home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Странное происшествие в Сибири

Лес напоминал кладбище.

Ветки не должны быть зелеными, когда на земле лежит снег. От этого они кажутся мертвыми, но сохранившими живой цвет, подобно цветам на надгробиях. И стояла поразительная тишина! Живой зеленый лес должен звенеть голосами птиц, шелестеть ветвями, по которым скачут проворные белки, шуршать травой, где россыпью разбегаются напуганные зайцы.

Даже после нескольких лет, проведенных в северных широтах, Адриана, войдя в лес, густо пахнущий смолой, ощутила страх, совсем не похожий на восторженное изумление, которое она испытывала, маленькой девочкой гуляя в лесу у поместья Моншеврой.

Сейчас Адриана готова была поверить в реальность всех тех фантастических существ, которыми русские населяли свои леса. Но из этого не следовало, что malakim облюбовали именно русский лес и навеки поселились здесь. Они не делали различия между странами. Климат и вид деревьев, по мнению Адрианы, не влияли на их выбор.

– Леса под Санкт-Петербургом ничем не отличаются от этого, – сказала идущая рядом Эмили, словно прочитав ее мысли.

Несмотря на пугающую мертвенность и тишину леса, Адриана чувствовала себя в безопасности. На заливном лугу в пределах видимости стояли два их корабля, еще два, как стражи висели над ними в воздухе. Во все направления разъехались охотники и военный дозор, и, кроме того, у нее были свои личные защитники – джинны, – хотя она и не очень-то им доверяла.

И конечно же, Креси, вооруженная мушкетом, пистолетом и шпагой.

– А почему леса должны отличаться друг от друга? – удивилась Елизавета. – Лес, он и есть лес.

– Прошу прощения, цесаревна, – заговорил Линней, – но позволю себе с вами не согласиться. Леса Таити, Гвинеи или Перу совсем не похожи на этот.

– На него и французские не похожи, – подхватила Адриана. – Там много различных видов деревьев, а здесь всего один.

– Ну, не один, конечно, – примирительно произнес Линней. – Я обратил внимание, что здесь деревья слегка отличаются от своих европейских собратьев того же вида.

– Это, должно быть, какое-то незначительное отличие, – фыркнула Елизавета, – поскольку я его не вижу. Меня другое интересует. Мы ведь такой большой путь проделали, не так ли? Почти как до Таити?

– Путь мы проделали большой, согласен, но и до Таити еще очень далеко, – ответил Линней.

– Я только сейчас поняла, какие странные и необыкновенные деревья росли в ботаническом саду моего отца. Раньше я на них смотрела как на самые обыкновенные растения, и думала, что леса по всей земле одинаковые, такие как у нас. И вот вы утверждаете, что чем дальше от Санкт-Петербурга, тем сильнее деревья отличаются от тех, что я привыкла видеть. И конечно же, сейчас нас от столицы отделяет значительно большее расстояние, чем от нее до Франции, и мадемуазель, наш преподаватель, утверждает, что там деревья другие, это значит… – Она замолчала, по всей видимости не уверенная в том выводе, который хотела сделать.

Линней понял, что она имеет в виду, и оживленно кивнул:

– Я не думаю, что здесь имеет значение расстояние, скорее всего климат. Мы все это время летели на восток и сейчас находимся примерно на той же широте, что и Петербург. Ничего удивительного, что на всем протяжении пути мы наблюдаем примерно одинаковый климат. Но если бы мы отправились на юг, в сторону экватора, то встретились бы с флорой, типичной для южных широт. Я заметил, если надолго оставить продукты в теплом помещении, то образуется плесень самых разных видов, а в холодном помещении она либо вовсе не образуется, либо появляется всего один-два вида. Я прихожу к заключению, что теплый климат тропических широт обеспечивает разнообразие флоры и фауны.

Елизавета нахмурилась:

– Ты говоришь об этих вещах так, словно они происходят сами по себе. Нет сомнения, что все разнообразие мира существует по воле Бога. Почему же леса России Он так обделил?

Линней энергично кивнул:

– Цесаревна, вы так проницательны. Вы уловили нелогичность в моих рассуждениях. Я упустил один момент, Бог создал разнообразные виды, но они находятся в зависимости от климата. Слоны в Индии и Африке не имеют шерсти, а слоны, останки которых мы находим в Сибири, были покрыты такой же густой шерстью, как и медведи. И те и другие – слоны, но тем, которых Бог поселил на Севере, Он дал защиту, чтобы они смогли выжить в суровых условиях.

Плутовская улыбка заиграла на губах Елизаветы.

– Господин Линней, вы ведь родом из Швеции, не так ли? А это, если меня не подводят познания в географии, значительно севернее Петербурга. Из этого следует, что волосяной покров вашего тела значительно гуще, чем у других мужчин, так?

