home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Маркграф

Пик грозы миновал, но Франклин и Вольтер все же успели насквозь промокнуть, пока добирались до частокола. Роберт уже стоял на сторожевой площадке, вперив взгляд в отряд из примерно пятидесяти конных воинов. Их возглавлял высокий и стройный человек, чуть старше тридцати пяти лет. Он восседал на низкорослой лошади чикасо и, несмотря на потоки воды, лившиеся с полей его шляпы, невозмутимо рассматривал стоящих на стене. Весь отряд был в одежде темно-коричневого цвета.

Всадник снял шляпу.

– Делегация маркграфства Азилия по вашему приглашению прибыла на переговоры, – прозвучал его сильный и властный голос.

Роберт тихо присвистнул:

– Это сам маркграф Оглторп.

– Знаю. Что на это скажешь?

– Я думаю, он якобит до мозга костей.

– Но в первую очередь он человек чести, – послышался другой голос. Франклин обернулся и увидел Томаса Нейрна. – Если он говорит, что прибыл для переговоров, то, значит, для переговоров.

– Хорошо, это ваше решение, губернатор, – сказал Франклин.

– Губернатор? – произнес Нейрн с явной горечью в голосе. – Уверен, что меня уже сместили с этого поста и я больше не являюсь правителем Южной Каролины. Теперь все в руках Тайного союза. А для них одно ваше слово стоит пяти любого из нас.

Франклин вздохнул:

– Давайте определимся так, губернатор: то, что вы говорите, возможно, соответствует правде, и я не стану лицемерить и прикрываться ложной скромностью, – действительно, у меня есть авторитет во всех колониях. Я честно в этом признаюсь, но так же честно я признаюсь и в том, что не обладаю ни политическим, ни военным опытом, чтобы в сложившейся ситуации должным образом воспользоваться своим авторитетом и популярностью. Губернатор Южной Каролины – вы. Кроме того, до наступления лучших времен вы являетесь верховным командующим военных сил Тайного союза на территории Каролины. Вы будете выполнять свой долг, а я свой.

Нейрн пристально посмотрел на него, и показалось, что он как-то распрямился и сделался более значительным и в то же время словно согнулся под грузом ответственности.

– Хорошо, – сказал он. – Надеюсь, я справлюсь с возложенными на меня обязанностями. Мои познания в военной стратегии оставляют желать лучшего, но соглашусь с вами, у меня их больше, чем у вас. А у Оглторпа, – он кивнул в сторону всадника, – больше, чем у кого бы то ни было из нас. – Он вздохнул. – Но мы не можем назвать его нашим другом. И все же нельзя допустить, чтобы они стояли там под дождем. Открывайте ворота, – распорядился он и начал спускаться вниз по лестнице, чтобы встретить гостей.

Франклин последовал за ним.

Оглторп сдержанно поклонился, не Франклину – Нейрну, несмотря на оценку, которую тот ему дал.

– Мои воины останутся за воротами, губернатор, – сказал маркграф.

– Мы будем рады видеть всех вас в качестве наших гостей, – заверил его Нейрн.

Оглторп скупо улыбнулся:

– Губернатор Нейрн, я не хочу тратить время на лишние формальности. У меня нет полной уверенности, что мы сегодня заключим пакт о взаимопомощи. И может так случиться, что я выеду из этих ворот только для того, чтобы вернуться и разрушить их. И поэтому ни я, ни мои люди – мы не хотим быть неблагодарными в ответ на ваше гостеприимство. Сам же я позволил себе оказаться на вашей территории только для того, чтобы узнать, когда состоится совет.

Нейрн осторожно откашлялся:

– Вы приехали первыми. Мы ждем еще испанцев, французов, криков, чероки, маронов…

При упоминании последних Оглторп нахмурился:

– Маронов? С этим сбродом никто из нас не заключает союза. Стоит только повернуться к ним спиной, как, будьте уверены, губернатор Нейрн, они вам сразу же перережут горло.

– Риск существует всегда, – вмешался в разговор Франклин, – особенно обидно тогда, когда те, кого мы считали своими союзниками, нарушают договор.

