура, да так со временем там и помер в безумии…

- Но почему? Почему?..

- Кто знает… Может быть - он-таки добрался до Одинокой Горы, и сам увидел Смога. И не столько дракона, сколько шрам на его крыле. След от зажившего перелома. Того перелома, который именно он, Фрайн, когда-то и устроил маленькому комнатному дракончику из далёкого Земноморья. А согласись - осознавать, что твой народ погиб, а выжившие лишились и славы, и богатства, и родины - и всё это по твоей собственной вине и глупости - такая ноша потяжелее всех войн будет… Видимо - этого-то и не вынес рассудок старого гнома…

- Мне ещё одно непонятно: почему дракончик сжёг Дейл? Ведь там его никогда не обижали! Или он мстил им уже за то, что они дружили с его обидчиками?

- Не думаю, - Артагорт машинально поправил хайратник на лбу. - Скорее - тут другое. Когда он пролетал над рекою, то вода испарилась от жара его нового тела, пылающего жаждой мести, и поднялся густой туман. В тумане воины города видели летящего дракона, но решили, что цель - они, а не гномы, благо, такие прецеденты с другими драконами были уже во многих городах, ну - и открыли пальбу по низколетящей цели. А кому же приятно, когда по тебе стреляют? Вот Смог и ответил. Впрочем - если бы он разглядел сквозь туман знакомый с детства город Дейл - я не уверен, что он атаковал бы. Ведь это место было единственным светлым пятном в его памяти…

- Но он же и потом ловил жителей и лопал их!

- Бывало. Бывало, конечно. Но Дейл к тому времени был уже не тот, а потом - голод не тётка, а умишком дракончик совсем не продвинулся, хоть и вымахал до неимоверных размеров! Животом думал чаще, чем башкой…

- Арт, мне ещё одно непонятно. Почему дракончик загадал такую вот глупость, потратил своё желание на месть? Ведь он же мог бы вернуться в Земноморье, туда, где он был бы действительно счастлив!

- А ты уверен, что он ВЕРИЛ в то, что существует такой вот благословенный край, что он не воспринял весь рассказ Саурона как новую сказку про Драконий Рай. Похоже - он просто не поверил, что такое счастье возможно… А впрочем - решиться уйти в неизведанное - это удел настоящих больших Драконов, мудрых и рассудительных, тех, у кого душа крылата… В то время и среди больших драконов Драконы были редкостью. Так чего же хотеть от маленького дракончика, который предпочёл сиюминутную мелочную радость - месть. Мелочный. Не Душа - душонка. Не Дракон - дракончик. Маленький и испуганный, хотя и выросший внешне. Ты знаешь - мне его по-прежнему жалко… Впрочем - жалость к дракону с одной стороны и Ваше понимание текста и знание праоснов с другой стороны - не избавят от одного неприятного разговора. Так что - плиз, рассказывай, как ты тут очутился, в запертом и поставленном на охрану особняке, да ещё и никого и ничего не потревожив. Знавал я одного подобного… любителя текстов, но он их сперва копировал, а потом расшифровывал на лаптопе. В общем - брысь с моего кресла и начинай рассказ. Всё по-порядку…

Тим взъерепенился: не хватало ещё только новых допросов! Кажется, Арт это понял, потому что властно взял мальчишку за плечи, встряхнул и зло как-то сказал, почти выкрикнул:

- Смотри мне в глаза!

Тим вскинулся - и утонул в этой бездне серых глаз. Словно перестал существовать, слившись с этим странным хозяином здания и автором рукописи.

Мгновение спустя всё кончилось…

- Значит, Земля… - вздохнул Арт. - Второе Средневековье. Надо же, а я думал, что папоротник цветёт только на Арте… Видать, хорошо тебя достали, раз Цветок ты нашёл…



Глава 10 | Чёрное Солнце | Глава 12