home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Она вышла на свой балкон и, включив нейтрализатор, прямо через площадь направилась к кабинету Дона Плакмона. Он заметил ее издали и встретил в дверях. Обнял и поцеловал ее, что она приняла с обычным удовольствием. Дон был мил — и к тому же красив.

Через минуту оторвавшись от него, она сказала:

— Я знаю, что пришла раньше, чем ты собирался обедать, но я так проголодалась! Может, пойдем прямо сейчас?

— Конечно, Райял, — согласился он, обнимая ее. — Ты всегда возбуждаешь во мне аппетит.

— И только?

Он рассмеялся.

— Смотри-ка, прямо к нам топает старый Маршал. Конечно, лучше бы пообедать наедине, но боссу не отказывают. Лучше уж его пригласить.

— О’кэй, — кивнула она.

Дон включил языком свой зубной микрофон и заговорил с Болом Маршалом, а Гвенвин в это время думала, что Маршала, видимо, не пригласили обедать с высокопоставленными гостями, и, значит, он вряд ли будет присутствовать на решающих испытаниях. Похоже, безопасность всерьез взялась за это дело, если из испытаний исключили даже начальников лабораторий.

Дон закончил разговор и сказал:

— Бол разрешил нам идти и сам подойдет через пару минут.

— Ладно, пошли.

Они вышли из кабинета и на нейтрализаторах поднялись над площадью на уровень обеденного сада. Там они заказали столик на троих поближе к выходу, чтоб Маршал сразу увидел, где они разместились.

— Я сегодня собираюсь попробовать кое-что из меню Древнего Египта, — сказал Плакмон.

— Смелее. Я же настроена на кусок мяса с картошкой.

Он рассмеялся:

— Похоже, ты действительно проголодалась.

Они сделали заказ и закурили. Плакмон спросил:

— Что за дама была с тобой сегодня на балконе?

— Интересно, когда ты работаешь, если постоянно глазеешь на девиц? — колко ответила Гвенвин. — Это одна моя приятельница — мутант Марвис Джанс.

— Она тоже красивая, но, на мой взгляд, ты — лучше, прошептал он, склонившись к ней. — Ей не хватает таких очаровательных пухлых губок.

— Да, но ей хватает пухлости в других местах, — парировала Гвенвин, — а мне, как ты успел заметить, этого пока недостает.

— Придет и твое время, Райял, — рассмеялся Дон. — Ты очень мило расцветешь.

Тут прибыл заказанный обед, но прежде, чем всецело заняться едой, он сказал:

— Мне трудно думать о тебе, как о мутантке. Ты непохожа на всех этих ненормальных. Так же, как и она. Трудно представить, что вы так уж сильно от меня отличаетесь.

— Генетическое напряжение, — ответила Гвенвин, отправляя в рот самый аппетитный кусок.

— Напряжение?

Она кивнула.

— Это часть эволюционной теории, созданной Дарвином несколько веков назад, а последующие генетики объяснили, как это реально происходит. Ты принадлежишь к виду, который называется хомо неандерталенс, который обкалывал камни на Земле тридцать тысячелетий назад. Он, так же как и ты, был Человеком Разумным, но, если бы ты его увидел, ты вряд ли признал его за человека — как и он тебя. Но при желании ты мог бы среди них найти пару и произвести потомство. И мне кажется, именно так ты бы и сделал.

— Только, если бы не было другого выхода, — рассмеялся он.

— Разницу между тобой и неандертальцем можно коротко обозначить как «генетическое напряжение», — продолжала она объяснять. — Вид изменился, адаптировался к новым условиям обитания, и тело наше приняло современную форму.

В процессе этой адаптации происходят и изменения в генной структуре, но они не затрагивают то, что приводит к образованию новых видов. Они обуславливают только разницу между индивидуумами или расами внутри одного вида.

Но они как бы расшатывают старый застывший образец. Эти накапливающиеся изменения в конце концов проходят к точке, после которой невозможна никакая перемена, не ведущая к разрушению первоначального образца. Человечество достигло этой стадии, как мне кажется, в последние века на Земле.

Но с тех пор мы решительно изменили свою среду обитания. Мы научились пользоваться имплантантами, которые повышают наше жизнеобеспечение и дают нам возможность выжить на почти непригодных для обитания планетах — или путешествовать в открытом Космосе. Мы создали телеуправляемую технику, с помощью которой смогли разобраться в собственном организме, устранили болезни и научились пользоваться эко-полем. Мы ведем экономическую войну просто потому, что без конкурентов жизнь была бы скучна и легко было бы скатиться в застой. Все это говорит о том, что должен возникнуть совсем новый вид Человека, так же отличающийся от хомо сапиенс, как ты от обитателя пещер. Но Человек уже не может изменяться, его генетический потенциал исчерпан.