И без того суровое лицо Оглторпа сделалось еще более жестким.

– Я не хочу долго рассуждать об этом до начала совета. Уверен, вы понимаете, что наш союз был заключен против иноземных врагов, и для того, чтобы сохранить равновесие сил между нашими народами, а вовсе не для того, чтобы защищать нас от нашего же собственного, законного короля.

– Вы имеете в виду царя Петра?! – с жаром воскликнул Франклин. – Того, кто вместо сидящего на троне Джеймса будет править нами? Вы…

– Достаточно, сэр, – прервал его Оглторп. – У всех нас будет возможность высказаться на совете, не так ли? И у вас, надеюсь, в том числе.

– Он прав, Бен, – сказал Нейрн. – Могу ли я предложить вам выпить с нами, маркграф?..

– Вынужден отказаться, но за предложение благодарю.

Он поклонился, развернулся и направился туда, где между деревьями его отряд разбивал палатки.

– Да-а, – угрюмо протянул Франклин, – интересно, сколько еще до захода солнца не дружески настроенных армий расположится у наших стен?

Пока все складывалось не так оптимистично, как он это себе представлял.

Вечером прибыла делегация чероки. У них был вид людей, которым пришлось за короткое время проделать трудный путь. И они не стали отказываться от предложенного им гостеприимства и сразу же въехали в открытые для них ворота. Франклин не желал втягиваться в долгую церемонию приветствия, предоставив это дело Нейрну, а сам наблюдал издалека. Нейрн умел управляться с этим до того, как стал губернатором. Перед тем как стать правой рукой Черной Бороды, он выступал в качестве посредника между колонистами и индейцами и знал их нравы и обычаи как никто из белых. И все же Франклин, движимый любопытством, не мог удержаться, чтобы не понаблюдать за ним со стороны.

Индейцев было семеро, все мужчины, в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет. Пестро одетые – в куртках из оленьей кожи или военных мундирах и в набедренных повязках, двое щеголяли в поношенных штанах до колена, из украшений – серьги, бусы и амулеты. Волосы либо коротко остриженные, либо выбриты самым невероятным образом. Их вооружение составляли ружья и устрашающего вида томагавки. Один из них показался Франклину слишком белым для индейца. Он догадался – парень, очевидно, сын торговца кожей, и в том, что он приехал вместе с индейцами, не было ничего особенного.

Конечно же, Франклин был знаком с племенем чероки, ему приходилось разговаривать с их представителями, приезжавшими в Чарльз-Таун на заседания Законодательного собрания и на конспиративные встречи Тайного союза. Это было сильное племя и верный союзник в войне с Фландрией – здесь ее называли войной королевы Анны – и в столкновениях с испанцами. Еще раньше Нейрн весьма оптимистично отзывался об их преданности, и Франклин доверял его мнению.

Оставшуюся часть вечера он провел за написанием писем, которые эфирограф должен был разослать в Луизиану, Флориду, чокто, натчезам, чикасо, командирам различных военных отрядов Тайного союза, губернаторам колоний… Медленно приближалась ночь. К наступлению полуночи он успел сделать только одну десятую намеченной работы. Подошла Ленка и положила ему на плечо руку:

– Пойдем спать, Бен. Бессонные ночи не лучший помощник в делах.

– Неправда. За счет сна можно сэкономить много времени.

Ленка постучала пальцем по письму, над которым он работал.

– Мой английский не идеален, – сказала она, хотя после десяти лет жизни в колониях к ее английскому невозможно было придраться, – но мне кажется, последнее предложение вообще не имеет никакого смысла.

Он удивленно поднял брови и перечитал предложение. Она оказалась права.

– Ну разве что пойти вздремнуть немного, – пошел он на уступки.

– Тебе нужен секретарь, – сказала Ленка.

Она отвела назад его голову, примерясь поцеловать в нос.

– Если ты о таком секретаре говоришь, то я знаю, кто справится с этой работой лучше всех…

Она изобразила удивление, хотя в выражении ее лица была некая доля неподдельного огорчения.

