home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцать третья

СОРЕВНОВАНИЯ ЗДЕСЬ

АБСОЛЮТНО НИ ПРИ ЧЕМ!

Неподалеку от Восточных ворот замка факультета рыболовной магии с раннего утра наблюдалось непривычное оживление. На брусчатке лежало огромное скомканное полотнище серовато-коричневой раскраски. Вокруг полотнища, расправляя его и опутывая множеством веревок, суетилась факультетская прислуга. Тут же лежали две большие, но с виду легкие лодки с крепкими петлями по высоким бортам, а между ними – длинный раздутый пузырь с клапаном посредине. Знатоки-ихтиологи распознали бы в нем плавательный пузырь так называемого металлобрюха флегматичного – рыбы, обитающей на огромных глубинах, чешуя которой по своим свойствам ничем не отличалась от металлических пластин; большой и прочнейший плавательный пузырь, скапливающий легковесный газ, позволял металлобрюху худо-бедно передвигаться вдоль самого дна.

Лодки и пузырь были связаны между собой, к петлям на бортах одна за другой привязывались веревки, тянущиеся от полотнища. Помимо веревок от полотнища тянулся толстый шланг с раструбом на конце. Группа гоблинов разводила поблизости костер, рядом с ним еще раньше было возведено высокое сооружение с лестницей, которое можно было бы принять за трамплин, если бы внизу предполагалась вода, а не пламя.

Руководил всем тоже гоблин по имени Ига. Он был не из факультетских, но пользовался уважением в гоблинском квартале Фалленблека, и после известия, что Сака-Каневск попал в больницу, новый декан назначил его своим помощником. По приказу Иги несколько гоблинов затащили шланг на вышку и спустили с помоста таким образом, что широкий раструб оказался над разгорающимся костром и в него попадал горячий воздух.

Некоторое время казалось, что ничего не происходит, но вот складки начали потихоньку расправляться, и пузырь на глазах стал увеличиваться в размерах. Прошло около получаса, и туго надутое разукрашенное полотнище поднялось над землей и взлетело бы в небо, если бы его не удерживали канаты, привязанные к вделанным в брусчатку кольцам. Вся конструкция приняла вид готового к отлету дирижабля. Пассажиры не заставили себя долго ждать.

Ими оказались две группки студентов факультета рыболовной магии в экипировке спортсменов-спиннингистов, возглавляемые тренерами – господами Асн-асном и Алесандро Б. Зетто. По всему было видно, что и тот и другой не горят восторгом от предстоящего путешествия. Да и студенты, за исключением разве что крикливых гоблинов, выглядели скорее уныло, чем возбужденно-радостно, как это обычно бывает перед соревнованиями.

И в самом деле – приуныть было от чего. Соревноваться предстояло при весьма необычных условиях, на совершенно незнакомой реке, берега которой были покрыты снегом. Температура там предполагалась достаточно низкая, что для спиннингистов было не совсем привычно, уловы ожидались небольшие, а снасти могли серьезно пострадать. Правда, спортсменам должны были выдать специальные морозостойкие спиннинги, но это тоже, с одной стороны, не радовало, так как все привыкли ловить на свои удилища, и с другой – их стоимость всем, за исключением победителя, придется выплачивать из своих стипендий.

В сторонке, отдельно от всех, стоял профессор Малач. Одетый по-походному, с притороченной к боку шпагой, он нетерпеливо притопывал ногой и хмуро поглядывал на дирижабль и готовившихся к отлету спортсменов. В первом Кубке декана ему предназначалась роль главного судьи. Да-да, эльф, только что буквально вынувший голову из петли, самолично вызвался принять участие в этом сомнительном мероприятии.

Накануне после множества событий, самым трагичным из которых стала внезапная смерть от сердечного приступа Эразма Кшиштовицкого, произошло еще кое-что. Покинув эшафот, профессор Малач прямиком направился туда, где двумя днями раньше был арестован стражниками герптшцога, то есть в кабачок под названием «В гостях у дедушки Бо». Где, к своей немалой радости, встретился с поджидавшими его Ксаной, Кызлем и Топленом. Эльф обрадовался бы еще больше, повстречай там же Зуйку и Курта, но ведьмочке, которую продолжала разыскивать герптшцогская стража, опасно было появляться на улицах города средь бела дня, а вампир не успел оправиться от раны, нанесенной Репфом в герптшцогских казематах; оба они так и остались в опустевшем без хозяина, но не перестающем быть гостеприимным доме их общего друга господина Воль-Дер-Мара.

