home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 30

ЗОРЯНКА

Джонни удивило, что Хэнк не остановился лишь на том, что мальчика волновало больше всего, а коснулся сразу многого. Но он зауважал его за это только сильнее и потому решил выяснить самое неприятное.

— Послушай, Хэнк, — тихо сказал он, — зачем ты наплел с три короба, когда рассказывал обо мне? Подумай, ведь когда индейцы узнают правду, они сядут, хорошенько поразмыслят и станут нас презирать! Между прочим, мне и самому все это ужасно противно. Лучше бы ты ничего не говорил!

Хэнк Рейни посмотрел на него и подмигнул.

— Ну, парень, я знаю, что ты зануда и кристально честный человек. Только попробуй глянуть на все происходящее с другой стороны. Людям нужно давать то, чего они от тебя ждут. Ты видел старое железо, которое торговцы тащат сюда, в прерию? Сталь куда лучше того, что они предлагают, — олово наполовину с какой-то дрянью. Но индейцы хотят побрякушек, вот их и получают. Им нужно то, что они могут понять.

— Неужели они не в состоянии понять правду? — бросил мальчик на Хэнка негодующий взгляд.

Но тот только улыбнулся:

— А ты можешь понять поступки индейцев? Например, то, что они подвергают пыткам своих мальчиков, прежде чем те станут воинами? Нет, смысл этого тебе не постигнуть никогда, да и мне тоже. Вот так же и в твоем случае. Вряд ли они могут воспринять то, что было на самом деле. Хотя все это не сравнить с той чепухой, которую я им нагородил. Предположим, я сяду и поведаю им, что на другом конце света твой отец лишился револьвера, а ты не стал ждать, чтобы сказать ему «до свидания», просто исчез и оставил его в своем вигваме кусать локти и думать, что, возможно, тебя убили. Сообщу, что женщины твоей семьи в знак траура по тебе срезают волосы и с горя себя расцарапывают. Предположим, я скажу им правду. Скажу, что ты ушел из дома и проделал весь этот путь, чуть было не умер с голоду и тысячу раз рисковал жизнью. Вот этому они вряд ли поверят. Нет, скорее всего станут пересмеиваться за твоей спиной. Подумают, что я лгу, а ты еще больший лжец, чем я. Или, возможно, решат, что в способности рассказывать небылицы мы с тобой равны.

Юный Джонни Таннер нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Наконец выдавил из себя:

— По крайней мере, мог бы не пороть всей этой чепухи насчет заклинаний!

— Знаешь, мне и самому это не слишком понравилось, — отозвался Хэнк. — Хотя правда показалась бы им гораздо более невероятной, чем мои россказни. Правда о неопытном юнце, а ты такой и есть, который кое-как научился ездить верхом, стрелять и обращаться с охотничьим ножом. Правда о том, что на него чуть было не напали сзади, а он затеял драку и убил такого большого вождя, такого опытного воина, как Говорящий Волк, и не получил при этом ни единой царапины. Сынок, вот ведь где настоящее чудо! Гораздо невероятнее всего того, что я наговорил им насчет всяких там заклинаний. Мне просто хотелось, чтобы они оценили тебя по достоинству. Только и всего.

Джонни Таннер покачал головой:

— О, Хэнк, теперь, пока мы будем находиться с индейцами, они же будут ждать от меня чудес!

— Нет, шаманы, эти старые шарлатаны, не проделывают свои трюки каждый день, а только тогда, когда другие ничего не видят, а они все подмечают, чтобы обвести простаков вокруг пальца. К примеру, начинают вызывать дождь только тогда, когда на краю неба собираются грозовые тучи. Другие о них не догадываются — не хотят видеть правды. Индейцы верят, что мир, в котором они живут, полон чудес, в нем есть добрые и злые духи, некоторые из них выполняют то, о чем их просят люди, другие — нет. Индейцы так понимают мир. Они — как дети, но только лучше детей. Ты уже однажды сотворил чудо, возможно, удивишь их еще раз, но если и не сделаешь этого, они все равно будут восхищены и благодарны, точно так же, как восхищаются трюками своих шаманов, которыми те дурачат их всего несколько раз в году. А теперь отправляйся спать. Ты насмотрелся и наслышался достаточно для одного дня. Сон сотворил с тобой чудо, Джонни! Спокойной ночи!