— И вот, — закончила она, — тут на сцену появляемся мы, я, Марвис и еще какая-то Гвенвин Остер из Коммуналити. У нас есть некоторые явные физические отличия от хомо сапиенс например, носовые хрящи, сменившиеся настоящей костью. Также мы медленнее созреваем и, возможно, дольше живем. Но действительно важное отличие — то, что мы генетически новый вид, с нулевым генетическим напряжением. Наши потомки, если они у нас будут, сохранят способность к адаптации еще невообразимо долгое время.

Плакмон осторожно кивнул и собрался что-то ответить, но в этот момент к ним подошел Бол Маршал.

— Надеюсь, я не слишком помешал вам, — заметил он, одарив Гвенвин сальным старческим взглядом.

— Райял тут объясняла мне, почему моя любовь к ней не имеет будущего, — ответил Дон. — Присаживайтесь, Бол.

Маршал устроился за столом и занялся меню.

— Генетически неподходящий любовник?

— Я думаю, — сказала Гвенвин, — что по-настоящему Дона взволновала моя пышногрудая подруга, которую он увидел утром. Его глаза тогда горели через всю площадь, как прожектора.

— Марвис Джанс? — спросил Маршал.

— Да. Вы ее знаете?

— Довольно коротко.

— И что вы о ней думаете?

— Думаю, что если женщины вашей породы таковы, те я ни за что не хотел бы встретиться с таким мужчиной! — засмеялся Маршал. — Она совершенная куколка, но для меня чересчур жестконоса.

— Следующий шаг по эволюционной лестнице от гладколицей обезьяны, — насмешливо пояснила Гвенвин. — Вы действительно находите ее отталкивающей?

— Разумеется, черт возьми. Так же, как и вас. Вот почему я заранее уверен, что мужики вашей породы будут еще страшнее.

Гвенвин озадаченно задумалась.

— Может, это потому, что вы подсознательно воспринимаете их как соперников, — рискнула заметить она.

— Я понимаю, что это не так, — сказал он, — но, когда подумаю, какими грозными эко-воинами они будут… Если они вообще не бросят эту забаву и не займутся настоящей войной.

Гвенвин с интересом выслушала эту точку зрения. Раньше ей как-то не приходилось раздумывать, какими именно будут мужчины их вида. Все, что сейчас говорил Маршал, было бы верно, если роли Мужчины и Женщины, принятые в Человечестве, останутся такими же и для нового вида.

— Что бы вы назвали чисто мужским занятием? — спросила она.

— Разумеется, флирт с женщинами, — сказал Маршал.

— Я серьезно спрашиваю.

— Вот я и отвечаю. У меня сложилось впечатление, что Марвис Джанс пытается играть сразу и мужскую и женскую роль. Биологически роль женщины заключается в том, чтобы известить о своей зрелости и ждать, пока ее выберут. Мисс Джанс делает это. Но, кроме того, она пытается искать сама, а это уже чисто мужская роль.

Гвенвин рассмеялась.

— Значит, вы считаете, что нам с Марвис нужно просто повесить объявление: «Я здесь. Приходите и берите меня». И сидеть и ждать, пока покажется мистер Супер-воин.

— Возможно. Ну а тем временем развлекайтесь, скажем, этим проектом или беднягой Доном, или как Марвис с ее игрой в пограничников и любым мужчиной, который ей приглянется.

Он помолчал, а потом резко сменил тему разговора.

— Знаете ли, я подозреваю, что с этим проектом что-то не ладится. И не прикатила ли эта красотка Марвис искать здесь шпионов. Как бы нам не потонуть в проверках.

Плакмон усмехнулся.

— Вы все еще думаете, что конечная цель проекта — создать что-то вроде еще одного «Монте»?

— Что тут можно думать? — пожала плечами Гвенвин. — Наша Нарва — глухое захолустье, и единственное наше достоинство, что от нас всего шесть световых лет до Оррбаума, где находится «Монте». И когда именно у нас начинают строительство.

— Если тебя тянет пофантазировать о природе проекта, резко прервал ее Дон и потянулся к кнопке на пульте стола, то пусть это останется между нами.

Завеса экрана окружила столик, надежно скрывая сидящих и их разговор от всех остальных посетителей сада. Маршал рассмеялся.

— Рядом с Доном не надо никаких агентов безопасности, — сказал он.

— Мне и самой порой кажется, — заметила Гвенвин, — что он интересуется мной скорее по долгу службы, чем из нежных чувств.

— Просто я всегда сознаю себя немного эко-воином, — решительно продолжал Плакмон. — Вы же сами только что об этом говорили.

— Ну, ладно, я продолжу, — сказала Гвенвин. — В нашем секторе строят прибор, который, как мы надеемся, будет являться копией созданного в Коммуналити телепатического трансферта «Игрушка». Мы не знаем, — точнее, я не знаю, что делается в других секторах. Но я догадываюсь, что они работают над линиями связи с Оррбаумом, с «Монте». Для этого и нужна «Игрушка» здесь, на Нарве. Пока наша «Игрушка» мертва, — продолжала Гвенвин, — тогда как «Монте» живой. Он не только может принимать и передавать телепатические сообщения. Он еще сам по себе может мыслить. Это ставит его далеко впереди и делает его гораздо более сильным, чем когда-нибудь может стать «Игрушка». Но у них есть и один общий недостаток: ограниченный радиус действия. «Монте» может накрыть своим полем планетную систему и не больше.

