home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 36

БОЛЬШОЙ ВОЖДЬ ДЖОННИ

А то, что творилось в вигваме шамана, понять было невозможно. В облаках священного дыма все казалось похожим на кошмарный сон: жуткие маски прыгающих танцоров, ужасный шум рожков, барабанов и трещоток, вопли воинов, переходящие в визг. В центре этого шабаша возвышались гордые очертания белого бизона.

Но вскоре все внимание присутствующих сосредоточилось на Джонни Таннере, только говорящие не слишком волновались и торопились. Когда индейцы один за другим стали подходить к нему и произносить горячие речи, ему стало ясно, что все они каким-то образом пытаются связать себя, его и поверженного бизона в одно целое. Но в чем заключалась эта связь, не мог сообразить.

Каждый индеец по очереди подносил что-то к его ногам, пока рядом с ним не образовалась гора подношений.

Сломанный Нож положил огромное ожерелье из когтей медведя гризли, убийство которого в племени равнялось нескольким победам в битве с врагом. Позже Джонни узнал, что оно считалось самым могущественным из талисманов. В горе лежало несколько украшенных узорами томагавков, множество охотничьих ножей — некоторые в красивых футлярах из белой кожи, орлиные перья, замечательная расписная шкура бизона, совершенно новая двустволка… Словом, целая куча подарков, от которой возрадовалось бы сердце любого мальчишки.

Джонни подумал, что племя воздает ему в некотором роде должное за убийство белого быка и за его собственный дар его магической шкуры. Но тут явно подразумевалось нечто большее.

Когда церемония подношений закончилась, в вигвам ворвались полдюжины подростков. Они подхватили дары и проводили Джонни вместе с ними до жилища Сломанного Ножа.

Похоже, в эту ночь шайены не собирались спать. Они сидели у костров, бродили среди вигвамов, молодые пели серенады возлюбленным, повсюду лаяли собаки, слышался плач младенцев.

— Ты видел? — спросил Сломанный Нож. — Сегодня счастливая ночь для нашего народа!

Он сделал лишь небольшое ударение на слово «нашего», но мальчик с замирающим сердцем понял, что его теперь тоже считают членом племени шайенов! Ему не терпелось переговорить с Хэнком Рейни, но тот, похрапывая, крепко спал, обмен впечатлениями пришлось отложить до утра.

Только вернувшись с утреннего купания, Джонни пересказал другу все, что мог вспомнить. А когда закончил, Рейни заметил:

— Ты забыл кое-что.

— Что?

— Ты остановился перед входом в вигвам шамана. Так что же заставило тебя войти туда?

Джонни подумал. Потом покраснел.

— Не могу сказать.

Рейни присвистнул.

— Ладно, — согласился он. — Ты слишком высоко взлетел, поэтому не видишь, что у тебя под ногами. Надеюсь, скоро спустишься на землю, сынок.

И с этого момента их отношения стали немного натянутыми. Но мальчик почти не обратил на это внимания. Он был целиком поглощен тем, что ходил по гостям и слушал бесконечные рассказы воинов об их победах, военных подвигах и удаче на охоте. На третий день его приняли в Совет вождей племени и старейшин. Он участвовал в обсуждении военного похода против племени кроу. У него даже спросили совета. Джонни выразил пожелание сохранять мир, и его голос перевесил голоса противников. Те, кто был за крайние меры, лишь слегка наклонили головы и неожиданно замолкли. Военное выступление отменили. Мальчик удивился, что к его мнению так прислушиваются.

Возвращаясь с Совета, Джонни вдруг увидел перед собой толстую безобразную скво — жену Пятнистого Быка, которая приносила ему своего малыша, чтобы он изгнал из него злого духа. Теперь лицо женщины посветлело от радости, в глазах ее стояли слезы. Она сообщила, что малышу стало лучше! В течение двух дней мать строго следила, чтобы в рот младенца не попало ни крошки. На третий день дала ему легкой пищи. Очищенный желудок с радостью ее принял. Потом ребенок заснул. А проснулся веселым! Глазки его стали ясными. Он больше не плакал, лежал в постели и радостно улыбался родителям.