И мальчик последовал его совету.

Его кровать с двух сторон была завешана одеялами, словно ширмой, поэтому там было достаточно уединенно. Между двумя шестами одеяла расходились. Все пожитки мальчика, включая седло, оружие, ремень, висели на шесте, но пистолет он положил под голову.

Костер в вигваме затухал. Когда мальчик приподнимал голову, ему были видны красные угли. Время от времени небольшой язычок пламени выпрыгивал из углей и освещал вигвам танцующими тенями. Тогда Джонни видел густое облако дыма, скопившегося вверху вигвама, которое медленно выползало в отверстие жилища.

Это была очень странная спальня. Ничего подобного мальчик не видел прежде. Но все его другие чувства и мысли затмило чувство комфорта. После долгих ночевок на голой земле гибкие ивовые прутья, из которых была сплетена кровать, и шкуры, горой прикрывающие их, Джонни показались мягче перины. Мальчику казалось, что он все глубже и глубже утопает в их восхитительной мягкости, но в действительности просто погружался в дремоту. И наконец заснул крепким сном.

А когда Хэнк Рейни потряс его за плечо, Джонни подумал, что он только-только сомкнул глаза. Мальчик со стоном сел на постели и, позевывая, вытаращился на товарища:

— В чем дело, Хэнк? Я только уснул.

— Значит, ночь была слишком короткой, — улыбнулся охотник. — А солнце уже встало!

И правда, солнце заглядывало в вигвам, обещая великолепный, ясный день.

— Давай, давай! — торопил Рейни мальчика. — Окунемся, а потом поедим за десятерых!

Джонни неохотно поднялся с постели и вышел из вигвама. С затуманенным взглядом, со спутанными волосами, опьяненный усталостью, он увидел старшую дочку Сломанного Ножа, которая накануне вечером, как только он вошел, заплакала.

Теперь же, наоборот, одарила мальчика дружелюбным, приветливым взглядом улыбающихся глаз. С Джонни моментально слетела вся дрема. Он снова стал самим собой и счел, что мир — не такое уж плохое место, даже, можно сказать, замечательное, даже красивое.

Девушка несла из реки воду в кувшине и шла под грузом прямо, словно молодое деревце. В ее походке была какая-то плавная грациозность, а ее розово-оливковая кожа была цвета вечерней зари.

Она сказала им «доброе утро». Приветствие прозвучало тихой, нежной музыкой. Ослепленный красотой девушки, Джонни пошел вперед, глядя прямо перед собой. Индейское поселение уже проснулось. Дети высыпали на улицу и играли. Воины спешили к реке, чтобы совершить утреннее омовение. Старики вышли на неспешную прогулку. Повсюду бродили собаки. Некоторые гонялись за собственными хвостами, другие устраивали потасовки, треть ловили у себя блох.

Однако Джонни Таннер не замечал многого из этих занимательных событий. Перед его мысленным взором стояли улыбка девушки, снежная белизна ее зубов, глубокие омуты блестящих глаз, ямочки на локтях.

— Хэнк, как ее зовут? — мечтательно поинтересовался он.

Рейни замер на полушаге и недоуменно уставился на мальчика. Потом торжественно возвестил:

— Ее имя в переводе с языка шайенов означает нечто близкое к «Малиновке, которая поет на вечерней заре». Для краткости можешь называть ее Зорянкой. Но советую тебе забыть ее имя, и чем скорее, тем лучше!


Глава 29 В ЛАГЕРЕ ШАЙЕНОВ | Дорогой мести | Глава 31 ОХОТА