Она сверлила его глазами. Линней выглядел оскорбленным.

– Из этого следует, что у вас, у русской, волосяной покров гуще, чем у меня, у француженки, – ехидно заметила Эмили.

– Вполне возможно, – парировала Елизавета. – Сравним? Мсье Линней, как натуралист, мог бы выступить в качестве судьи.

Эмили залилась краской. Линней, казалось, чем-то подавился и потерял дар речи.

Эмили оправилась раньше Линнея.

– Мсье Линней, вы ведь планировали заняться сбором образцов местной флоры, не так ли? – спросила она многозначительно.

– А… да… я планировал собирать… Буду рад, если вы мне поможете…

– О, как увлекательно, – вполне миролюбиво перебила его Елизавета.

– Думаю, это занятие покажется вам ужасно скучным и утомительным, – попыталась отвязаться от нее Эмили.

– Я сама решу, что для меня скучно, а что нет, – высокомерно заявила Елизавета.

– Цесаревна, мы с вами могли бы поупражняться в стрельбе по мишеням, – вмешалась в разговор Креси.

– Простите, что?

– Ранее вы изъявляли желание поохотиться.

– да, хотела, – ответила Елизавета, задумавшись и наивно глядя в лицо Креси. – Я думала, именно этим мы и занимаемся.

Креси поманила ее пальцем. Елизавета пожала плечами и пошла за ней.

– Адриана, ты не против? – спросила Креси. – Обещаю, все будет в порядке.

– Нет, не против. Я как раз хочу побродить немного в одиночестве.

– А мне бы этого не хотелось.

– Я буду в пределах видимости кораблей и под их защитой, – пообещала Адриана.

Креси кивнула. Они с Елизаветой направились назад к кораблям, а Линней и Эмили пошли вдоль кромки леса.

– И вы двое, смотрите не потеряйтесь.

– Не потеряемся, – заверил ее Линней.

Голос его прозвучал как-то уныло. Адриана догадалась: он, очевидно, ждал нагоняя от Эмили за то, что ввязался в словесную перепалку с Елизаветой.

Адриана в плотном окружении деревьев осталась совершенно одна. Шлейф ее амазонки задевал ветки деревьев. Казалось, только этот звук нарушал тишину леса. До нее донесся чей-то крик и последовавший за ним звук выстрела мушкета. Она решила, что началась охота. Очевидно, Эркюль разуверился в том, что ему удастся что-нибудь купить у местных жителей. Их было здесь много – странного вида люди, со смуглыми лицами и трудно произносимыми именами, ведущие примитивный образ жизни, подобно коренным жителям Америки. Приземляясь, они выбрали место подальше от их жилищ, чтобы не пугать. Эркюль отправился к ним в сопровождении отряда, захватив товары для обмена.

И она не поверила своим глазам, когда несколькими минутами позже увидела его едущим довольно быстро по лесу верхом на коне. Он вертел по сторонам головой, будто искал что-то или кого-то.

И как гром среди ясного неба, Адриану осенило – он, наверное, ищет ее. После попытки Ирины убить ее она избегала встреч с Эркюлем. Он, должно быть, хочет поговорить с ней. Конечно же, этот разговор неизбежен, но только не сегодня, она не хочет вызвать новую вспышку ярости Ирины. Особенно ей не хотелось заводить этот разговор здесь, в лесу, это могло вызвать всевозможные толки и подозрения. Адриана подобрала шлейф, чтобы он не шуршал, и спряталась за ствол большого дерева, ожидая, когда Эркюль проедет.

Когда она выглянула из-за дерева, Эркюля нигде не было.

– Почему ты прячешься?

Пораженная, Адриана резко обернулась. Женщина стояла и смотрела на Адриану.

На ней была одежда из шкур и меха животных, аккуратно скроенная, украшенная костяными пластинами и вышивкой. Женщина была смуглой, с узкими миндалевидными глазами и показалась Адриане невероятно знакомой.

– Василиса Карева?

– Нет, это не мое имя.

Адриана присмотрелась повнимательнее. Сходство было поразительное, но это, конечно же, была не Василиса. У этой женщины нос был шире и глаза не черные, а карие. И лицо у Василисы было таким же белым, как и у Ирины, у незнакомки – значительно смуглее. Она говорила по-русски, но с очень сильным акцентом:

– Простите, мне показалось, я вас знаю.

– Возможно, мы встречались в мире духов. Я вижу, их вокруг тебя много собралось.

Холодок пробежал по спине Адрианы.

– Вы их видите?

– Они как туман клубятся.

– У вас есть алхимическое устройство, чтобы видеть их?

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Если ты имеешь в виду свою руку, то у меня ничего такого нет. Духи сами привели меня сюда.

