home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 41

РАЗОЧАРОВАНИЕ

Его отказ выйти наружу нарушил все планы. Но Рейни не растерялся.

— Ладно, я поговорю с тобой в вигваме, — заявил он. — Но ты об этом здорово пожалеешь!

Охранник отступил назад, Рейни шагнул за ним и громко воскликнул:

— Ты ведь Серая Антилопа, сын…

Чьим сыном был Серая Антилопа, Джонни так и не узнал. Потому что поспешно рванулся в вигвам следом за Рейни, а вождь шайенов тут же последовал за ним. Первый охранник, увидев лицо белого человека, завернутого в бизонью шкуру, поднял крик, утонувший в поднятом шуме. Но тут же послышались сокрушительный звук удара и грохот падения тяжелого тела. Крик оборвался.

Не было никаких сомнений, что череп первого охранника от удара раскололся пополам. Но Джонни не остановился посмотреть, что произошло.

Оказавшись за пологом вигвама, он тотчас бросился к пленнику с ножом в руке и двумя быстрыми ударами освободил Взлетающего Ястреба от связывающих его ремней. Затем сунул нож в руки юноши и рывком поднял его на ноги.

В следующее мгновение развернулся, вытащил револьвер отца и с ужасом увидел происходящее.

Когда Джонни смотрел в вигвам через дырку, молодые охранники виделись ему мускулистыми, сильными парнями. Но один из них оказался не просто сильным. Он был храбр и быстр, как пантера.

Этот охранник увидел, как упал его товарищ, сраженный ударом Рейни, и тут же прыгнул вперед. Но Хэнк еще не успел оправиться от схватки. Сразу за ним оказался вождь шайенов, Сломанный Нож, который тоже бросился вперед. Тогда пауни выхватил двуствольный пистолет и спустил оба курка. Но ни один не выстрелил — произошла осечка!

Однако охранник не растерялся, схватил длинноствольный пистолет и, словно булаву, изо всей силы обрушил ее на голову Рейни. Сломанный Нож, прыгнувший в этот самый момент, столкнулся с падающим бесчувственным телом Хэнка и растянулся во весь рост. В один миг нападавшие потеряли все свое преимущество неожиданности. Теперь против пауни, которому удалось заполучить пистолет Рейни, сражались лишь два мальчика-подростка. А боевой клич, который издал воин, скоро соберет целую вражескую толпу.

Единственным оружием шайенского мальчика был охотничий нож. Но в экстремальной ситуации он действовал хладнокровно. Вместо того чтобы отойти на задний план, он бросился вперед, как тигр. Пауни навел пистолет на юного воина, но выстрелить не успел, сраженный пулей Джонни Таннера.

Молодой воин опрокинулся на спину, мертвый или смертельно раненный. В то же мгновение Сломанный Нож вскочил с пола вигвама, готовый к яростному сражению. Тут он увидел прямо перед собой своего освобожденного сына. Джонни Таннер даже в пылу битвы отметил, как индейцы обменялись взглядами, полными слепой любви и преданности.

С этого момента мальчик пришел к выводу, что только дураки называют индейцев варварами. Он многое понял, пока переводил дух.

— Мой друг! Мой поверженный друг! Он не может умереть! — закричал Джонни прерывающимся голосом в следующий момент и бросился на колени перед Хэнком. Но услышал биение сильного сердца охотника и понял, что кровь струйкой сбегает на бородатое лицо лишь из поверхностной раны на голове. Однако Рейни был без сознания.

— Тащи его наружу, сынок. Ты тащи, а я буду расчищать тебе дорогу, — приказал вождь. — Собаки-пауни уже здесь. Я пойду вперед, а вы — за мной!

На боевой клич второго охранника уже сбежалась целая толпа пауни. Они толкались перед вигвамом. А пока мальчики пытались поднять мощное тело Рейни, Сломанный Нож набросил на себя одеяло и, откинув полог, вышел наружу.

— Коня! Коня! — закричал он удивленной и подозрительной толпе. — Они выкрали Взлетающего Ястреба! Демоны-шайены утащили его. Измена! Измена! Коня! В погоню!

Многочисленные глотки подхватили его призыв. Пауни не пришло в голову, что кричавший произносил слова с акцентом. Но, видимо, отнесли это на счет волнения человека, поднявшего тревогу.