— Злой дух ушел. Услышал твой голос и ушел, — объявила скво. — Ты дал шайенам еще одного воина и принес счастье в наш вигвам. Пятнистый Бык — теперь твой друг. Он любит тебя. И желает тебе добра!

Но когда Джонни подошел к вигваму Сломанного Ножа, то понял, что этим благодарность Пятнистого Быка не ограничилась. Там стояла пятерка привязанных лошадей — подарок целителю от воина.

— Я их не возьму. Просто не могу их взять, — заявил мальчик Рейни.

Хэнк только что вернулся с охоты, сидел перед вигвамом и чистил ружье.

— Поступай как знаешь, — откликнулся он. — Ты ведь понимаешь этих людей гораздо лучше меня!

Мальчик оторопел.

— В чем дело, Хэнк?

Неожиданно Рейни поднял руку и ткнул пальцем в грудь друга.

— Дело в тебе. Все дело — в тебе. Скоро ты совсем увязнешь, сынок. Нельзя кормить щенка костями бизона. У него нет зубов, чтобы их разгрызть.

— Что ты хочешь сказать? — удивился Джонни.

Но Хэнк, не ответив, зашагал прочь, скорее опечаленный, нежели разгневанный.

Юному Таннеру показалось, что его друг сильно расстроен. Ему хотелось броситься за ним и потребовать объяснения, но мальчик чувствовал, что его не будет. Возможно, Рейни и сам не знал, что его беспокоит, просто смутно предчувствовал приближение катастрофы. Но по крайней мере, его тонкий намек насчет щенка и бизоньих костей указал мальчику, что он не слишком долго прожил в роли взрослого мужчины.

Джонни не торопясь вошел в вигвам, где застал дочь Сломанного Ножа, Зорянку, в полном одиночестве.

В задумчивости он подошел так неслышно, что девушка не сразу его заметила. Она была занята нанесением узора на колчан для стрел из белой кожи. Обычно такую работу выполняли старшие и более умелые женщины, обладающие особым художественным талантом, но Зорянка тоже ловко рисовала. Нанося краски уверенной рукой, она пела, чуть склонив голову набок, и критически посматривала на свою работу. А пела Зорянка о счастье. И хотя ее песня ничем не отличалась от обычных индейских напевов, чистый ласковый голос компенсировал отсутствие рифмы и мелодии, делал ее похожей на те далекие гимны, что поет ветер среди одиноких гор. Однако, завидев Джонни, девушка тут же смолкла и потупила взор.

В другое время Джонни засмущался бы от подобного раболепного вида, но сейчас был слишком обеспокоен, поэтому только спросил:

— Зорянка, почему ты так себя ведешь? Ты же не моя рабыня, не доводишься мне ни дочерью, ни женой…

При последнем слове девушка подняла голову, ее лицо залилось краской. Румянец, переливаясь, заиграл на щеках. И Джонни показалось, будто из глубокой темноты проник луч света.

— Я всего лишь дочь твоего друга, — пояснила девушка. — Чем я рассердила тебя? Мой отец отвернется от меня, а мать меня поколотит, если узнает, что я чем-то тебя рассердила. Что я такого сделала?

Он вздохнул. В минуту тревоги Зорянка была исключительно мила, но мысли Джонни разбегались. Стоит ему взглянуть на нее, как мозги отказываются работать, мгновенно пропадают все его мыслительные способности.

— Послушай, Зорянка… — произнес он.

— Разве когда-нибудь было так, чтобы шайенская женщина не слушала, когда говорит великий вождь? — удивилась девушка. — Скажи мне, что я должна сделать, и я сделаю это.