– Ах вот как! – произнесла она тихо. – Чтобы заманить тебя на супружеское ложе, я должна разыграть какую-нибудь роль, например твоей сотрудницы?

– Ленка… Ну нет, конечно. Я просто очень занят. Чего ты от меня хочешь?

– Ничего, – ответила она.

– Ну же. – Он обнял ее за талию, притянул к себе и посадил на колени. Под ночной рубашкой ощутил теплоту и мягкость ее тела. – Я совсем не уделяю тебе внимания, да?

– Да, – вздохнула Ленка. – Более того, Бенджамин, в том, что сейчас происходит, я не принимаю никакого участия. В лагере я чувствую себя совершенно ненужным человеком.

– Если все дело только в этом, то уверяю, работы здесь полным-полно. У меня, например, нестерпимо болит спина…

Она снова поцеловала его, на этот раз в губы.

– У меня такое чувство, будто нас куда-то несет течение. И мне это не нравится.

– Мне тоже это не нравится, моя дорогая. Ну ни в коей мере. И еще меньше мне хочется готовить этими письмами Армагеддон, но именно этим я и занимаюсь. – Он махнул рукой в сторону кипы писем на столе.

– А что, это действительно необходимо – рассылать всем письма разного содержания? – спросила Ленка. – Почему бы не отправить одно общее воззвание?

– Я так и хотел вначале, но чтобы убедить их всех, к каждому нужно найти индивидуальный подход. Губернаторов из лагеря консерваторов никак не пронять аргументами в республиканском духе Тайного союза, точно так же как и французского короля в Луизиане. Индейцев вообще не интересует, какое у нас, англичан, будет правительство, для них важно, чтобы торговля продолжалась и чтобы на их земли никто не посягал.

– И все же мне кажется, что ты мог бы выразить интересы всех групп в одном общем послании. Колонии не хотят, чтобы Старый Свет вмешивался в наши дела. Эта идея могла бы стать объединяющей для всех.

Франклин потер слипающиеся глаза.

– Это неплохая мысль, – согласился он. – В этом контексте тема с претендентом прозвучала бы неопределенно и двусмысленно. Пусть бы себе консерваторы воображали, что под Старым Светом мы имеем в виду Россию. Это бы и Луизиану осчастливило: у короля Филиппа появились бы права отбиваться от прочих желающих занять французский трон. Индейцы увидели бы в этом декларацию их собственных суверенных прав, – Франклин замолчал, задумавшись. – Все это нужно изложить с предельной аккуратностью.

– Да, и сейчас это тебе не под силу. Вот поэтому я и предлагаю тебе отправиться спать.

– За какие заслуги мне досталась такая жена – и умница, и красавица?

– Говорят, Бог любит дураков и американцев, – ответила Ленка. – И посылает им свои дары.

– Давай посмотрим, что за дары скрываются под этой ночной рубашкой, – сказал Франклин вожделенно.

– И это говорит мужчина, который даже предложение ровно написать не может?

– Может, предложение и не могу, а кое-что другое получится, и ты сейчас в этом убедишься, – ответил Франклин.

– Какой ты несносный, – сказала Ленка и снова его поцеловала.

Несмотря на Ленкины усилия уложить его в постель и на приятные физические упражнения, последовавшие за этим, Франклину удалось уснуть всего на несколько коротких минут. От Ленкиной идеи мысли в голове бурлили и кипели, отнимая покой.

Вольтер вынужден был проснуться, потому что Франклин немилосердно тряс его, возвращая из рая сновидений к грешной жизни. Вольтер в долгу не остался:

– Изыди, сатана! Что тебе от меня надо в столь ранний час? – проворчал француз.

– Ты же спрашивал, чем ты можешь помочь в нашем деле, так вот, мне в голову пришла идея.

– Пришла в твою, а бьешь ты по моей голове, – огрызнулся Вольтер. – Колотишь, как молотом по наковальне.

– Мне нужно кое-что написать, и требуется твоя помощь, – сказал Франклин.