Ярость и ненависть смешались в злобных выкриках пауни, воины мгновенно рассыпались, чтобы вскочить на лошадей и отправиться в погоню за врагом.

В этот момент мальчики выволокли раненого из вигвама. Рейни, застонав, выпрямился, вырвался из их рук и встал на ноги.

— Что происходит? Куда это мы идем посреди ночи? — недоуменно поинтересовался он.

— Хэнк! — прошептал Джонни Таннер. — Пауни!

Это слово моментально прочистило раненому мозги.

Тут перед ними оказалась женщина, которая что-то кричала. Потом ее несвязные крики сложились в одно слово: «шайены».

— Шайены! Шайены! Они здесь!

Сломанный Нож уже сидел верхом на своем коне, его освобожденный сын последовал примеру отца, прыгнув на коня, словно напружинившаяся дикая кошка. За ним взгромоздился верхом и Рейни. Джонни Таннер оказался последним, ему достался дикий мустанг. Но через секунду он вслед за товарищами галопом скакал по поселению пауни.

Движение дикого животного, его прыжки были сильны, быстры и непредсказуемы. Мальчику казалось, что он сидит верхом на извивающейся мощной змее. Но у Джонни было одно преимущество — позади еще не слышалось погони, а впереди три всадника расчищали ему путь, разгоняя толпу индейцев, выбежавших из вигвамов поглазеть на мчащихся во весь опор лошадей. Они выскочили из жилищ, думая, что воры уводят их лошадей, а увидели прямо перед собой убегающих от погони врагов. Мальчик заметил, как некоторые мужчины пятились назад, будто громом пораженные.

Один воин поднял лук, который прихватил с собой, выбегая из вигвама, и приготовился выпустить стрелу. Но револьвер Джонни был наготове — воин, корчась, упал на землю. Он был ранен, но не убит. Пуля пролетела слишком низко.

Когда беглецы почти выехали из стана врага, мальчик оглянулся. Позади в тусклом колеблющемся свете костров в вигвамах он увидел, как воины садятся на коней, женщины и дети возносят руки к небу, вокруг них прыгают собаки. В ушах у него стоял непрекращающийся рев, который утихал по мере удаления от поселения. Вскоре они уже ехали в кромешной тьме.

А где же дозорные, охраняющие лагерь?

Они — хорошие наездники — уже спешили с обеих сторон. Рейни выстрелил в одного из них, распластавшегося на шее своего коня. Всадник заставил лошадь свернуть в сторону и ускакал, очевидно тяжело раненный. Сломанный Нож тоже выстрелил — второй дозорный упал, перевернувшись вместе с конем через голову.

Отделавшись от преследователей, они выехали в благословенную темноту.

Перед ними простирался лес. Опавшие листья и сучья хрустели под копытами лошадей. Беглецы спрыгнули с коней и пересели в седла оставленных ими лошадей. Только юный Взлетающий Ястреб остался на голой спине мустанга пауни, на котором выехал из лагеря. Впрочем, какая ему разница? Он и на нем чувствовал себя как рыба в воде!

Они помчались дальше, позади слышался топот сотен копыт.

Проехать сотню ярдов при свете дня — сущие пустяки. Но ночью, по пересеченной местности, когда преследуемых не видно, а шум преследователей то далеко позади, то сбоку, то спереди, — совсем другое дело.

Через полчаса отчаянной гонки четверо всадников оторвались от воинов-пауни. Сломанный Нож перешел на рысцу, остальные последовали его примеру.

Сначала он ехал впереди, потом — кто-нибудь другой. Так они и сменяли друг друга, час за часом, пока мальчику не стало казаться, что от усталости у него заболела даже душа. Он убеждал себя, что наверняка они скоро остановятся. Нельзя же все время ехать! Да и отцу с сыном нужно многое сказать друг другу. Но нет, всадники продолжали продвигаться вперед.

К полуночи они добрались до воды и сделали короткий привал, чтобы запастись водой. Но даже тогда отец с сыном не обмолвились и словом. Еще немного погодя всадники подъехали к оставленным в полдень коням, и серый мустанг радостно заржал, почуяв своего хозяина. Затем двинулись дальше.

Они были в безопасности, но рисковать не хотели, поэтому не останавливались.

Вокруг них расстилалась широкая равнина.


Глава 40 ГАРРИ ПАУНИ | Дорогой мести | Глава 42 ПОТЕРЯННАЯ ЖЕМЧУЖИНА