Зато вместо Курта и Зуйки профессор юриспруденции имел возможность пообщаться с очень известным, но продолжительное время считавшимся пропавшим колдуном Лейлером. И там, в кабачке, укрывшись от посторонних глаз в потаенной комнате, служившей когда-то гному-колдуну мастерской, эльф узнал от друзей много чего интересного. И про то, как Зуйка с Ксаной прятали его вместе с Ватрангом в этой самой комнате; и каким образом Топлен освободил из тюрьмы Курта, а вместе они помогли покинуть камеру Лейлеру; и что случилось в саду Воль-Дер-Мара с гоблином Сака-Каневском, ставленником Репфа, так и не сумевшим войти в должность главного судьи. Но самую интересную и важную новость поведал собравшимся Лейлер. Вернее, не поведал, а предоставил возможность услышать все своими ушами…

Среди множества амулетов, обнаруженных Топленом в карманах Репфа, оказалась маленькая ракушка, в стенке которой имелось отверстие с продетой в него тонкой золотой цепочкой. Ракушка могла сойти за талисман или даже за не очень дорогое украшение, но Малач сразу догадался о ее истинном назначении. На самом деле ракушка являлась так называемым Вещающим ухом немыслимо редкой рыбы слухача-вещателя. Парные Вещающие уши имели свойство после направленного магического заклинания превращаться в своего рода прибор, передающий звуки на значительное расстояние. Еще одним свойством этого чуда было то, что каждое Вещающее ухо могло долгое время хранить и после соответствующего заклинания воспроизводить последнее полученное сообщение.

Лейлер положил на ладонь Вещающее ухо, прошептал заклинание и…

– О Великий Гуру! – послышался слабый, словно доносящийся из подземелья, голос. – На нас набрели лекпин Тубуз и гномиха Буська. Лекпин рассказал, что стая волков разодрала эльфа Соруука, а какая-то рыбина сожрала эльфа Баббаота. Еще Тубуз утверждает, что где-то на том берегу реки остались кот Шермилло и магистр Пропст. Живые! Гном Мэвер предложил сделать салазки и на них скользить по льду реки до плотины Сдукронаак. Об этой плотине написано по-гоблински на дощечке, которую нашла Буська. Вот… Великий Гуру, у меня пока что нет возможности исполнить ваш приказ, но как только появится возможность, я разделаюсь с ними со всеми!

– Выжили! – с неимоверным облегчением выдохнул профессор Малач, когда голос из Вещающего уха смолк.

– Не погибли! – захлопала в ладоши Ксана. – Тубузик, Шермилло, магистр Женуа фон дер Пропст!

– Я узнал этот голос, – сказал Кызль. – Лекпин Цопфа! Во время последнего экзамена чуть не убил Железяку. А в субботу соревновался вместе с Тубузом и остальными на Ловашне.

– И где же они сейчас? – спросил Топлен.

– Я почему-то абсолютно уверен, – медленно сказал профессор, – что они как раз в том месте, куда собирается отправиться завтра господин Репф.

– Там, где этот Репф хочет провести соревнования? – уточнил Кызль.

– Вот именно! И я обязательно должен оказаться на том же самом месте и в то же самое время!

– А мы? – в один голос спросили Ксана и Кызль.

– Вы – ни в коем случае! – сказал, как отрезал, профессор.

Не слушая больше ничьих просьб и возражений, он покинул кабачок старины Бо и прямиком направился в факультетский замок, в кабинет, который много лет занимал Эразм Кшиштовицкий, так внезапно ушедший из жизни, и в котором теперь вольготно расположился новый декан.

Профессор юриспруденции никак не рассчитывал на простое и быстрое исполнение созревшего в голове плана, поэтому очень удивился, когда, предложив господину Репфу свою кандидатуру в качестве главного судьи на предстоящие соревнования, услышал от того положительный ответ. Декан будто бы даже обрадовался позднему визиту эльфа, будто бы профессор сделал именно то, на что Репф и рассчитывал. И, без раздумий приняв предложение Малача, новый декан, с присущей ему бесцеремонностью, отправил эльфа восвояси.