– Что еще?

– Нужно кое-что выразить в словах! Декларацию, провозглашающую Американский континент и все народы, на нем проживающие, независимыми от Старого Света. Декларацию, оповещающую Россию и все прочие иностранные государства о том, что мы не потерпим их присутствия здесь.

Вольтер протер заспанные глаза.

– Я думал, эту роль ты отводишь договору о взаимовыручке.

– Нет. Это слишком слабая, слишком ненадежная защита, мы уже сейчас видим, что не все желают объединяться под этой эгидой. Договору недостает философии в глубоком смысле, raison d'кtre[32] – скелета, который является основой тела. Договор определяет, что мы не должны воевать друг с другом, но перспективу будущего он оставляет неясной. Он не защищает французские колонии от диктата Франции, английские – от Англии. Теперь ты меня понимаешь?

– Кажется, да, – ответил Вольтер. Судя по виду, он не совсем протрезвел после вчерашнего, но во взгляде отразился явный интерес. – А я-то чем должен помочь?

– Понимаешь, я занимаюсь наукой и в ее дебрях могу ориентироваться. Но общественное устройство для меня – темный лес. И у меня нет того красноречия, которым обладаешь ты.

– Все свое красноречие могу предложить к вашим услугам, – сказал Вольтер уже с некоторой долей беспокойства. – Боюсь, правда, что мой дар не так уж и велик. Хотя идея поделиться им заманчива. И если нет ничего более интересного.

– Думаю, нет.

– Хорошо. Я набросаю тезисы, и мы их с тобой обсудим. Сколько времени ты мне на это даешь?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Ты хочешь сказать, до начала совета с маркграфом и индейцами?

Франклин потер подбородок.

– Если возможно, хотя бы основные идеи. Когда начнется совет, времени на это совсем не будет. Кроме выраженного согласия принять участие в совете, у меня пока нет никаких конкретных вестей из Луизианы, Флориды или Коветы. С другой стороны, маркграф уже прибыл, а он на данный момент может быть либо нашим самым суровым противником, либо лучшим союзником. Либо мы сегодня убедим его встать на нашу сторону, либо завтра мы вступим с ним в бой.

Вольтер кивнул:

– Понятно, приступим к исполнению задания с особым рвением.

– Хорошо, но только в рвении своем не забудь о том, что ты пишешь о независимости Американского континента, – заметил Франклин.

Томас Нейрн тоже был на ногах, он просматривал сообщения, полученные по эфирографу. Возбужденный, он бросил взгляд в сторону Бена.

– Нельзя ли нам сделать еще несколько таких opticon? – спросил он.

– Можно, при наличии необходимых деталей и инструментов, но здесь у меня ничего нет, к сожалению.

– Но вы сможете их быстро собрать?

– Конечно. Это с первым пришлось повозиться.

– Они бы нас очень выручили. Судя по тому, что до нас доходит, в колониях они работают.

– Работают, но зачем вам больше?

– Я хочу, чтобы такое устройство было у каждого нашего полевого командира. Это позволило бы нам держать оперативную связь с ними.

– Opticon не очень практичны из-за своей громоздкости, – сказал Франклин. – Хотя можно ограничиться только голосовым сообщением, в таком случае устройство получится меньших размеров и более удобным в использовании.

– Вы это сделаете из того, что у вас есть здесь?

– Нет.

– Жаль, что вы раньше не изобрели такое устройство.

– Не видел в нем необходимости. Эфирограф передает информацию достаточно быстро.

– На войне действует закон: чем быстрее, тем лучше.

Франклин кивнул, согласившись:

– Я не силен в тактике и стратегии. Создать оружие для конкретных целей – это пожалуйста, это я могу…

– Да, у вас это действительно восхитительно получается.

– Спасибо. Хотя я не вижу ничего восхитительного в тех изобретениях, которые предназначены отнимать у человека жизнь. Мне заранее сказали, что обязательно должно быть в обозе, поэтому устройства, дающие манну, я сделаю. Но что касается системы связи…

– На данный момент это самая насущная задача, – перебил его Нейрн. – Но мне никогда и в голову не приходило, что эфирограф может передавать голос и изображение. Если бы я знал об этом, я уже давно попросил бы вас сделать подобные устройства в достаточном количестве.