— Сделай вот что: запомни, что ты почти одного возраста со мной и ты знаешь почти столько же, сколько я, а скачешь верхом гораздо лучше меня, и по следу можешь идти лучше, да и бегаешь не в пример мне. — Он оглядел изящную грациозную фигурку девушки и, кивнув, добавил: — И никакой я не вождь! Я знаю очень мало. Все, считающие меня кем-то важным, заблуждаются. Я — обычный парень. Вот что мне хотелось тебе сказать. Запомни это.

— Запомню, — серьезно пообещала она.

Джонни с облегчением вздохнул:

— Я знал, что ты поймешь. Не хочу, чтобы ты считала меня каким-то высшим существом. Я не такой! Индейские мальчишки моего возраста в сто раз сильнее и умнее меня. Просто мне посчастливилось совершить кое-что, когда я попал к шайенам. — Он замолчал, чтобы перевести дыхание, и заметил, что она улыбается.

— Теперь я понимаю, — прошептала девушка.

Джонни продолжал:

— Но даже если ты будешь презирать меня после того, как я сказал о себе правду, это лучше, чем неправильное обо мне представление. Я вовсе не великий человек. Ничем не отличаюсь от остальных. И нет у меня той волшебной силы, о которой все говорят.

— Конечно нет, — подхватила девушка. — Конечно, эта сила не в тебе. Она находится на Небесах и лишь спускается оттуда по воле духов, которые живут там и любят тебя!

Мальчик вытаращил на нее глаза. На ее лице читалось твердое убеждение, и он понял, что напрасно пытался ей все объяснить.

Джонни вздохнул почти со стоном.

— Зорянка, как ты думаешь, я-то знаю, кто я такой?

Улыбка ее стала шире. Взгляд изменился, словно в нем появилось немного жалости, смешанной с удивлением и восхищением. Так мать смотрит на своего ребенка. Зорянка стала еще милее, ее красота задела тайную струну его сердца.

— Стремительный Орел, возможно, ты и сам не все о себе знаешь, — возразила она. — Горящий факел тоже не знает, что сильно светит, но слепит глаза.

Джонни понял, что убедить ее — дело безнадежное. Он лишь покачал головой и в отчаянии махнул рукой:

— Ладно, больше не стану с тобой спорить. Но сейчас со мной нет друга, да и твой отец далеко. Поэтому я хочу попросить у тебя совета. Пятнистый Бык послал мне лошадей и привязал их у вигвама.

— Я знаю, — отозвалась девушка. — Но это еще не все. Если бы ты знал сердце храбреца, ты понял бы, что он готов отдать тебе собственную кровь! А почему бы нет? Его сын умирал. А теперь он будет жить.

— Но неужели ты не понимаешь? — От волнения мальчик покрылся потом. — Мне же это ничего не стоило! Просто в голову пришла случайная мысль, и совершенно неожиданно совет помог малышу. Но он опять может заболеть и…

Девушка продолжала самодовольно улыбаться и качать головой.

— Как может мальчик заболеть снова? Ведь он получил твое благословение! — Она подняла глаза вверх, потом снова перевела взгляд на Джонни. — Ты не знаешь своей силы, но мы, шайены, знаем и чувствуем ее. Мы видели великих шаманов. Некоторые из них творили просто чудеса! Они составляли лекарства, жгли благовония, танцевали и пели для духов, приносили жертвы и лечили накладыванием рук. Но тебе стоит лишь с ними поговорить, и добрые духи тебя сразу слушаются, дают тебе силу. Тебе стоит лишь слово сказать, как злые духи убегают и растворяются, словно дым на ветру.

