home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ланселот

Злобин для очистки совести перелистывал дела, оставшиеся в наследство от Шаповалова. Знал, что ничего экстраординарного в папках не найдет. Обычная прокурорская рутина: труп, труп, тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть…

Мертвецы цеплялись за мертвецов и тянули за собой живых. Вот папаня подрезал раздухарившегося сыночка. Шаповалов, умница, подвел старика под превышение самообороны. Как мертвому припарка. Через сутки пришлось строчить отказник на факт смерти папаши. Умер от естественных причин — инфаркт.

Отдельно лежали два дела на милицию. По статьям «пытки» и «кража».

В первом деле по эпизоду проходил начальник отдела по борьбе с наркотиками. Шел майор по коридору в поганом настроении. Вдруг слышит, как его орлы склоняют задержанного к даче показаний. А тот не склоняется, орет только. Решил майор провести показательные занятия для оперсостава и заодно настроение подправить. Ворвался в кабинет и ну пинать задержанного. А у того руки в наручниках. Классическое «беспомощное состояние» потерпевшего, «пытки», как ни крути, тут Шаповалов не перегнул. Обычная сценка, ничего криминального, если нет свидетелей.

А они нарисовались следом за майором: мама, сестра и папа задержанного. Шум, визг, слезы! Авторитета папы хватило на возбуждение дела. Майору не повезло, мальчик оказался чист перед законом и стерилен на наркотики, повязали не того. Бывает…

Кражами промышляли всем отделом на станции метро. Подбирали подвыпивших пассажиров, парили в «обезьяннике», потом отпускали с миром. Перед этим облегчив карманы. Шаповалов подсунул им живца, менты наживку заглотили. Пока актер в «обезьяннике» играл опьянение средней тяжести, менты успели сгонять в ларек за водкой, разменяв помеченные купюры. Чем резко усугубили свое положение, воспользовавшись краденым в корыстных целях. Статья как с куста.

Шаповалов, конечно же, нажил себе врагов в серых мундирах. Но не до такой степени, чтобы пропасть без вести. Злобин уже знал, что прокуратуре дали отмашку на порку краснознаменной московской милиции. Менты пока только прядали ушами, но терпели. Только дурак станет давать сдачи, когда идет кампания. Вот потом, когда прокурорские подведут итоги и отчитаются о достигнутых успехах, тогда можно. И с превеликим удовольствием.

Нет, ни убивать, ни покупать молодого следователя, исходя из папок в сейфе, было не за что.

Злобин достал из внутреннего кармана карточку «Виза». В информационно-оперативном подразделении УСБ ее уже успели прокачать. Ответ Злобину не понравился.

Счет на двести тысяч долларов был открыт в кипрском отделении банка «Самсон» неделю назад. Деньги пришли из оффшорки, принадлежащей финансовой компании Фаддея Самсонова. Совпадение хуже некуда, особенно неприятно то, что карточкой уже пользовались, дважды сняв наличку по сто долларов в банкомате. Получалось, либо Шаповалова купили, либо скомпрометировали посмертно.

В коридоре послышался шум, стал катиться, как самосвал с металлоломом, к дверям Злобина. — Так, деньги к деньгам, — пробормотал Злобин, убирая карточку в карман. Фаддей Львович Самсонов вкатился в кабинет в сопровождении охранника и адвоката.

У Злобина сразу же сложилось впечатление, что незабвенного Хрюна с НТВ лепили с Фаддея Самсонова.

Щетина, обрамлявшая складку на подбородке, по мясистым щекам пробиралась к голове и там расползалась мшистой колючей порослью. Благородства она Самсонову не прибавляла, только усугубляла сходство с хряком. Сейчас хряк был на грани апоплексического удара, жутко пучил налитые кровью глаза и судорожно сербал тупым носом.

— Ты Злобин? — с порога начал визжать он. — Работать надоело, да? Погоны жмут? Я тебе устрою перевод, век не забудешь! В Чечню поедешь, с Басаева показания снимать!!