– Почему в них возникла такая необходимость?

– Фон Дюн ведет тяжелые бои. У него нет возможности отправлять мне хотя бы короткие сообщения, и мои он почти не получает. Чтобы добиться от него ответа, мне приходится отправлять ему по четыре-пять сообщений.

– Как у них сейчас дела?

– Они отвлекают на себя около пятисот солдат противника. Пятьсот человек – это немало. Кроме того, у противника не менее двадцати taloi и один воздушный корабль, который поставляет свежие силы и продовольствие.

– Ага! Значит, у них все-таки есть воздушные корабли, но они пока что не вводят их в бой. Из этого можно сделать вывод – хотя у них и нет, как у нас, устройств, дающих манну, они могут доставлять все необходимое по воздуху.

– Да, и это создает нам трудности. Они легко и быстро могут проникнуть вглубь страны. – Он стиснул руки в замок. – Бен, что тебе потребуется, если придется оснащать нас алхимическим оружием?

– Да много чего. Кое-что мы с собой захватили. Оно тут спрятано в разных местах. А все остальное… Нам нужен хороший союзник в одном из больших городов. И хорошее сообщение с ним.

– По-твоему, наша первостепеннейшая задача – найти дружески к нам расположенный город и безопасный путь к нему?

– Да.

– Очень хорошо, Бенджамин. Этим, я думаю, тебе и следует заняться. Ты уже признал, что у тебя нет талантов военачальника, и это бремя ты возложил на мои плечи. В таком случае это пусть будет на твоей совести, поскольку держать в руках оружие не по твоей части. Нам нужно, чтобы ты выступал в роли дипломата и внушал единую цель всем народам и племенам. Нам нужно, чтобы ты нашел город, который окажет нам поддержку, в том числе людьми и оружием.

– Я не дипломат, губернатор… Это вы, не я выступали связующим звеном между нами и индейцами.

– Связующим звеном? Я был шпионом и работал против французов. Они до сих пор придерживаются нелестного мнения на мой счет, за исключением их последнего губернатора – Бьенвиля. Нам сейчас нужен такой человек, который сумеет расположить к нам и ковета, и французов. Возможно, ты и не дипломат. Я ведь тоже не генерал, но больше склонен к этому, нежели к дипломатии. Ты общался с двумя королями и принимал участие в диване[33] в Венеции, а тебе тогда не было еще и двадцати. У тебя есть опыт организации Тайного союза, который сетью опутал все колонии. Это дает мне основания считать тебя дипломатом в большей степени, нежели кого-то иного. Я вполне допускаю, что дипломатия тебе не по нраву, но мой долг – покорно просить тебя заняться именно дипломатией, потому что из всех дел, которые нам тут нужно сделать, это более всего тебе подходит. И тебе это хорошо известно. Если ты откажешься выполнить мою просьбу, то я вынужден буду отдать приказ и заставить тебя, воспользовавшись той властью, что ты же сам мне и дал.

Франклин секунду размышлял над всем сказанным. В словах Нейрна был резон, но это не значило, что ему это должно было нравиться.

– Вы будете вести совет с маркграфом и остальными участниками?

– Мы оба будем на нем присутствовать.

– Вы посвятите меня в секреты того, как нужно вести переговоры с индейцами?

– Расскажу все, что знаю. Я покажу вам записи, которые я вел и которые служили мне подспорьем.

– Насколько я помню, однажды ямасси подвергли вас пыткам и вы чуть не погибли.

– На счету у каждого дипломата есть свои маленькие неприятности, не так ли? – улыбнулся Нейрн, но улыбка тут же исчезла с его лица. – Что это за звук?

Франклин тоже слышал – словно где-то вдали грохотал гром, но только не отдельными раскатами, а непрерывным гулом, и этот гул приближался.

