home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

НОВЫЕ РАССКАЗЫ О НЕОСВОЕННЫХ ЗЕМЛЯХ

Он довольно долго переваривал это чудо, пока не нашел ему приемлемое объяснение. Вероятно, Гарри приехал сюда в том же самом товарняке, что и Джонни. Остался там, потому что поезд шел туда, куда ему хотелось попасть, — на Запад! Ведь эти места, по всей видимости, ему были хорошо знакомы. А куда еще ему ехать, если не сюда? Здесь он нашел работу на пароходе, который теперь плывет вниз по реке.

Неожиданность встречи на некоторое время ошеломила мальчика. Судьба, о которой он недавно размышлял, бросила ему вызов. В этом не было никаких сомнений. И тут он увидел, что пароход отчаливает. Из двух одинаковых как две капли воды труб энергично вырывались облака черного дыма, клубились и разбухали в пронизанном солнцем воздухе. Огромные боковые колеса стали взбивать воду до белой пены, а плоское дно судна заскользило по реке.

Тогда Джонни Таннер вышел из транса и отчаянно рванулся вперед.

— Остановите пароход! — завопил он. — Остановите пароход!

Его голос утонул в реве толпы, выкрикивающей слова прощания отъезжающим друзьям. Проталкиваясь вперед, он наступил на что-то мягкое и услышал вздох боли прямо около уха. В следующий миг его схватили сильные руки.

— Смотри, куда идешь, сынок! — проворчал кто-то рядом.

Мальчик поднял глаза, и перед ним возникла фигура, которую он уже видел утром на улице, — мужчина с ружьем и в меховой шапке, с коротко подстриженной бородкой и длинными, развевающимися на ветру волосами, одетый с головы до ног в кожу.

— Когда пытаешься остановить пароход, неплохо бы смотреть, куда ставишь ноги, — заметил охотник, на чей мокасин наступил Джонни.

— Там на борту вор! На борту вор, который украл у моего отца…

— Пароход не остановить никакими силами, — пояснил охотник. — Ты же не можешь накинуть на него лассо и удержать. Не можешь идти за ним по следу, не можешь догонять его на коне. Это самое быстроходное судно здесь, на реке. Скажу одно: ты не сумеешь поймать вора, пока пароход не остановится в Сент-Луисе. Ты собираешься отправиться за ним в такую даль?

— Я отправлюсь за ним хоть на край света! — закричал Джонни, потеряв голову.

Железная хватка руки, державшей его за плечо, чуть ослабла. И хотя мальчик был на грани отчаяния, он заметил, что охотник улыбается.

— И откуда ты за ним гонишься? — полюбопытствовал он.

— Из Нью-Йорка, — рассеянно отозвался Джонни, печально наблюдая за все увеличивающимся расстоянием между берегом и пароходом.

— Из Нью-Йорка, говоришь? — переспросил охотник спокойно.

Толпа вокруг них постепенно рассасывалась. И вот они уже остались одни. Джонни Таннер печально провожал глазами уплывающий пароход. Потом увидел, как благодаря совместным усилиям течения реки и вращения мощных колес он исчез из виду за поросшим деревьями поворотом.

— Неужели ты гнался за ним из Нью-Йорка? — снова задал вопрос незнакомец.

Мальчик ничего не ответил. Только вздохнул.

— И ты в такой одежде расхаживал по Нью-Йорку? — продолжал расспросы охотник.

— Я играл в индейцев, — сознался Джонни, — а этот мерзавец пришел и украл… — И опять замолчал, покраснев до корней волос. Неожиданно ему стало стыдно, что он такой большой парень, почти мужчина, занимался такой детской забавой — играл в индейцев! И вдруг понял, что его история слишком неправдоподобна. Ему никто не поверит.

— Понятно, — холодно отреагировал его собеседник. — Если все так и было, то, считай, ты мне все рассказал. Мой отец любил поговорку: одна ложь влечет за собой другую. Не то чтобы ты мне наврал, но…

Джонни развернулся, вобрал в себя воздуха и посмотрел охотнику прямо в лицо.

— Послушайте, вы не имеете права называть меня лжецом!

Он испугался. Но строгая, терпеливая тетушка Мэгги учила его, что трудностям и неприятностям нужно решительно противостоять.