Он передохнул, осмотрелся и на прежних частотах продолжил вопить:

— Ворье, взяточники, кор-р-рупционеры! Всех в шею гнать надо! На Соловки, в ГУЛАГ, едрена вошь!! Сегодня же депутатский запрос получишь, слышишь меня?!

Злобин изобразил из себя беспросветного провинциала, медленно поковырял пальцем в ухе, поморщился.

— Буду слышать, если громкость убавите, — с улыбочкой произнес он.

— Он еще лыбится, полюбуйтесь! — Самсонов призвал в свидетели адвоката и охранника. — Да у меня минута стоит больше, чем ты за год зарабатываешь, понял? Ты кто такой, чтоб с переговоров меня срывать?!

— Однако все же приехали, Фаддей Леонидович, — с прежней дебильной улыбочкой сказал Злобин. — А вы адвокат, наверное, да?

Мужчина в дорогом костюме, элегантно скрывающем недостатки фигуры, с достоинством кивнул.

— Бронштейн. Иосиф Давидович, — представился он. С тонкой улыбкой добавил: — Ни тому, ни другому родственником не довожусь. Просто забавное совпадение.

Ни на революционера-интернационалиста, ни на певца-патриота он действительно не тянул. Адвоката за свои деньги Самсонов подобрал под стать себе: кругленького, коротконогого, оплывшего. Даже волос на голове у них, казалось, было поровну. Общее сходство портило подобострастное выражение, намертво отпечатанное на лице адвоката. Будто не адвокат он вовсе, а халдей из проворовавшегося ресторана.

— Ты что, не понял, кто перед тобой? — отдышавшись, опять принялся за свое Самсонов. Один звонок — и тебя здесь нет, понял?

Злобин пожал плечами.

— Если есть звонилка, можно и позвонить. Только куда? — наивно поинтересовался он.

Рука Самсонова потянулась к карману, где, наверное, лежал телефон. Но на полпути вдруг опала. Он засопел и в поисках поддержки посмотрел на адвоката. Для этого он развернулся в талии, шеей из-за складок явно вращать уже не мог.

— Иосиф Давидович, будьте добры, еще раз разъясните вашему клиенту его права. И где он находится, — стальным голосом произнес Злобин.

Самсонов развернулся к нему лицом и злобно запыхтел.

— После этого я попрошу уточнить гражданина Самсонова, следует ли понимать его слова как угрозу лицу, находящемуся при исполнении служебных обязанностей. Четко, ясно и под протокол. — Злобин вбивал слова, как гвозди в стену. — Вопросы есть? Прошу садиться.

Он указал на два стула перед столом.

— Не садиться, а присесть, — ворчливо поправил его Самсонов, плюхаясь задом на убогий казенный стул.

Но по всему чувствовалось, что психологическую дуэль он проиграл. Злобин все же решил размазать клиента окончательно. Хуже не будет, а Делу может быть польза.

Он указал на трубу от батареи слева от локтя Самсонова. Краска была стерта до металла.

— Многие лишь присаживались, как вы выразились, на этот стул, но так трепыхались, что приходилось приковывать наручниками. В них они и уходили отсюда. Сидеть дальше.

Самсонов инстинктивно отстранился от трубы.

«Вот так, Хрюн Моржов, — со злорадством отметил Злобин. — Сейчас мы из тебя вообще ветчину в вакуумной упаковке делать будем».

— Итак, начнем. — Злобин придвинул ближе к «клиентскому» краю стола диктофон. — Шестнадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Запись произведена в помещении Останкинской прокуратуры. Допрос свидетеля Самсонова Фаддея Львовича. По делу о смерти гражданина Мещерякова.

— Я что-то не въехал, оно что, не закрыто? — Самсонов повернулся к адвокату.

Тот засемафорил глазами, призывая клиента унять пыл.

— Прошу прощения, имею вопрос от имени своего клиента, — начал отрабатывать оклад адвокат. — Разве дело не закрыто?

