home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


12

Подписывающий Синворет вызвал Гэзера Ройфуллери и секретаря. Они появились, приглаживая в знак уважения гребни.

— Похоже, завтра у нас не будет возможности свободно поговорить, — сказал Синворет. — Поэтому давайте уже сейчас суммируем наши впечатления от того, что мы видели. Прошла половина нашего визита на Землю, так что обсудим доказательства, которые удалось собрать. Секретарь, ведите протокол.

Ройфуллери и секретарь сели.

— Что бы вы хотели обсудить вначале? — спросил, Ройфуллери.

— Начнем с нашего переводчика. Думаю, ты согласишься, что здесь что-то нечисто.

— Хотел бы, но, к сожалению, не могу. То, что ему нечего сказать, значит мало, а может, и вообще ничего.

— Вот как? А я считаю, что переводчик куплен. Или запуган.

— Честно говоря, думаю, что переводчик просто глуп, сказал Ройфуллери. — Он не может даже отвечать на вопросы. Даже удивительно великодушное предложение территории на Старье не произвело на него никакого впечатления.

— Это могла быть реакция, продиктованная осмотрительностью. Ты, Ройфуллери, не знаешь двуногих так, как я. По-моему, он подкуплен Пар-Хаворлемом.

— У меня есть два возражения, — ответил нул из ДПК. — Вопервых, если бы этот Тоулер был действительно пешкой Пар-Хаворелма, то Губернатор достаточно умен, чтобы выбрать актера получше. Во-вторых, — и этот аргумент не так уж обоснован, как кажется — вы явились сюда, чтобы найти нарушения, и поэтому находите доказательства, которых нет.

— Меня интересует только правда… Впрочем, может, ты и прав, Ройфуллери. Когда нул говорит, что хочет только правды, это обычно правда-подтверждение.

— Я уверен, что прав. Впрочем, я готов принять за чистую монету заявление Тоулера, что он не мог нормально переводить в Ашкаре, потому что боялся. Признаться, я тоже был обеспокоен.

Синворет поднял руку и вздохнул.

— Теперь ты ищешь доказательства там, где их нет. Ты чрезвычайно впечатлителен, Ройфуллери.

— Нет, это вы чрезвычайно впечатлительны. На Земле я пока не заметил ничего, кроме необходимости более решительного обращения с местным населением.

Никто их них не чувствовал себя обиженным этими замечаниями. Правила официального ведения разговора, которых они никогда не нарушали по своей воле, позволяли откровенно высказывать свое мнение и вместе с тем не таить обиды.

Синворет встал, зажег конусообразный сульфет и принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух.

— Мы уходим в сторону. Рассмотрим этот вопрос с исторической точки рения. Расы, покоренные военной силой или с помощью договоров, обычно не дарят симпатией чужеземных владык. Свою собственную тиранию они приняли бы, даже не замечая, но когда ее навязывают чужаки — они считают себя угнетенными.

Теоретически это ощущение несправедливости должно расти, когда чужеземцы отличаются от них формой, размерами и строением. На практике же оно уменьшается. Философы с Партассы объясняют это, утверждая, что в этих условиях не происходит явления подсознательной сексуальной ревности между победителями и побежденными. Как бы то ни было, на этом интересном факте построена Империя.

Это позволяет, с одной стороны, установить мир, а с другой — обогатиться. Миролюбиво настроенные расы принимают наше правление, а воинственным требуется какое-то время, чтобы полностью покориться. Это означает, что одним из способов решения нашей проблемы, касающейся действительной ситуации на Земле, является установление, каковы на самом деле земляне. Итак, получаем уравнение, в котором вторым неизвестным, искомым «X», является эксплуатация, Являются ли земляне слишком непокорными, или Пар-Хаворлем слишком сильно их притесняет?

— На первый взгляд, — сказал Гэзер. Ройфуллери, — они кажутся воинственными. Они не только атакуют наши базы, например, Ашкар, но и ведут гражданские войны. Признаться, в данных условиях это похоже на исключительную способность наживать себе неприятности.

Синворет кивнул.

— Может, это психология стада, однако ты должен согласиться, что отдельные личности настроены миролюбиво. Ни во дворце, ни в Городе неприятностей нет. Тоулер, как мы знаем, даже слишком спокоен.

— Вы относитесь к ним, как к жертвам, а я думаю о них, как о существах потенциально злобных. Тоулер, например, лишь кажется спокойным.

— Возможно, как и оса.

— Тот, с кем вы разговаривали на улице сразу по приезде, выглядел настроенным миролюбиво.

— Я думал об этом разговоре, несколько раз повторял его себе. Он какой-то ненастоящий. Странно уже то, что это существо появилось так неожиданно. Если — а я считаю, что это большое «если» — Пар-Хаворлем настоящий диктатор, это существо могло быть агентом его тайной полиции.