— Беру свои слова обратно, — широко улыбнулся охотник. Его усы и борода зловеще топорщились, но веселые искорки в синих глазах сглаживали первое неприятное впечатление.

Джонни с облегчением вздохнул, когда увидел, что атмосфера разрядилась.

— Ну тогда, — проговорил он, — все в порядке. Прошу прощения, что наступил вам на ногу.

— Ты же так торопился, — отозвался мужчина в коже. — И думаю, ты еще слишком юн, чтобы знать, что торопиться нужно медленно. Лично я-то забуду об этом быстрее, чем моя нога. Видишь ли, эта моя нога ведет себя как захочет с тех пор, как в нее вонзилась стрела.

— Да ну? — воскликнул мальчик. — Настоящая стрела? — Он посмотрел на незнакомца с нескрываемым любопытством. Еще бы! Ведь этот человек пострадал в схватке с индейцами! — Настоящая индейская стрела?

— Боевая стрела проклятых оседжей с зазубринами, — пояснил мужчина в коже. — Конечно, это была индейская стрела, ведь оседжи — индейцы. И я считаю, что они самые что ни на есть индейцы из всех остальных индейских племен.

У Джонни перехватило дыхание.

— Мне очень хотелось бы узнать, как это случилось. Догадываюсь, у вас с ними была ужасная схватка? — Он посмотрел в умные глаза собеседника, затем оглядел его широкие плечи, гибкое, сильное жилистое тело и повторил: — Могу поспорить, это была потрясающая схватка!

— Никакой схватки не было, — возразил охотник. — Только соревнования по бегу. Я бежал первым, а за мной бежали оседжи.

— О! — изумился мальчик и ограничился одним восклицанием, чтобы его голос не выдал разочарования.

Однако мужчину было не так-то легко провести.

— Я всегда удираю от индейцев, — уточнил он.

— Ну да, если их целая толпа, что еще остается? — признал Джонни.

— Совсем не обязательно. Я убегаю от любого, даже самого старого краснокожего, который попадается мне в прерии, даже если он один и просто отдыхает, — пояснил охотник. — У меня такой принцип.

Сердце мальчика переполнилось жалостью, презрением и отвращением. Он с трудом заставил себя посмотреть в глаза этому человеку, из опасения, что его пренебрежение будет слишком явным.

— Нет, — сказал Джонни, — не думаю, что вы всегда так поступаете. Но почему эти оседжи гнались за вами? Просто из вредности?

— Потому, что я хотел украсть у них лошадей, — успокоил мальчика охотник.

— Украсть лошадей? Украсть? — закричал Джонни с отвращением в голосе.

— Да, — продолжал его собеседник так, словно ничего не заметил. — Здесь — это одно из самых доходных занятий, конечно, если повезет. А у оседжей был конь, который мне был позарез нужен — угольно-черный сын Сатаны. Вот я и решил, как будет здорово, когда конь помчится во весь опор, а ветер будет хлестать мне в лицо. Поэтому пошел и раздобыл этого коня.

Мальчику сказанное показалось очень бесчестным поступком. Но несмотря на это, он слушал как зачарованный.

— Это было ночью?

— Вовсе нет, средь бела дня, и заметь, очень ясного дня. И все происходило на равнине рядом с индейским лагерем. Я набросил лассо на шею этой черной молнии. А мальчишка, который его пас, издал душераздирающий вопль и бросился на меня с луком и стрелами, но я спугнул его выстрелом из ружья. А потом положил коню на спину мое седло. А к тому времени, когда подтянул подпругу, ко мне с воплями бежало уже целое племя. Небо мне показалось с овчинку, а сердце ушло в пятки. Я вскочил в седло, а этот черный конь начал брыкаться, стараясь сбросить меня на землю. Ему, видишь ли, не понравился мой запах. Он был ему чужим. А возможно, я как-то не так сжал его бока коленями. В общем, не важно почему, но только он начал брыкаться и чуть было не сбросил меня из седла. А индейцы с каждой секундой приближались!

— Матерь Божья! — выдохнул мальчик.

Его собеседник не поверил своим ушам.

— Что ты сказал? — требовательно спросил он.