Это не только удивляло, но и настораживало. С Репфом профессору Малачу давно было все ясно. Но одно дело – подозревать врага интуитивно и даже лично знать, что он действительно враг и злодей, имея на то неопровержимые доказательства, и совершенно другое – убедить, заставить поверить в факты тех, для кого Репф является ставленником самого герптшцога, а ты все еще не снял с себя ярлыка только что помилованного преступника. Приходилось действовать самостоятельно. В крайнем случае, Малач рассчитывал прибегнуть к помощи тренера первокурсников Алесандро Б. Зетто…

Господин Репф появился у Восточных ворот, когда дирижабль окончательно подготовили к полету. Несмотря на отменную погоду, декан, как всегда, был до носа укутан в черный плащ, с накинутым на голову капюшоном, глаза скрывались за черными стеклами слюдяных очков. Осмотрев дирижабль со всех сторон и сделав прислуге несколько несущественных замечаний, Репф подозвал к себе профессора Малача.

– Вы, господин главный судья, будете отвечать за порядок в левой лодке, я соответственно в правой. Смотрите, чтобы во время полета никто не выпал!

Не придав значения еще больше помрачневшему лицу профессора, декан, наступая сначала на подставленные руки, а затем на спины четверых гоблинов, залез в лодку, занял место на носу и скомандовал:

– Грузимся и взлетаем! Да побыстрей!

Малач перемахнул через борт и тоже занял место на носу лодки. Но после того как все расселись по своим местам и дирижабль по приказу Репфа оторвался от земли и начал быстро подниматься, он принялся разглядывать пассажиров. Под началом тренера второкурсников профессора Асн-асна в путешествие выступили эльф Большиин, гномы Злобныс, Жэвер и Дэмор и трое гоблинов, в именах которых Малач всегда путался. Правда, двух гоблинов из команды первокурсников он знал – те самые Друда и Гавра, что едва не погубили Тубуза Морана во время сдачи последнего экзамена. Также под началом бакалавра первой ступени Алесандро Б. Зет-то был отличавшийся высоким ростом молодой человек А-Павст, гном Баук, лекпин Калач и… последними, кого увидел в своей лодке профессор Малач, оказались те, кто ни в коем случае не должен был здесь находиться.

– Ксана, Кызль! – скрипнул зубами главный судья. – Мигом ко мне!

Смущенно улыбавшаяся лекпинка и нахмурившийся гоблин не без труда протиснулись на нос лодки сквозь колени студентов, плотно сидевших лицом друг к другу. Пока они преодолевали это не слишком длинное расстояние, Малач отметил, что в занимаемой им лодке пассажиров раза в три больше, чем в лодке Репфа, при этом одна ничуть не перевешивала другую, все было очень грамотно сбалансировано.

– Здравствуйте, профессор! Мы решили принять участие в соревнованиях, – как ни в чем не бывало сообщила Ксана, остановившись перед эльфом.

– Выступить за наших однокурсников, – добавил Кызль. – Никто больше на этот Кубок декана ехать не хотел.

– Да какие, к морским чертям, соревнования! – проскрежетал Малач. – Я вам что вчера велел?!

– Ой! – вдруг вскрикнула Ксана.

Малач машинально схватил что-то зашевелившееся на своем плече и увидел зажатую в пальцах летучую мышь.

– Это еще что такое?

– Аккуратнее, профессор, – предостерег Кызль, – это Топлен.

– Пи-иск! – пропищала летучая мышь, словно подтверждая слова гоблина.

– Та-а-ак, – вновь заскрипел зубами Малач. – Скажите еще, что и Зуйка где-нибудь здесь спряталась.

– Она с раненым Куртом осталась, профессор, – слегка укоризненным тоном сказала Ксана.

– Ну-ну… – Малач аккуратно убрал преобразованного Топлена в карман плаща. – Как бы случайно не раздавить.

Он привстал и оглядел пассажиров в своей лодке. Затем бросил взгляд на Репфа. Тот, погруженный в сотворение заклинания, не отрываясь смотрел вверх, на шар, который постепенно замедлял подъем. Дождавшись, когда дирижабль окончательно остановился, декан, крикнув: «Вперед!» – взмахнул руками, и летательный аппарат, набирая скорость, отправился в неблизкий путь к Ледяной реке Сацк.



* * * | Как я играю! | * * *