— Маловероятно. Нет никаких доказательств существования тайной полиции. Как вам известно, наш секретарь проверил и не нашел обычных для этого случая фактов.

— Возможно. И все-таки вероятность этого существует. Нам нужно больше данных, Ройфуллери. Я хочу, чтобы ты пошел со мной и присутствовал при разговоре с другими двуногими. Я хочу, чтобы ты сам понаблюдал и проверил. Посмотрим, не покачнется ли твоя вера в Губернатора.

— Сейчас, господин? Уже поздно.

— Надеюсь, ты не устал, Гэзер?

Нул из ДПК встал, и они с Синворетом надели скафандры. Они забрали по пути Роггбола, охрану и вышли все вместе через боковые ворота, как и в прошлый раз. Партассианцы возвращались в свои дома с работы или из магазинов или посещали кафе. Земляне тоже расходились по домам, причем бросалось в глаза отсутствие веселья. Впрочем, нулы и не знали, что такое веселье.

В это время дня улицы Города были, пожалуй, переполнены.

Идя за несколькими землянами, живущими в Городе, трое нулов оказались в туземном районе. Здесь не было ни одного представителя их вида. В этих узких улочках с маленькими магазинами и словно скорчившимися жилыми зданиями со шрамами воздушных шлюзов, все трое почувствовали себя туристами. Вот она — местная экзотика! Здесь живут существа, которые дышат разреженным кислородом — странным газом со слишком большой химической активностью, словно он реагировал так же эмоционально, как и создания, от него зависящие. Трудно было воспринимать двуногах иначе, чем зрелище, существующее для развлечения сынов Партассы! Впрочем, разве могла быть иная цель у всей Вселенной? Разве Троица не сотворила нулов по своему образу и подобию?

Подписывающий тоскливо вздохнул, вспомнив молодые годы на Старье.

Большинство землян далеко обходили чужаков, и лишь один прошел мимо и при этом поклонился.

— Послушай, ты знаешь партассианский? — спросил Синворет.

— Разумеется, — ответил человек. — Я Второй Смазчик на Складах Внешней Торговли. Эта должность требует знания вашего языка.

— В таком случае мы можем с тобой поговорить?

— Я к вашим услугам.

Подписывающий и нул из ДПК переглянулись — вот еще один землянин, любящий мир.

— Мы путешественники с Партассы и можем провести на вашей планете всего несколько дней, — объяснил Синворет. — Нам нужна информация из первых рук о жизни здесь. Можем мы где-нибудь поговорить?

Землянин заколебался.

— Я живу недалеко, — сказал он. — У меня всего одна небольшая комната, но в ней поместятся двое или трое из вас. Раз уж на вас скафандры, можно пойти туда.

Они согласились и двинулись за ним следом. У шлюза здания они плотно закрыли шлемы скафандров; Раггбол оставался снаружи, а его начальники вошли.

Внутри жилище производило удручающее впечатление. Не было никаких украшений, а необходимость удерживать воздух приводила к сокращению площадей окон до минимума. Похожий на барак нижний холл являлся чем-то вроде зала для отдыха, а остальную часть здания занимали коридоры, лестницы и комнаты. Партасснанцы с трудом справлялись с лестницами, а все двуногие исчезли, завидев их. Наконец все добрались до комнаты 3888, землянин вынул ключ и открыл дверь.

Внутри двум партассианцам пришлось сесть на пол, при том гребни их почти касались потолка. Второй Смазчик уселся между ними, он был очень бледен, пот выступал на его лбу и тек по щекам.

— Ты очень гостеприимен, — сказал Ройфуллерн, раздраженный этой демонстрацией переживаний. — Полагаю, ты дружески относишься к нашей расе.

— Да, действительно, я уважаю вас, — ответил человек, вытирая лицо. — Когда я заболел раком горла, ваши врачи спасли мне жизнь. Да, да, я уважаю вас.

— И все же, кажется, ты боишься нас, — заметил Синворет. — А может, это болезнь заставляет тебя потеть так сильно?

Второй Смазчик проглотил слюну. Чтобы выиграть время, он вынул из кармана афрохал и дрожащими пальцами закурил.

— Вы огромны, — сказал он.

— Ты считаешь, мы можем причинить тебе вред?

— Я… я еще не совсем здоров.

— В таком случае почему ты куришь? — спросил Синворет, указывая на афрохал.

Второй смазчик беспомощно оглядывался.

— Привычка, — сказал он. — Дурная привычка. Я всего лишь Работник Третьего Уровня…

Ройфуллери ухватился за эту тему.