— Я сказал: «Матерь Божья». Полагаю, это было ужасно увлекательно?

— Ты сказал «Матерь Божья», верно? — эхом повторил охотник. Потом, словно постепенно вспоминая, о чем шла речь, продолжал: — Ничего увлекательного в этом не было. Это было просто отвратительно. Я видел кривоногую жердь — вождя Красное Перо, который стремглав бежал во главе своего племени. Именно Красное Перо был хозяином этого черного скакуна, понимаешь? Ну, я почувствовал, что дело плохо, но именно в этот момент мой черненький, похоже, набрыкался всласть и бросился вскачь. Мне повезло, что он помчался прочь от индейского поселения, вместо того чтобы направиться прямиком в логово краснокожих. Ведь управлять им я не мог. У него рот был словно кусок стального ружейного дула. Повернуть такого коня просто невозможно. Чтобы уздечка чуть-чуть сдвинула вбок уголок его губ, потребовалось бы усилие настоящего гиганта. Поверь мне.

— Тогда вам ужасно повезло! — заметил мальчик.

— Согласен. Конь помчался вперед, через полминуты мы оставили все племя позади, словно хвост кометы, и все продолжали удаляться. Я никогда не видел, чтобы конь двигался с такой скоростью! В лицо хлестал сильный ветер. Я наклонил голову, возблагодарил мою звезду и уже принялся подсчитывать деньги, которые получу за эту черную стремительную молнию, которую нельзя сравнить ни с одним конем в прерии, как вдруг мой черненький развернулся и во весь опор поскакал назад.

— Прямо к преследовавшим вас индейцам? — выкрикнул Джонни, встав на цыпочки и напрягшись от волнения.

— Нет, но прямиком в индейское поселение. Он скакал в логовище краснокожих, а я висел всем телом на его уздечке то справа, то слева. Но он и ухом не повел. Чертовски трудно было управлять этим подлецом. Ну, сынок, я уже представил себе, как оседжи будут поджаривать меня на костре, когда их скво наразвлекаются, всадив в меня все стрелы, а детишки наиграются, загоняя мне под ногти щепки и поджигая их. Я представил эту картину во всех подробностях и даже почувствовал запах поджаренного мяса, который будет исходить от меня, словно от плохого поросенка. И тут мы въехали в поселение.

Охотник замолчал. Джонни стоял затаив дыхание, глаза его блестели, как звезды. Однако рассказчик намеренно долго откусывал от плитки угол жевательного табака. Набрав полный рот, он, естественно, не мог говорить, пока не передвинул кусок жвачки за щеку, не выплюнул приставшие к ней соломинки и прожилки табачных листьев. Наконец, неспешно жуя, продолжил рассказ, делая перерывы между словами:

— Мы… въехали… в это поселение… так быстро… что чуть было… не смели его… Как песчаная буря… Это было забавно… Конь скакал с такой скоростью… Вот что я тебе скажу: я видел, как краснокожие открывали рты, чтобы издать боевой клич, но звук так и не достигал моих ушей. Я так ничего и не услышал, только ветер хлестал мне в уши. Посмотри и увидишь, что по краям с них содрана кожа. Это сделал ветер в тот день. Мы в три прыжка проскочили поселение. А когда я уже доскакал до середины голубого холма за вигвамами, один мерзкий старикашка натянул тетиву, выпустил зазубренную стрелу и попал мне в ногу.

— Так вам удалось от них сбежать? — взволнованно спросил мальчик.

— Разве я похож на привидение? — ответил вопросом на вопрос охотник. — Хотя, конечно, если бы оседжи меня захватили, то от меня и привидения не осталось бы. Но им не удалось этого сделать. И вот я стою здесь, на берегу Огайо, и рассказываю басни мальчику, который специально приехал сюда из Нью-Йорка, чтобы послушать сказки этой части света.

— А конь? — спросил Джонни Таннер. — Что стало с этим удивительным конем?

— Вот из-за коня-то я и возвращаюсь назад. Именно конь тянет меня назад. Через полчаса я отправляюсь в путь.


Глава 9 ЕДА И НОЧЛЕГ | Дорогой мести | Глава 11 ПРОЩАНИЕ