home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

- …Ну, как вам история? - усмехнулся Тим, и мысленно добавил: - Хотя вряд ли они захотят её пересказывать дальше…

Смолчал Тим и о другом. Тогда, (сколько же дней назад?!), увидев в руках Тима эту книгу, Артагорт поучительно начал:

- А вообще очень красиво наблюдать морфизацию сказки, развитие её сюжета на примере истории про Дракона и Мистри… Ты ведь уже читал её, Тим?

- Ага… - кивнул мальчишка…

- Ну так вот, не показалось ли тебе странным, что, допустим, дракон похищает принцессу, а её папочка-король нет, чтобы снаряжать крестовые походы и карательные экспедиции против несчастного похитителя один за другим, так он вообще так ничего за всю сказку и не совершает! А вся миссия освобождения сваливается на голову весьма злобного, коварного и подлого то ли рыцаря, то ли вообще пройдохи!

- А, может, это условием короля принцессу должен был освободить жених! - заступился за сказку Тим.

- Может быть, конечно… - с видом провокатора ухмыльнулся Артагорт. - Но вообще-то в сказках каждый винтик шлифуется, каждая взаимосвязь в часовом механизме легенд… А тут вдруг так!.. Меня это долго удивляло, пока в одной старой книге я не натолкнулся на ранний вариант этой истории! И представь себе, король не вмешивался в историю похищения потому, что его вовсе и не было! Да и Мистри была отнюдь не принцессой: эта история называлась тогда не «Дракон и Мистри», а «Повесть о страшном Драконе и прекрасной девице Мистри.»! Вот так, ни много и ни мало, девица-дворянка, а не принцесса! Да и свадьба её с Бернардом - не политический шаг и заговор был, а так, традиция, смотри сам: «Жили когда-то неведомо где прекрасная девица Мистри и неплохой молодой господин Бернард. Ещё в детстве их, как водится, обвенчали. Теперь Бернарду стукнуло - 20, а Мистри - 17. До свадьбы оставалось три дня…»

- Забавно получается…

- И не говори! Да и жених не такой уж и подлец, просто чванливый дворянин среднего достатка. Смотри сам, чем он занимается в этой версии вместо плетения интриг и подкупа Учителей и Проповедников: «Тихий вечер. Сад. Замечтавшийся молодой человек следил за медленным и ленивым дефилированием луны по чернильному небу. В душе он давно уже чувствовал себя солидным семьянином, уважаемым серьёзным человеком. И, как всяческий серьёзный человек, сидел в саду своей ненаглядной (вернее - пока что её отца) не с целью увидеть будущую жену, а собираясь поймать недобросовестного сторожа. Ведь эта неблагодарная скотина уже третью ночь изымала хозяйские отходы для удобрения собственного драного клочка земли. Ещё раз оглядев собственническим взглядом округу, он затаился в кустах на пять минут. И надо ж было так случиться, что именно в эти пять минут сторож утянул бесценный груз. «Однако, - подумал Бернард, - всё утащить ему всё равно не удалось». И с гордостью оглянувшись на кусты, он, злобно стуча сапогами, пошёл домой.

Всё тот же вечер. Дальняя комната. Красивая девушка, лёжа на старом добром скрипучем диване, глядела в зарешёченное (на всякий случай) окно. Зная, что судьба давно расписана по минутам, она всё же чего-то ждала. Ждала она давно. Ещё давно, лет в восемь, сидя на коленях у молодого пророка (после чего и появились решётки), она узнала, что впереди её ждёт веселейшее приключение, которое изменит всю её жизнь. Итак, глядя на весёлую рожицу луны, подпрыгивающую на радостях, после дня рожденья, она пыталась сфокусировать взгляд на этом самом приключении. Тень не уменьшилась.

Город спал. В тишине постукивал по крышам мелкий дождик, помяукивали где-то кошки, покрикивали и постукивали ночные сторожа… Лишь в одном доме бегали слуги, плакали барышни и прицельно падали в обморок прямо на кресла. Громкие крики никого однако не привлекли.» Ну - и так далее… Как видишь, развиваясь, сюжет морфировал, и вот уже главный оппонент Дракона становится всё хуже и хуже, пока не превращается в такое чудовище, что проигрывает Дракону даже с первого взгляда… И, кстати, меняет дворянское имя Бернард на простонародное «Эндрю». Девица становится Принцессой, чтобы появилась интрига и новый виток подлости в жизни главного антигероя.