Так что нам, чтобы серьезно обогнать Коммуналити, нужно создать нечто, способное распространить свое поле на всю известную часть Галактики. Может быть, этого можно добиться, создав сеть подсобных «Игрушек»… Хотя, насколько я знаю, Коммуналити уже пробовали что-то подобное и у них ничего не вышло. Во всяком случае, у нас есть «Монте» и мы собираемся включить его в нашу сеть. И если нам удастся создать звенья системы, которая свяжет его с «Игрушкой» через межзвездное расстояние, то первую «Игрушку» логичнее всего расположить именно на Нарве. А иначе это было бы последнее место в Федерации, где стоило бы строить «Игрушку».

Она замолчала и вопросительно посмотрела на Бола Маршала, затем спросила:

— Ну, а вы что думаете по этому поводу?

Маршал усмехнулся.

— Я думаю, что сам черт не свяжет «Монте» с «Игрушкой» в одну систему, когда между ними шесть световых лет.

— Да, — кивнула она, — именно это мне и понравилось. Наш сектор только и делал, что пытался поточнее скопировать созданное в Коммуналити. Но вот сектор Говарда Дивнора… Черт побери! Я бы все, что угодно, отдала, чтобы узнать, чего смогли достичь они!

— Тебе и отдавать-то особенно нечего, — заметил Плакмон.

— Просто так обычно говорят, — смеясь, ответила она. Конечно, по-настоящему дальний сигнал должен распространяться быстрее всех известных нам средств подпространственной связи. Что меня действительно озадачивает, так это природа связи между «Монте» и трансмиттером на Оррбауме и между приемником и «Игрушкой» здесь, на Нарве. Другими словами, как телепатический посыл трансформируется в сигнал и как этот сигнал потом опять переходит в телепатический? Это и есть самое крупное открытие, заключенное в этом проекте.

— И вы этого не понимаете? — спросил Маршал.

— Нет. В самом деле. Пари держу, что все это рассчитал сам «Монте». Кто еще может столько знать о телепатии? — Она внимательно посмотрела на него. — Вы, Бол, знаете, права я или нет, — сказала она, хотя была уверена, что он и сам не знает, — но мне вы, конечно, не скажете.

Он рассмеялся.

— У нас между секторами тоже своего рода эко-война. Пусть ваша правая рука не ведает, что творит левая.

— Ну, предположим, что ты все угадала, Райял, — сказал Плакмон, серьезно сдвинув брови. — Тебе не кажется, что успех подобного проекта может вызвать серьезные осложнения?

— Не вижу, почему бы это должно случиться, — солгала она. — Я думаю, это может обеспокоить разве что моего нового друга Марвис Джанс. Если телепатический посыл «Монте» будет распространяться на всю Федерацию, все агенты безопасности, включая и ее, останутся без работы.

— Это я и имел ввиду, — сказал Плакмон. — Тогда можно будет в любую минуту проверить мысли любого гражданина Федерации. Сейчас, по крайней мере, те, кто предпочитает сохранять душевную неприкосновенность, могут выбрать себе место жительства подальше от Оррбаума. А если ваши догадки справедливы, то уже ни у кого не останется возможности выбора.

— Но это же не повреждает сознание, — снова солгала Гвенвин. Но на самом деле она и сама задумывалась, что это такое — утрата душевной неприкосновенности. — Но если все будут в равном наложении… И люди на Оррбауме, кажется, совсем не беспокоятся по данному поводу. Они видят в «Монте» настоящего джентльмена, очень корректного и сдержанного. Он обычно не лезет в мысли, которые хочется оставить неприкосновенными. А так как он не человек, не имеет значения, если он узнает что-то глубоко личное. И он не ищет выгоды. И если вас беспокоит, не может ли он управлять вашими мыслями, то могу вас порадовать, что это пока невозможно.

— И ты уверена, что так будет всегда? — возразил Плакмон.

Гвенвин пожала плечами:

— Что значит «всегда»?

Маршал добавил:

— Коммуналити довольно давно отказались от такой независимости. Там используют вживленный эко-экран, и это им не причиняет беспокойства. Просто еще один канал связи.

— Мы уже сейчас могли бы иметь вживленные эко-мониторы, сказала Гвенвин, — хотя, если проект будет успешен, они нам будут не нужны. А так они уже внедряются в производство.

— Ты говоришь обо всем этом так уверенно, — засмеялся Плакмон. — Это потому, что ты женщина, или это свойство твоего нового ввда?

— Скорее потому, что у меня есть доказательства, — ответила она. — Если я права относительно целей проекта, то я не хочу портить мое грядущее торжество всякими «возможно» и «может быть». А если я ошибаюсь, то вы будете надо мной смеяться независимо от этих осторожных оговорок.


предыдущая глава | ФАТА-МОРГАНА 8 (Фантастические рассказы и повести) | cледующая глава



Loading...