В душе Адрианы ядовитой змеей зашевелились подозрения. Не желая больше полагаться на джиннов, она открыла глаза на manus oculatus.

У женщины было три спутника. Природа этих malakim была неизвестна Адриане, обычно они являлись ее эфирному зрению в виде геометрических форм Серафим и Смерть, атаковавшая ее в Санкт-Петербурге, были единственным исключением. Спутники женщины походили на смутно различимые тени, связанные с ней нитями силы.

– Кто ты? – выдохнула Адриана.

– Обычная шаманка, ничем не отличаюсь от остальных шаманов. Гораздо важнее знать, кто ты?

Адриана не без удивления заметила, что женщина дрожит всем телом и голос у нее вибрирует. По всему видно, от страха она готова пуститься в бегство.

– Когда я была девочкой, – продолжала женщина, – кул, который живет глубоко в воде, поймал меня и увлек в свое царство. Он говорил мне ласковые слова, словно был моим другом, но сам топил меня, желая отнять у меня душу. Мой дядя увидел, что я погибаю. Он позвал на помощь старого шамана. И шаман отрезал от меня кула, и потом его по частям дали мне съесть. Вначале я была очень слабой, почти умирала а затем снова стала сильной. И я до сих пор могу их видеть, но как бы сквозь пелену. Я научилась искусству шамана для того, чтобы поглощать их. И вот, как ты видишь, духи помогают мне. – Голос женщины сделался совсем тихим. – Но мои духи не похожи на тех, что служат тебе. Они не похожи на твою руку, которая и не рука вовсе.

– Что ты видишь, когда смотришь на мою руку?

Женщина подошла ближе и потянулась к manus oculatus.

Адриана позволила ей прикоснуться.

– Это дерево, – выдохнула женщина. – Это то самое древо, на котором держится мир. Оно подобно столбам, что держат дом, отверстию в крыше, через которое выходит дым, оно подобно Северной звезде.

– Я не понимаю, что означают все эти образы.

– Я видела и другое дерево, – пробормотала женщина. – Оно летело очень высоко, так же как вас духи принесли по воздуху. Но не настолько высоко, чтобы я не могла видеть его. Когда то дерево пролетело надо мной, у меня внутри все перевернулось. Не очень сильно, поскольку оно сделало это ненамеренно. Если бы оно попыталось по-настоящему перевернуть мое нутро, то я исчезла бы, как исчезает искра пламени в порывах разбушевавшегося ветра. Нет, у меня же просто осталась резь в глазах, словно меня ненадолго окутало дымом. Волна его жизненной силы едва коснулась меня, а мне показалось, кровь застыла в жилах. – Женщина замолчала. И дрожать она перестала. – Я пришла убить тебя, – сказала она.

– Почему?

– Потому что ты можешь сотрясти это дерево и даже сломать его. Потому что ты охвачена безумием, а таким не место в мире. Но сейчас я вижу, что не могу тебя убить. Только попусту потрачу силы, а они будут нужны моему народу, когда придет твое время. Но есть еще и другое дерево: тысяча птиц сидит на его ветках, корни его уходят в глубокие воды, туда, где живет кул, а его крона теряется в небесах. Оно опаснее тебя, возможно, ты для него самая большая надежда. Вы вместе – величайшая опасность, поэтому я хотела убить тебя. – Женщина сделала шаг назад. – А теперь позволь мне вернуться к моему народу.

– Подожди. То другое дерево. Когда ты его видела?

– Я была еще ребенком. Десять зим прошло с тех пор или даже больше. Духи летели за ним, как стая гусей за вожаком, небо было усеяно черными звездами. Все, а сейчас я ухожу.

– Нет. Подожди. Расскажи мне еще…

– Не могу. Возле тебя есть кто-то, кто хочет отнять мою душу. И он вот-вот появится здесь. Если я останусь, мне не устоять перед ним, я погибну. – Она замялась, словно желая еще что-то сказать, но потом вдруг развернулась и со всех ног бросилась бежать.

И в то же самое мгновение появился Уриэль. Он несся вслед убегавшей женщине.

"Нет!" – закричала Адриана.

"Это не твоя забота, – ответил серафим. – Она – враг, источник ненависти".

"Я говорю – нет".

"Ты помнишь наш последний разговор?"

"Помню, и очень хорошо. Если ты служишь мне, то пусть она живет".

"Хочу посмотреть, какая ты в гневе", – сказал Уриэль и исчез.

"Следуйте за ними, – приказала Адриана джиннам, – не дайте ему причинить ей зло".

"Мы не можем, госпожа. Он наш повелитель, как и ты".