— Не знаю, откуда у вашего клиента такая информация, — ответил Злобин. Мне же известно, что проводилась проверка, в ходе которой с вашего клиента снимались показания. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное ОВД, отменено прокурором Останкинской прокуратуры как необоснованное. Принято решение о возбуждении уголовного дела по признакам сто пятой статьи — убийство. В порядке надзора дело принял к производству я. Представляюсь:

Злобин Андрей Ильич, прокурор Управления по надзору за законностью в органах следствия, Генеральная прокуратура. Кстати, ваши документы: попрошу на стол.

Первым паспорт в дорогой кожаной обложке выложил Бронштейн. Самсонов немного погодя вытащил из внутреннего кармана истрепанную и замусоленную, как у шабашника, краснокожую книжицу.

Злобин с иронией посмотрел на паспорт, потом на его обладателя. Самсонов заметно смутился. Конечно, на «мерс» деньги нашел, а выправить себе пристойного вида документ пожадничал.

Охранник через адвоката передал свой паспорт последним. Как и ожидалось, Самсонова сопровождал Иван Шевцов. Злобин начал листать его паспорт с последней страницы, делая вид, что задержался из-за прилипшей к обложке страничке. Успел разглядеть на ней спецотметку, спрятанную в мелком шрифте: Шевцов стоял на спецучете по линии МВД, сам того не зная. Очевидно, из-за специфических знаний и навыков, полученных в учебном центре софринской бригады.

По всем правилам, охранника следовало выставить за дверь, но Злобин решил, что прессовать лучше всех скопом, авось что-нибудь и станцуется.

Он внес паспортные данные в протокол, вернул документы владельцам, дождался, пока паспорта не окажутся в карманах.

— Итак, гражданин Самсонов, что вы можете показать о своих взаимоотношениях с Мещеряковым?

Самсонов откашлялся в кулак. Набрал полные легкие воздуха, но через секунду выдохнул его, не произнеся ни слова.

— Вы не поняли вопрос, свидетель?

— Понял, а что говорить-то? Адвокат пришел на помощь.

— Фаддей Львович хотел сказать, что с Мещеряковым его связывали исключительно деловые интересы, — как можно солиднее произнес он.

— Свидетель, подтверждаете?

— Да. — Самсонов развалил толстые ножки, полез в карман за сигаретами.

В руке охранника за его спиной тут же появилась зажигалка. Газовый «Ронсон» в золотом корпусе.

— Здесь не курят, — осадил Злобин. — Это не считается давлением на свидетеля, Иосиф Давидович?

Адвокат состроил улыбку. Самсонов с недовольным видом убрал пачку. Лицо его цвета свиного бока опять налилось красным.

А зажигалка осталась у Шевцова. Тот стал крутить ее между полусогнутыми пальцами, ловко гоняя вверх-вниз. «Уже полдела. — Злобин отвел взгляд от мелькавшей зажигалки. — Обязанность давать прикуривать шефу — раз. И привычка крутить что-нибудь в пальцах — два. Если верить психоаналитикам, явный признак подсознательной некрофилии: тяги к виду смерти, любованию страданиями и прочей гадостью, чего на войне навалом. Впрочем, чего еще ждать от спецназовца».

— Когда начались ваши отношения с Мещеряковым, какой характер они носили?

— Знаю его два года. Примерно. Познакомились, когда Мещеряков работал в одном нефтяном концерне. У меня с ними были финансовые дела, а он работал у них консультантом. Потом ушел, осенью восемьдесят шестого, если не изменяет память. Как-то заявился он мне, предложил одну операцию на бирже. Вложил какие-то крохи, остальное я добавил кредитом. Сам не знаю как, но у него станцевалось. Мне стало интересно, и я взял его в партнеры. Он, скажем так, оказывал мне консультационные услуги. — Самсонов переводил взгляд с адвоката на Злобина, но оба выжидающе молчали. Пришлось продолжать. — Работал он за процент от прибыли. Остальное узнайте в налоговой.

— Каков был характер консультаций? Адвокат решил, что оклад и злобный взгляд хозяина обязывают вмешаться.

