home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Перед внезапным звонком Терекоми Губернатор разговаривал с Тоулером.

— Я привел тебя сюда, чтобы задать несколько вопросов. Помни, ты должен отвечать откровенно.

— Постараюсь, — сказал Тоулер.

Он был встревожен. Дружелюбие, которое Пар-Хаворлем старался демонстрировать в последние дни, исчезло без следа. Теперь перед ним находился страшный зверь в мундире, высотой в три метра, сильный и коварный. Но это еще не все. Этот зверь имел почти неограниченную власть над всеми прочими существами на этой планете, за исключением одного. И этим единственным был Синворет, а не Тоулер.

— Встань на тот стул, чтобы я видел твое лицо, когда ты будешь говорить, — приказал Пар-Хаворлем.

Не имея выбора, Тоулер выполнил приказ и вскарабкался на большой стул нула, оказавшись лицом к лицу с противником.

— Так лучше. Переводчик, твой отдел доставляет мне много хлопот. Сначала Хеттлц и Ведман, а теперь исчезла эта женщина, Фоллодон. Ты конечно, знаешь об этом?

— Конечно.

— Мы еще не напали на ее след.

Один из глазных стеблей Губернатора выдвинулся, как телескоп, изучая Тоулера вблизи. Его конец остановился в полуметре от шлема Тоулера, и холодный серый глаз уставился на него.

— К сожалению, в этом новом Городе я узнаю о том, что происходит, меньше, чем должен, — продолжал Пар-Хаворлем. Но по видеозаписи старого Города мне известно, что в последние два года ты был в очень близких отношениях с Фоллодон. Это правда?

— Да.

— Значит, ты хорошо знаешь ее. Где она?

Тоулер облизал губы. Он знал, что начинается буря.

— Не знаю, господин. Я сам хотел бы это знать.

— Ты должен знать. Я сделал тебя Главным Переводчиком, и ты ответишь за нее.

— Я был с Подписывающим, когда она исчезла.

— Куда она пошла? Может быть, умерла?

— Я надеюсь, она жива.

— Надеешься? Почему?

— Я люблю ее.

Губернатор яростно зарычал, одна из его мощных рук схватила Тоулера и перегнула назад через спинку стула. Шлем Тоулера запотел, и переводчик оказался в изолированном, туманном мире, хотя злой, прозаичный язык продолжал звучать снаружи.

— Ты рассказываешь мне о любви, этом идиотском чувстве, которого не выносит ни один трехногий! Что за омерзительная планета! Как можно управлять ею при таких непонятных явлениях, как любовь? Я покажу тебе, что думает о такой слабости Партасса. Вставай. Быстро.

Нож Тоулер носил под туникой. Он не мог убить этот ненавистный цилиндр из студня, но мог отрезать один из глазных стеблей, прежде чем Губернатор ударит его о землю. И тут до него дошло, что он не может вынуть нож, не впуская в скафандр ядовитого воздуха. Тяжело дыша, Тоулер встал и снова взглянул в лицо врага, едва видимое через забрало шлема, с которого постепенно испарялась влага. Гребень Пар-Хаворлема свернулся от ярости.

— Узнай что-нибудь о Фоллодон. До завтрашнего вечера ты должен выяснить, где она.

— Ваши шпионы могут сделать это лучше меня.

— Ты так думаешь? А если они не так заинтересованы в этом, как ты? Узнаешь сам. А теперь убирайся.

Задыхаясь от бешенства, Тоулер направился к двери. Когда он уже открывал ее, Пар-Хаворлем окликнул его:

— Ты знаешь, почему меня интересует Фоллодон, правда, Тоулер? Я подозреваю, что у этого глупца Риварса есть свой человек во дворце, — может, это именно она. Я должен ее допросить.

— Мисс Фоллодон не покидала Города с момента, когда два года назад была силой привезена сюда. Это безумие — полагать, что она знает что-то о Риварсе.

— Посмотрим. Скажу тебе еще кое-что, Тоулер: все должно быть хорошо, пока Синворет здесь, если что-то пойдет не так, ты умрешь первым, и, клянусь, я сожгу или сделаю рабом каждого двуногого на планете. Убирайся и приходи завтра с информацией.

Когда Тоулер вышел из кабинета, зазвонил специальный телефон Пар-Хаворлема — Терекоми. Тоулер, не замечая ничего, даже сочувственных взглядов других переводчиков, пошел домой спать. Всю ночь сны пролетали по его голове, как обрывки газет по пустой улице. Утром он встал с острым чувством своего тоскливого предназначения.

Зато Синворет вышел из вызванной джармом дремы с чувством удовлетворения. Он считал, что наконец-то постиг ситуацию на Земле, и чувствовал, что работа близится к концу. С легким сердцем отправился он на охоту, организованную хозяином.