- Зато неясно, зачем исчез из сюжета Молодой Пророк, - вздохнул Тим. Видимо - этот образ врезался мгновенно, хотя и был лишь в одной фразе…

- Не знаю… Вот тут уж - точно не знаю! Могу лишь предполагать… То ли рассказчик решил, что сцена с девочкой на коленях у Пророка сильно напоминает «Алые Паруса» Грина, и отдалил сказку от другой сказки… То ли, рискну предположить, Пророка выбросила сама ткань Сказки, почувствовавшая, что два Пророка в одной сказке - это уже многовато…

- Два пророка?! Что-то я там второго в упор не заметил!

- И всё же он есть… Вернее - появился в поздней редакции, когда Дракон стал Золотым… Видишь ли, по традиции мира легенд Золотой Дракон - это Оракул, Пророк, так сказать… Невероятный, невозможный Золотой Дракон, умеющий превращаться в человека и знающий все пути всех нитей будущего и прошлого… И всё же - существующий, невзирая на свою невозможность!.. Вот Сказка и подкорректировала себя…


Удивительно - но вскоре сказка о Драконе и Мистри странствовала меж звёзд вместе с другими, и Тиму стало немного совестно. Он больше не рассказывал таких бесшабашных сказок. Он вообще не рассказывал сказок, только слушал и порой пересказывал услышанное. Лишь однажды, когда те же звёзды-близняшки попросили его «ещё что-нибудь о драконах» - он рассказал им сказку «Дракончик». Ту самую, что прочёл в день своего знакомства с журналистом и литератором Артагортом, свалившись к нему домой.

И всё… Дальше он только слушал…

Порой хотелось рассказать что-то из своей прошлой жизни. Но тут же набегала тоска по друзьям, которых давно уже нет… И не Факел тому виной… Причуды жизни, зашвырнувшей его далеко-далеко, и не столько в «куда», сколько в «когда»… А со временем, увы, не поспоришь…

Становилось так грустно, что хоть волком вой. И тогда Тим поднимал к глазам руку с хрустальными часами, и смотрел на замёрзшее Время. На удивление - лёд часов оттаивал холод тоски, размораживал стынущую на холоде звёздных ветров душу.

Становилось легче, и снова можно стоять днями, неделями и месяцами, слушая сказки других. Сопереживая их героям. Ведь так легко сопереживать тому, кого ни разу в жизни не видел. Это сопереживание ни к чему не обязывает. И о нём можно так легко забыть… И разлуки - не разлуки, если они не прошли через твоё сердце, и тоска - не тоска, и боль - не боль… Игра… Игра в тоску. Игра в боль. Игра в смерть друзей. Игра в сопереживание. Всё понарошку. А когда накатит настоящая, живая боль, готовая прорвать душу и выплеснуться наружу потоком эмоций, лавиной слов, сметающих всё на пути - можно достать «носовой платок» в виде прозрачных часов и выплакаться в него. Погасить воспоминания, не выпустив их наружу… Оттаить душу и заморозить боль.

Рассказать, как сдавал экзамены на Жреца? Не хочется. Рассказать об играх в Севастополе? А зачем? Поведать, как шлёпнулся к Артагорту в кабинет? А нужно?..

Главное - держать Факел. Просто держать… В конце-концов, он добросовестно пересказывает чужие сказки, распространяя их по миру. Так зачем плодить свои? Не в этом ведь смысл, а в поддержании этого ровного горения, этого оранжевого пламени над головой. Сердце Мира. Красиво… Вот пусть и горит… А остальное - зачем?..


И Тим жил. Часы. Дни. Месяцы. Годы…

Он не думал о том, сколько времени прошло с тех пор, как он занял этот пост.

Как-то раз он услышал сказку об одном титане, который взялся сменить своего умершего брата, поддерживавшего свод мира. Благородное дело. Великая цель. А затем - через время - к нему явилась богиня, в которую он был влюблён. Она предложила ему свободу, обещая своими чарами сделать так, чтобы небосвод никогда не обрушился на Поднебесную. Но титан прогнал её, потому что гордился своей миссией и боялся предстать перед самим собой трусом. А затем долго раскаивался в содеянном. Он понял, что он потерял себя, помогая другим.

Сказка запала в душу. Тим понял, что и он, подобно тому титану, постепенно теряет себя. Становится таким же холодным и равнодушным, составленным только из самоощущения собственной важности и значимости.