— Андрей Ильич, мой клиент хочет сказать, что сотрудничество нашей компании с Мещеряковым было достаточно обширным и шло по целому ряду направлений. При необходимости и по официальному запросу мы готовы предоставить вам всю необходимую документацию. Что же касается личной жизни потерпевшего и его деятельности вне нашей компании, никакой информацией на данный счет не располагаем. — Бронштейн выдержал паузу. — О чем нами было заявлено на предыдущем допросе. Больше моему клиенту добавить нечего.

— Насколько надежным партнером был Мещеряков? — Злобин пропустил мимо ушей шпильку адвоката.

Самсонов фыркнул.

— Он же был — во. — Он покрутил пальцем у виска. — Шибзданутый на всю голову. Нет, информацию гнал четкую, тут претензий нет. И схемы разрабатывал, что Березовскому, даже не снились. Но надежным — это не про него.

— В чем это выражалось? — Злобин моментально ухватил след. Вернее, мотив. Как из подвала — гнилой картошкой, пахнуло извращенной логикой и моралью блатных: клиент — лох, а деньги лоху не нужны. Отъем денег мог проходить с применением всего набора средств — от хитрости до физического воздействия.

— Ну, допустим, берем дефолт. — Самсонов напустил на себя вид шулера, объясняющего азы преферанса новичку. — Просчитал его Мещеряков чуть ли не за полгода. По людям раскладку дал, кто как себя поведет. Сбылось, между прочим. Схему откачки средств прописал, как в букваре, бери и делай. Начали крутить, а он в Калининград ломанул. Рыцарей изучать! Прикиньте, мы в мыле, а он там на металлолом с костями пялится.

— Хотите сказать, что он вас этим подвел? Адвокат тихо крякнул в кулак. Самсонов сигнал принял.

— Нет, само собой, он не подставлял. Упаси боже! Просто работал я один, один нервы себе трепал… А он только карты астрологические разглядывал, да советы подавал. И то если найти его удавалось. — Самсонов запыхтел, багровея. Но быстро взял себя в руки. — А потом у него переклин пошел. В смысле ничего не видел. — Он захлопнул глаза ладошкой. — Вот так сядет и говорит: «Не вижу, ничего не вижу!» Блин, просто Станиславский какой-то.

— Мой клиент хочет сказать, что Мещеряков в своих прогнозах использовал некоторые нестандартные методики. Из области парапсихологии, если вам это что-то говорит.

— Фарт у него кончился и фишка больше не шла, — Самсонов перевел на общедоступный слова адвоката. — Короче, покажи ты бумажку, Ося. А то я уже взопрел весь.

Адвокат достал из портфеля лист бумаги в пластиковой папочке.

— Вот документ о передаче Мещеряковым в доверительное управление на неограниченный срок всех активов, находящихся в ведении компании «Самсон». Проще говоря, он отошел от дел.

— Дайте взглянуть.

С первого взгляда Злобин понял: это второй экземпляр документа, переданного ему Юлией Варавиной.

— Вот так отдал пять миллионов? — усомнился Злобин.

— Я же говорю — во! — Самсонов покрутил пальцем у виска.

— Спешу заметить, не отдал насовсем, — вежливо вклинился адвокат. — Через три года он мог отозвать средства, заранее уведомив о своем решении.

— Лично уведомив? — Злобин прочел строчку в пункте договора.

— А как же иначе? — расплылся в улыбке адвокат.

Злобин заполнил бланк, передал адвокату.

— Документ я временно изымаю для экспертизы. На срок в семь дней. Ознакомьтесь и подпишите.

Пластиковую папочку он, развернувшись, бросил в сейф и захлопнул дверцу.

Наступила мертвая тишина. Адвокат беспомощно хлопал глазами, Самсонов полураскрыл губастый рот. Лишь Иван Шевцов сохранил непроницаемое лицо, только зажигалка, разбрасывая зайчики, сновала между пальцами.