Когда они мчались по одной из главных дорог, мир еще был погружен в темноту из-за разной продолжительности дня в Городе и за его пределами. Синворет думал о событиях прошлого вечера, после обнаружения сердечного насоса у Работника Третьего Уровня.

Когда они вернулись во дворец, повсюду царило плохо скрываемое напряжение. Поначалу они не обратили на это внимания, и Синворет пошел прямо к Пар-Хаворлему, чтобы серьезно поговорить с ним.

— Губернатор, я должен поговорить с вами наедине.

— Разумеется, Подписывающий, но позвольте сначала закончить одно срочное дело, — сказал губернатор, распластав гребень. — Мне очень неприятно, но в туземном районе появился опасный сумасшедший. Мои люди стараются его выследить, а я должен ехать в больницу. Может, составите мне компанию? Вы, конечно, слышали машины скорой помощи на улице.

— Разумеется, слышал, — осторожно сказал Синворет, обменявшись взглядами с Ройфуллери.

— Они ехали за бедным землянином, безобидным Вторым Смазочником Третьего Уровня, на которого напали неизвестные преступник или преступники. Сейчас он в больнице, и я считаю своим долгом навестить его. Это страшное происшествие, и говорит оно только о недисциплинированности двуногих.

И Синворет с растущим интересом и неуверенностью поехал с Губернатором в больницу, где увидел человека, у которого не так давно нашел сердечный насос. Человек этот без сознания лежал на кровати, и Синворет снова почувствовал стыд. Внутренний голос шептал ему, что, кромсая это беспомощное существо, он испытывал удовольствие, что наблюдение за его страданиями доставило ему какую-то сладострастную радость. Усилиями воли Синворет заставил этот голос умолкнуть: в конце концов, он выполнял свой долг.

Однако за этот краткий миг задержки он потерял инициативу, заколебался и дал противнику шанс довести свой блеф до конца. Теперь он уже не мог признаться, что сам виновен в этом нападении.

— Эти двуногие — несчастные, хрупкие создания, — сочувственно сказал Пар-Хаворлем.

— Что с вами произошло? — спросил Синворет.

Пар-Хаворлем объяснил, что больница является одной из самых современных в секторе Вермилион и, благодаря использованию отвратительного устройства, взятого у тайной полиции, врачи могут поддерживать постоянный контакт со страдающими пациентами. Благоговейно рассказывал он о сложных болезнях этого пациента, у которого болезнь горла была связана с серьезными отклонениями в психике, и о том, как он реагировал на лечение, во время которого автоматически регистрировался его пульс и деятельность нервной системы, а пациент, независимо от местонахождения, оставался под непрерывным врачебным контролем.

Это был убедительный рассказ.

Потом Подписывающего провели в другой зал, где врачи нулы и люди — склонились над аппаратами, считывая данные о пациентах вне больницы.

И это тоже было убедительно.

Пар-Хаворлем и Терекоми работали быстро и точно. Синворет, если не полностью переубежденный, был во всяком случае обманут и винил самого себя в слишком поспешных выводах.

— Что будет с этим двуногим? — спросил он, когда демонстрация закончилась и они вышли, оставив позади мерцающие экраны и белые халаты.

— Мы надеемся, что он выздоровеет. К сожалению, двуногий перенес серьезный нервный шок, был без сознания, когда его нашли, и до сих пор не пришел в себя. Хуже того. Наши инспектора нашли доказательства, указывающие на то, что на него напали партассианцы, скорее, даже вдвоем. Мне так неприятно, что это случилось во время вашего визита. Заверяю вас, когда мы поймаем этих опасных преступников, они будут наказаны со всей строгостью. Я не потерплю насилия в отношениях между расами.

— Гм… Да, понимаю, — сказал Синворет.

Чувствовал он себя неважно. Было уже слишком поздно, и дело слишком осложнилось, чтобы пытаться что-то объяснить.

Впрочем, он не был наивен, и ему пришло в голову, что Пар-Хаворлем блефует, хотя его история, подкрепленная доказательствами, выглядела вполне убедительно. Но если он молча примет ложь, то тем самым отдаст себя в руки Губернатора, а если сделает что-то, Губернатор может позаботиться, чтобы двуногий умер, а имена были названы. В далекой Партассе все выглядело бы очень неприглядно, и Синворет умер бы с запятнанной репутацией.

Впрочем, эти мысли недолго занимали его. Демонстрация, устроенная в больнице Пар-Хаворлемом и Терекоми, была идеальна.

— Я был несправедливым относительно Пар-Хаворлема, — сказал себе Подписывающий, пока они ехали через город. В глубине его подсознания росло чувство вины за свое отношение к землянам, и подавить его можно было, лишь признав их не заслуживающими жалости. Именно так действовала психика поработителей.

С этой минуты его ориентация изменилась, и он все более становился жертвой Пар-Хаворлема.