Просто долг перед другими - долг без переживания за других. Парадокс, который совершенствует и калечит душу одновременно.

Тогда стало страшно… По настоящему страшно.


Откуда-то из глубин мира пришла картина… Не сказка, а просто отрывок продолжающейся истории: китайский император в расшитых золотом одеждах, созерцающий деревянный заварной чайничек в момент чайной церемонии и произносящий сам себе:


Пламя когда-то

Жизнь принесло нам с небес,

Но если кто-то

Пламя то держит в руке -

Может творить он миры.


Мимолётный стих - как случайно задетая гитарная струна, запевшая в тишине.

«Может творить он миры…» А он, сжимающий в руках это самое Пламя, не смог сотворить даже простой сказки! Но ведь и написание сказки - создание Мира… Разве не сказки, ставшие былью - алый парус у пристани или чудаковатый стекольщик, делающий стеклянных мальчишек?!

Боль воспоминаний сорвалась с тормозов. Рванулась, чтобы выплеснуться наружу!

Рука. Рука сама поднимается к глазам, поднося Ледяные Часы. Ледяное Спокойствие, подаренное ему… Но все ли подарки нужны?! Да, это спокойствие на века, это гарантия выполнения Главного Долга! Почему-то вспомнился фильм «Терминатор-2», где робот охранял ребёнка. Робот из фильма стал героем, но от этого он не перестал быть роботом. Неужели и Тим становится таким же?!

Похоже, что да…

Решение пришло мгновенное, спонтанное: сбросить часы. Уронить их на камни и наступить, снова и снова, чтобы никогда больше не искуситься их ледяным успокоением!

Звон. Хрустальный звон… И за ним, кровью души - сказки и легенды, которых ещё мгновение назад не было! Истории, только что родившиеся в этом водовороте боли и тоски воспоминаний! И чёрной нитью почему-то вплетается в это вздох Артагорта там, в Убежище:

«Кольцо не работает. Оно родилось мёртвым! Оставалось только одно - ОДУХОТВОРИТЬ Кольцо! Себя, большую часть своей души загнать в металлическую золотистую побрякушку. Загнать ровно столько, чтобы даровать Кольцу жизнь.»

Тысячи лет на поверхности лежит, что надо сделать с Факелом. И никто этого не сделал. Тим понимает, почему никто не решился. У каждого в душе теплилась хоть какая-то, хоть слабенькая, но надежда, что придут и сменят его на этой вахте, и снова Большая Жизнь развернётся вокруг! А чтобы Факел перестал коптить в руках живых, чтобы он загорелся по-настоящему, так, чтобы светить вечно и самостоятельно - достаточно малого. Не кусочков от множества жизней подержавшихся за него. Всего лишь одной жизни. Но - полностью. Без остатка. Сразу. И не будет уже ни реинкарнаций, ни рая, ни ада… Ничего не будет. Даже пустоты.

Тим вздохнул. Он знал, что рано или поздно и его кто-то придёт сменить. И тоже будет обречён на одиночество.

Тим увидел его, этого будущего мальчишку, светловолосого, взъерошенного, опасающегося только какого-то Призрачного Корабля Духов Юга. Собственно, от Корабля он и сбежит сюда, сказав неловко: «Вот, я пришёл сменить тебя»…

Нет, не сменишь ты никого у этого Факела! Потому что Факелу будет не нужно тепло живых рук! Сейчас! Сейчас, пока не проросла в сердце тонким, но стальным стебельком, Трусость. Та самая трусость, которую столько веков принято благородно называть Инстинктом Самосохранения, чтобы не сказать правду даже самим себе…

Полыхнуло. Вся боль, все воспоминания, всё, что накопилось в душе, все несбывшиеся мечты и не успевшие даже родиться надежды - всё это влилось в громаду Факела, зазмеилось по его древним рукам, впиталось внутрь. Ослепительнейшая белая вспышка сменила оранжевое копчение.

Во многих мирах по пути этого света будут восклицать и восклицать:

- Смотрите! Сверхновая!

И удивляться потом, что она не гаснет, как простая сверхновая, а разгорается всё ярче и ярче, становясь самой яркой звездой на небосклоне.

Вот только Тим так и не увидел этого света. Тима просто не было. Совсем… И не было сказки, которая рассказала бы об этом.

Просто век от века, из мира в мир звучал удивлённый детский голосок:

- Смотрите - звезда!..



Дракон и Мистри | Чёрное Солнце | with BookDesigner program