— Далее. — Злобин наклонился вперед, удостоверился, что диктофон мотает пленку, и откинулся в кресле. — Гражданин Самсонов, поясните следствию, о чем шла речь на вашей встрече с Мещеряковым, состоявшейся седьмого сентября в промежутке с одиннадцати до одиннадцати тридцати утра?

Самсонов стал хватать воздух ртом, как карп, которого уже купили, но еще не стукнули палкой по загривку. Адвокат сам опешил и прийти на помощь клиенту не смог. Злобину показалось, что во взгляде Шевцова, впившемся в загривок шефа, мелькнуло злорадство. И еще что-то, чего он за краткостью момента рассмотреть не смог. Самсонов, будто почувствовав холодок сзади, вскинул руку и пальцем поскреб затылок.

— Это была чисто деловая встреча, не так ли, Фаддей Львович? — как школьнику у доски, подсказал клиенту Бронштейн.

Самсонов крякнул и кивнул.

— Поясните, — не отцепился Злобин.

— Ну, сказали уже, по делам заскочил.

— Если верить документу, деловые отношения ваши неделю назад были прерваны. — Злобин пальцем через плечо указал на сейф.

— Ну, мы нового, само собой, ничего не мутили, — нашелся Самсонов. — Так, спросил, есть ли претензии. Покалякали. Над дефолтом похохотали. И я уехал.

— Вы присутствовали на встрече? — обратился Злобин к Шевцову.

— Нет, — ровным голосом ответил он. — Сопроводил шефа до дверей и остался ждать.

Самсонова будто сзади треснули кулаком по затылку.

— Подтверждаете, свидетель? — обратился к нему Злобин.

— Да, — выдавил Самсонов.

«Вот и сделали из тебя нарезку, Хрюн, — мысленно съязвил Злобин. — Жаль, что не я».

— Как вел себя Мещеряков? Ничего подозрительного?

— Он чумной какой-то был. Будто всю ночь гулял.

«А в протоколе осмотра трупа написано, что чисто выбрит и голова помыта шампунем», — подумал Злобин, согласно кивая.

— Почему в показаниях, данных следователю Шаповалову, вы умолчали о том, что были последним, кто видел Мещерякова живым?

— Маленькое уточнение, господин следователь, — встрял адвокат. — Последними его видели те, кто находился во дворе, когда он свесился с подоконника.

— Очень существенное замечание, Иосиф Давидович. Исправляюсь. Вы, свидетель, вообще не упомянули о том, что видели Мещерякова в день его смерти. — Злобин развернул папку к Самсонову. — Вот ваши показания. Читать будете?

Самсонов сидел неподвижно, руки безжизненно лежали на коленях, как у статуй фараонов.

— Вы меня слышите, свидетель? — окликнул его Злобин.

— Да, — очнулся Самсонов. — Не заявил не из желания ввести в заблуждение следствие. Посчитал, что ничего существенного они не добавят. Ну, был Мещеряков с большим прибабахом, захотелось ему в окно сигануть, кто в этом виноват? А у меня важные переговоры шли. С испанцами. Как на меня партнеры смотрели бы, если б меня через раз в прокуратуру тягать начали! Вот освободился — и к вашим услугам. По первому зову явился.

— Да, прошу отметить, — влез адвокат. — Мой клиент дал все исчерпывающие показания и в дальнейшем обязуется сотрудничать со следствием. Как законопослушный гражданин нашей страны. — Он посмотрел на шефа так, словно тот был обязан тут же выдать ему премию в размере тройного оклада.

— Предъявить вам все равно нечего? — В Самсонове сквозь броню финансиста вдруг проклюнулся фарцовщик, доставленный в отделение.

— А я вызывал вас не для предъявления обвинения, Фаддей Львович, — возразил Злобин. — Просто хотелось прояснить некоторые детали. На сегодня — все.

Злобин вскользь глянул на Шевцова. Теперь точно разглядел, что в глазах охранника, вперившегося в затылок шефа, отсвечивает холодная бритвенная сталь.


* * * | Цена посвящения: Серый Ангел | Ланселот