Они добрались доохотничьих территорий в Северном Районе Кумбенд. Территории эти принадлежали влиятельному семейству Пар-Джант, дальним родственникам Пар-Хаворлема. Гостей приняли щедро, относительно к Подписывающему заботливо и вежливо. За день они застрелили более трехсот диких африззиан.

Поздним вечером, возвращаясь в Город, Синворет был очень доволен и пошел спать рано, забыв о Тоулере.

Однако Пар-Хаворлем не забыл о назначенной встрече. Ознакомившись с событиями дня, он позвонил Главному Переводчику.

Тоулер пришел бледный, но не побежденный.

— У меня нет никаких сведений о мисс Фоллодон. Она исчезла бесследно. Лучше бы вам спросить о ней своего Маршала Терекоми — может, он держит ее в одной из своих камер.

Гребень Терекоми свернулся в виток.

— Думай, прежде чем говорить, двуногий, — сказал Маршал.

— Знанит, ты не можешь или не хочешь нам помочь, — констатировал Пар-Хаворлем.

Он повернулся к охраннику.

— Приведите пленника.

Задняя дверь открылась, нул внес какого-то человека, привязанного к столбу, и поставил его так, что тот, хочешь — не хочешь, держался на ногах. Сквозь стекло шлема Тоулер разглядел испуганное лицо мясника, и сердце его забилось, как безумное.

— Ты знаешь, кто это, — сказал Терекоми Тоулеру. — Видели, как вчера он шел с тобой к твоей квартире.

— Это мой коллега, — сказал Тоулер.

— И, несомненно, хороший коллега. Поговори с ним на своем языке, спроси о Фоллодон.

Тоулер повернулся к мяснику, его душила злость.

— Я втянул тебя в это по своей глупости. Что мне говорить теперь? Что делать? Уж лучше бы мне быть на твоем месте.

— Не повезло… Это не ваша вина, — с трудом ответил мясник. — Эти чудовища убили меня, наверное, отбили желудок. Вы же не знаете их способов допроса!

— Ты сказал им все?

— Чего ради? Вы чисты… — Он помолчал, вздохнул и начал снова с видимым усилием: — Я повторил им сплетни, будто Элизабет Фоллодон ускользнула из Города. Глупец! Водители и все прочие наверняка уже мертвы из-за моего длинного языка.

— Из Города!? Ты хочешь сказать, она собиралась связаться с…

— Да, с вашим приятелем. По крайней мере, она в безопасности.

— Хватит! — вмешался Терекоми, втиснувшись между мясником и Тоулером. — Нечего болтать. Что он сказал о Фоллодон, Тоулер?

Тоулер заколебался.

— Что она сбежала от вас. Слава Богу, она жива и свободна.

Пар-Хаворлем ударил рукой по столу.

— А ты ничего об этом не знал? Ты продолжаешь утверждать, что не имеешь с этим ничего общего?

— Нет, нет, клянусь!

— Довольно. — Губернатор внезапно успокоился, а потом повернулся к нулу в мундире, который держал столб с мясником.

— Охранник, разбить ему шлем, — приказал он.

— Нет! — крикнул Тоулер.

Он прыгнул вперед, но Терекоми схватил его.

— Говори правду, если хочешь спасти жизнь коллеги, — сказал он. — Ты знал о Фоллодон. Она должна была передать Риварсу сообщение от тебя, разве нет?

— Нет! Нет! — кричал Тоулер так громко, что не слышал, как лопнул шлем мясника. Только кашель человека заставил его умолкнуть, прерывистый кашель, который начинался, смолкал и начинался снова, пока не стих навсегда в густом воздухе Партассы.

Пар-Хаворлем, с интересом следивший за движениями умирающего мужчины, заговорил первым:

— Тоулер, теперь я верю, что ты не виноват, как мне казалось. Это меня радует, потому что мало землян так хорошо знают наш прекрасный и сложный язык. Однако ты некоторым образом связан с виновниками, и если ты не воин, то просто глупец. Поэтому с завтрашнего дня ты лишаешься должности Главного Переводчика и присоединяешься к обычным переводчикам. Ты больше не будешь разговаривать с Синворетом, твое место займет Питер Ларденинг. А сейчас иди и пришли ко мне его.

Тоулер вышел на подгибающихся ногах. Ужас и шок заставили его дрожать всем телом, стоны мясника все еще звучали в его ушах. Единственным утешением было то, что Элизабет удалось бежать, а ее уход подтверждал ее любовь к нему. Она ушла, прежде чем прислали ступню старьянина — очевидно, сама хотела принести доказательство от Риварса.

Тоулер обещал себе одно: как только этот кризис кончится и до того, как Хав загонит их всех в несокрушимые границы настоящего Города, он выберется отсюда и найдет ее. Она так нужна ему!

А пока ступня старьянина по-прежнему оставалась у него, но теперь еще труднее будет найти возможность показать ее Подписывающему Синворету.


предыдущая глава | ФАТА-МОРГАНА 8 (Фантастические рассказы и повести) | cледующая глава



Loading...