— У всех нас есть какие-то дурные привычки. Партассианцы, как ты знаешь, курят сульфеты. Все разумные формы жизни похожи друг на друга, несмотря на различный внешний вид. Но, вероятно, вас утомило наше правление на Земле?

— Нет, Господин, нисколько. Мы, двуногие, восхищаемся вами за установление мира во всей Галактике.

— Ха! — воскликнул Синворет.

Это существо говорило так же, как туземец, с которым он говорил на улице. Синворет не мог понять, почему представитель своеобразной культуры 5Ц, к тому же Работник Третьего Уровня, мог думать о себе таким образом? Что он мог знать и как мог его касаться мир Галактики? Сама фраза «мы, двуногие» противоречила врожденному эгоцентризму такой культуры. Он вновь заподозрил, что это существо подставлено, и заколебался лишь на мгновение.

— Снимай одежду! — приказал он.

Землянин бросился к двери, но Синворет перегородил ее ногой.

— Снимай одежду! — Его вдруг охватило возбуждение.

— Мы этого не делаем, господин, — пробормотал несчастный землянин. — Только когда ложимся спать. Прошу вас, господин…

Синворет вытянул руку, сунул палец за воротник рубашки человека и рванул. Землянин пошатнулся, его куртка, жилет, рубашка с треском разорвались. Человек отпрянул назад, и тут его схватил Ройфуллери.

Когда землянин закричал, умоляя пощадить его, Ройфуллери обвил его руками, заставив умолкнуть и перестать дергаться. Гребень Гэзера изогнулся крючком.

Синворет раздвинул одежду на груди Второго Смазчика, изогнул глазной стебель, превратив его в сильный микроскоп, и внимательно изучил шрам, тянувшийся от шишки у левого уха двуногого до второй шишки сразу под грудью. Оттуда — еще шрам, обычно незаметный, — тянулся к третьей, самой крупной шишке над сердцем.

Как кот высовывает когти, так Синворет выдвинул из своей руки длинный, похожий на ланцет коготь — воспоминание о временах, когда партассианцы были просто хищниками на планете без названия. Этим когтем он рассек кожу на груди двуногого.

Показался тонкий двойной провод, шедший от сердца к горлу.

— Отпусти его, — сказал Синворет. — Это все, что мы хотели узнать. Я доказал, что был прав, Ройфуллери. Это типичное подслушивающее устройство.

Когда Ройфуллери отпустил его, двуногий, обливаясь кровью и хрипя, отодвинулся. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, и при этом человек безуспешно пытался закрыться разорванной одеждой. Слезы текли по его лицу. Партассианцы смотрели на него, завороженные этим зрелищем.

— Не понимаю, что за устройство у него под кожей? — спросил Ройфуллери.

— Неужели в Департаменте Психо-Контроля не знают о сердечных насосах? Этому существу вмонтировали небольшой передатчик, действующий благодаря работе сердца. Провода идут к горлу и уху, так что он может общаться с кем-то независимо от расстояния, даже не сознавая этого.

— Я слышал о таком, но никогда не видел, — признался Ройфуллери, неохотно добавив: — Думаю, это типичный метод тайной полиции.

— Разумеется. Вернемся во дворец.

Не обращая внимания на двуногого, все еще стонавшего от страха и боли, они вышли из комнаты. Синворет испытывал что-то вроде стыда — необычного для нула, поведением которого управлял холодный селектор реакций, называемый сознанием. Подписывающий понимал, что они с Ройфуллери испытывали удовольствие от своего превосходства над двуногим. Отогнав эти мысли, он вышел из здания.

В Комиссариате Полиции Маршал Терекоми сорвал наушники, добежал до звуконепроницаемой кабины и через полминуты уже разговаривал с Пар-Хаворлемом.

— Синворет провел очередную охоту на туземцев, — сообщил он. — Сейчас возвращается.

— Знаю. Я был на его квартире и никого не застал. Мы же решили, что можем ему это позволить.

— Да, конечно. Но он слишком хитер! Я подставил ему С309, тот привел Синворета и нула из ДПК к себе домой и только начал читать текст, как Синворет распорол его и нашел Сердечный насос! Я слышал каждое слово через передатчик С309. Понятия не имею, как он догадался, что у двуногого вживлены провода, тот повторял все точно, как ему было велено.

— Что они делают теперь? — спросил Пар-Хаворлем. Как обычно он был вежлив и спокоен.

— Возвращаются во дворец, убежденные, что держат нас в руках. Да так оно и есть! Теперь у них появились основания для подозрений, и нам не овладеть…

— Не теряй гребня, Терекоми. Я скажу тебе, что нужно делать.

Две минуты спустя первая группа машин скорой помощи с ревом помчалась по улицам Города.


предыдущая глава | ФАТА-МОРГАНА 8 (Фантастические рассказы и повести) | cледующая глава



Loading...