Нейрн схватил со стола крафтпистоль, сунул его за пояс и выбежал. Франклин, проверив, на месте ли его оружие, последовал за ним.

Вне помещения странный звук слышался еще более отчетливо, и, хотя несколько человек, задрав головы, пристально глазели на небо, было не ясно, что это такое. Франклин и Нейрн поспешили на стену, в надежде оттуда что-нибудь рассмотреть.

Франклин обратил внимание, что и люди маркграфа настороженно изучали кучевые облака над их головами, они тоже не могли понять, что это за странный гром. Франклин припал к подзорной трубе, но не понимал, в какую сторону ее нужно наводить и что рассматривать, поэтому сразу же оставил ее.

И вдруг холодок пробежал у него по спине: он вспомнил слова Улера. Франклин достал компас, предназначенный для определения malakim. Стрелка дрожала и вела себя совершенно необычно: он поворачивался, она оставалась на месте.

– Северо-запад, – сказал Франклин. – Надо смотреть на северо-запад.

Гром, на время утихший, зазвучал с новой силой. И вдруг показалось нечто невероятное. Поначалу оно появилось как некая геометрическая фигура – овал или даже эллипс, летящий по воздуху примерно на высоте шестидесяти футов над землей. Оно летело подобно птице, но только лишенной головы, хвоста, крыльев. Да и на птицу это было похоже в той степени, в какой на нее похож любой летательный аппарат, который Франклину доводилось видеть.

Объект летел прямо туда, где стояли Франклин и Нейрн. Вдруг во дворе крепости взметнулся фонтан из пламени и земли, вместе с ним в воздух взлетели около шести мужчин и женщин, или, вернее, то, что от них осталось.

Нейрн выхватил из-за пояса крафтпистоль, но прибывший небольшой отряд чероки оказался проворнее. Их мушкеты стреляли оттуда, где только что произошел взрыв, но звуков выстрелов Франклин не слышал, только видел черные струйки дыма, поднимавшиеся от мушкетов. Несколько секунд спустя он услышал, как чероки выкрикивают на своем языке непонятное слово:

– Tlanuwa! Tlanuwa!

Возможно, они уже видели раньше нечто подобное, хотя он не был в этом полностью уверен. Скорее всего, это было какое-то новое изобретение московитов. Улер предупреждал о появившихся у них новых летательных аппаратах.

Франклин видел, как в летящий объект ударились пули, в следующее мгновение объект пролетел у него над головой. Взору Франклина предстали четыре ножки, как у самого обычного стола. От нелепости картины он едва не рассмеялся, казалось, над ним летит плохо сколоченный ломберный стол. Он также заметил, что поверхность у него рифленая, как у тех воздушных змеев, которых ему доводилось видеть.

Отовсюду слышалась пальба, но объект перелетел через частокол и завис над изумленным отрядом Оглторпа. Они из-за частокола не видели взрыва, но слышали его звук.

– Осторожно! – закричал им Франклин.

Но Оглторп крикнул что-то, и его люди остались стоять в боевом порядке, воздерживаясь от стрельбы.

Tlanuwa не оценила их миролюбия. Франклин увидел, как из отверстия в центре летательного аппарата что-то выпало. Ему бы очень хотелось посмотреть на этот странный объект сверху: есть ли там люди, или это новый образец talos – некий механизм, позволяющий нематериальным malakim действовать в материальном мире.

Для многих воинов Оглторпа ответ на этот вопрос навсегда остался ненайденным: они погибли в выплеснувшемся на них сгустке пламени. Оставшиеся в живых, сломав боевой порядок, начали отступать, у многих хватило духа отстреливаться.

– Чертовы болваны! – закричал Нейрн. – Хватить пялиться, стреляйте!

Не медля, он выстрелил из крафтпистоля. Неровная по краям лента флогистона развернулась, летя вверх, но, по всей видимости, не причинила вреда объекту. Тот пришел в движение, развернулся в воздухе, вновь напомнив огромную птицу, и направился в их сторону.


3 Рассказ | Империя Хаоса | 5 Ирина