А ты уверяешь, что ничем не отличаешься от остальных юношей. Знаешь, что я тебе скажу? Ты несешь огонь, но не знаешь, что у тебя в руках! Разве это не чудо? Я всего лишь простая девушка. Я должна оставаться в вигваме и работать. Я не видела, как тебе с Небес посылалась сила. Но мой отец видел, как ты насмерть сразил Говорящего Волка, и говорит, что лезвие твоего ножа при этом сверкало, словно молния. Оно его ослепило. А охотники, которые видели, как ты стоял перед волшебным быком, огромным белым бизоном? Они видели вокруг тебя какое-то магическое сияние!

— О, Зорянка! — в отчаянии воскликнул мальчик. — Неужели ты веришь в эту чепуху?

Она возмущенно выпалила:

— Так что же? Скво Пятнистого Быка лгунья? Разве она не стояла перед этим самым вигвамом? Разве это не она благословляла наше жилище и все в нем только потому, что ты живешь с нами? Разве не клялась она в том, что, когда ты сказал ей, как лечить ее младенца, у тебя в глазах было необыкновенное сияние, отчего сердце ее затрепетало, а кости стали легкими, словно у птицы? Младенец, конечно, не мог ничего такого понять. Но и он замолк, когда ты заговорил. Он даже заулыбался! Вот! Я слышала все это из уст честной женщины. Ее честность известна всему племени!

Джонни вытер пот со лба. Потом поднял руку.

— Ладно, не стоит больше об этом, — хмуро попросил он, примирившись с таким непониманием и детским представлением о жизни.

Может, после нескольких месяцев повторения всех этих историй они не будут казаться ему столь чудовищными?

— Ты сердишься, — печально заметила девушка. — Но я должна говорить правду. Когда мои глаза ослеплены, я знаю, что где-то поблизости яркий свет. Но к чему притворяться, что я все понимаю? Я обычная женщина, а великий вождь просит у меня совета! — И она склонила голову.

— Прекрати, Зорянка! — приказал Джонни. — Посмотри на меня и не веди себя так! Ладно, сдаюсь. Но дай мне совет. Несмотря на мою так называемую мудрость, я все же не знаю, как быть с этими лошадьми от Пятнистого Быка. Это уж слишком! Мне они ни к чему и не могут мне принадлежать!

Девушка нахмурилась, словно от боли.

— Разве Пятнистый Бык плохой человек? Неужели он на руку нечист и ты не можешь ничего от него принять?

Джонни застонал. Мысли его путались.

— Я понял только одно, что сбит с толку, — заявил он. — Ладно, возьму лошадей. Но что мне с ними делать?

— Я скажу, чтобы мужчины или мальчишки отогнали их на пастбище к остальным твоим лошадям.

— Оставь, Зорянка! — воскликнул юноша. — Я сам в состоянии это сделать. Ты не смеешь приказывать другим делать за меня работу, когда я могу сам…

Она выпрямилась и слегка притопнула ногой.

— Среди шайенов нет ни одного человека, который не гордился бы тем, что ему удалось заслужить слово, вздох, взгляд Стремительного Орла, не говоря уже о том, чтобы оказать ему мелкую услугу!

Она подошла к пологу вигвама и откинула его. А потом выкрикнула что-то вроде: «Чьи уши слышат приказ Стремительного Орла?»

Послышался шум. Раздались пронзительные голоса мальчишек. Но отозвались и мужчины. Пока девушка объясняла, что нужно делать с лошадьми, Джонни стоял в вигваме и слушал, с какой готовностью все бросились исполнять ее приказ. По телу мальчика пробежали мурашки. Но он только бессильно махнул рукой. Повернувшись, Джонни увидел наполовину разрисованный колчан для стрел. Узор был на удивление точным и пропорциональным. Посредине был изображен огромный белый бизон и всадник, указующий на него перстом. А с его указующего перста прямо в бок бизону упиралась извилистая молния! Индейцы считали, что он убил белого бизона именно таким способом!


Глава 35 ИНДЕЙСКИЕ МАЛЫШИ | Дорогой мести | Глава 37 УДИВИТЕЛЬНЫЙ МАЛЬЧИК