Адриана в сердцах сделала им знак удалиться. У татарки была грань, за которую та боялась переступать. А у нее, Адрианы, не было такой грани. Никогда не было.

Задыхаясь от отчаяния, Адриана опустилась на землю, чувствуя себя беспомощным насекомым, навечно застывшим в сгустке смолы. Она потерпела поражение.

Недолго Адриана тешилась ролью побежденной. От ее заблуждения, что она управляет malakim, не осталось и следа. Она могла управлять лишь собственным ходом мыслей. И ей ничего больше не оставалось, как здраво осмыслить происшедшее.

Подведем итог тому, что сказала татарка. Ее сын представляет опасность. Она сама представляет опасность. Вместе они – величайшая опасность.

Но почему? Что все это значит? Очевидно, дерево – это всего лишь метафора. Когда она вглядывается в пространство эфира, она видит диаграммы, это результат ее образования, отражение ее системы мышления. А что в эфире видит татарка? Если она видит дерево, то что на его месте должна увидеть она, Адриана? Как расшифровать этот знак?

Адриана позвала одного из джиннов.

"Покажи мне меня!" – потребовала она.

"Не понимаю", – ответил джинн.

"Покажи меня. Как я выгляжу в эфире".

Джинн – создание, напоминавшее по форме треугольник – завертелся веретеном, выпрямляясь, пока не превратился в плоскую поверхность – своеобразное зеркало.

И в нем Адриана увидела свое отражение, точно такое же, как и в обычном зеркале.

"Ты не можешь себя увидеть, – сказал голос. – Ты слишком хорошо себя знаешь".

Голос принадлежал Уриэлю, мириадами глаз наблюдавшему за ней между деревьями.

"Ты убил ее?" – сердито спросила Адриана.

"Нет. Она оказалась очень искусной. Прыткая и умело защищается, пользуясь поддержкой моих собратьев…" Он замолчал.

"Ей каким-то образом удалось обмануть тебя? Ей удалось повернуть твою природу против тебя же самого?"

Серафим молчал.

"Отвечай же, или мы навсегда с тобой расстанемся, клянусь тебе".

"Пустая угроза".

"Не испытывай меня. Я разделалась с тем из вас, что явился мне в облике Смерти. Думаю, я и с тобой могу так же разделаться".

Это действительно было пустой угрозой. Адриана не помнила, что она сделала, в результате чего Смерть исчезла. И как она ни пыталась вспомнить, у нее ничего не получалось. Она способна была сделать еще одно устройство, подобное тому, что подарила царю, но оно не могло уничтожить Уриэля – лишь разорвать связь, их соединявшую.

"Задавай свой вопрос. – Беззвучный голос серафима завибрировал в ее руке. – Если он мне понравится, я на него отвечу".

"Эта женщина назвала мою руку деревом. Что это значит?"

"Я не знаю".

"Она говорила еще о ком-то, кто сильнее меня. Она имела в виду моего сына?"

"Возможно".

"На что она намекала, когда говорила, что вместе с ним мы представляем величайшую опасность?"

"Я не знаю".

"Ты лжешь!"

"Если даже и так, ты должна довольствоваться этим".

Адриана сгорала от желания разорвать это создание на части, вернуть его к состоянию слепых ферментов, лишить способности говорить и внушать ей ложные мысли. Возможно почувствовав ее намерения, возможно не желая больше отвечать на ее вопросы, серафим удалился.

Дрожа от злости, Адриана развернулась, собираясь вернуться к кораблям, и вдруг поняла, что потеряла их из виду. Продолжая злиться, она начала искать следы, оставленные ею на влажном мху, чтобы по ним найти дорогу назад, но не увидела никаких следов. Раздражение нарастало, она попробовала пойти в другую сторону. В крайнем случае она может позвать на помощь Креси, но пока ей не хотелось этого делать. Или обратиться за помощью к джиннам, но и с ними ей сейчас не очень хотелось иметь дело.

Она была уже готова призвать их, когда заметила ярко-синее пятно, показавшееся неестественным в этом лесу. Она повернулась к пятну. Подойдя ближе, она различила лежащую на земле Ирину. Но что-то было странное во всем ее облике. Очень странное. Казалось, она на кого-то пристально смотрит, а шею ее обвивают ярко-красные бусы…

Подойдя еще ближе, она ясно увидела, что у Ирины перерезано горло.

В это же самое мгновение в кустах послышался треск ломаемых веток, а потом кто-то вскрикнул: "О господи!"

Адриана увидела Креси, уставившуюся на труп Ирины. Креси повернулась к ней с вытаращенными от удивления глазами.

– Ну, моя дорогая, – прошептала Креси с недоверием в голосе, – кажется, ты слишком буквально восприняла мой совет.


6 Дипломат | Империя Хаоса | 8 Ящик со змеями