home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Монголы

– Самое легкое для нас – просто убить их, – пробормотал Кричащий Камень, глядя, как на ближайшем горном хребте возникла цепочка всадников.

Красные Мокасины насчитал двадцать конных, но их могло быть и больше.

– А что, по-твоему, для нас самое трудное?

– Ждать, как самые последние трусы, когда они наступят нам на хвост, как мы это делаем последние десять дней. Ждать, когда наши лошади издохнут и они смогут догнать нас пеших.

– Сколько нам еще ехать до земли уичита?

– Долго, несколько дней точно потребуется. И нам нужны свежие лошади. Надо где-нибудь украсть хотя бы несколько уродливых коротышек, подобных тем, что нас везут.

– Может быть, они и уродливые, но крепкие и выносливые. Где ты думаешь раздобыть лошадей?

Кричащий Камень посмотрел на него как на сумасшедшего:

– Я же только что сказал: надо убить их и забрать их лошадей.

– И мы вдвоем можем с этим справиться?

– Конечно. Вызови молнию с неба, как ты сделал это несколько дней назад, или заставь кровь закипеть у них в жилах, ну, словом, что-нибудь такое придумай. А я убью оставшихся.

– Каждый раз, когда я посылаю детей своей Тени атаковать их, я теряю по крайней мере одного. Я лишился самых сильных, и это сделало меня… слабым.

Не просто слабым. Потеря детей Тени означала, что его Тень уменьшается, как и та часть души, откуда он брал силы, каждый раз за этим наступало состояние тяжелой подавленности.

Но в этот раз все было не так, как обычно. Он вдруг почувствовал… злость. Даже не злость, а чувство, возникающее, когда ужалит оса или обожжешься острым перцем, который белые люди иногда употребляют в пищу. Чувство, похожее на ненависть. Но ненависть не к чему-то конкретному, а ко всему, что окружает, живому и неживому.

Чокто начали раздражать его спутники, казалось, они ждут, что он потратит всю свою душу только ради того, чтобы спасти их жизни. Возможно, поэтому злость не была напрямую связана с потерей детей Тени. В любом случае это чувство было легче, чем разрывающее сердце горе, которое он испытывал прежде. Значительно легче.

– Ты боишься, что тебя, ослабленного, догонит скальпированный воин? Не беспокойся. Я убью его, чтобы спасти тебя.

– Конечно, убьешь, – сказал Красные Мокасины, не в силах скрыть сарказм.

– Ты хочешь сказать, что я тебя обманываю? – неожиданно разозлился Кричащий Камень.

– Нет. Я говорю, что ты не в состоянии победить скальпированного воина и что мы не можем перебраться через хребет и убить преследующих нас монголов. Ты не обманываешь меня, ты говоришь глупость.

Удивление на лице Кричащего Камня сменилось яростью. Красные Мокасины почувствовал, что и у него кровь закипает. За кого Кричащий Камень его принимает? Он относится к нему не так, как должен относиться индеец к своему собрату индейцу, пусть даже и из другого племени. И если вдруг Кричащий Камень погибнет за несколько дней пути до земли уичита, его народ никогда не узнает причину и обстоятельства его гибели. Скорее всего они даже и не вспомнят о нем. Он для них сбежавший вор, лжец и прелюбодей. Никто не кинется его искать, если он…

Нет.

– Прости, – пересилил себя Красные Мокасины. – Я устал. Я не злюсь на тебя, Кричащий Камень. И я не должен был обвинять тебя в глупости.

Лицо уичита оставалось злобным, пока он слушал извинения Красных Мокасин, но затем он издал звук, похожий на сдавленный смешок.

– Ты не первый, кто обвиняет меня в глупости, и не первый, кто в этом ошибается. – С этими словами он отвел взгляд в сторону.

Белые – единственные люди на земле, которые считают, что смотреть в глаза друг другу во время разговора – это проявление уважения. Остальные народы воспринимают это как вызов. И Кричащий Камень отвел взгляд в знак того, что их конфликт исчерпан.

– Но как же мы получим их лошадей?

– У меня есть некоторые соображения. Мы можем…

– Тсс! "Летящий лист"!

Красные Мокасины тут же сгустил туман, спрятав их от духов. И все же они оставались видимыми как для глаза, так и для телескопа, поэтому они припали к земле и принялись наблюдать за приближавшимся летательным аппаратом.

– Я думал, ты в прошлый раз, когда вызывал молнию, уничтожил его.

– Тот я уничтожил, это другой.

– Да сколько же их у них?

– Очень много. Петр говорит, что большая часть воздушных кораблей прибудет на восток, как только сюда доберутся основные сухопутные силы. А пока воздушные корабли обеспечивают доставку провианта для армии и перевозят командный состав.

– Да еще за нами охотятся.

– Пока мы водили за нос преследователей, они нас и обнаружили.

Это был небольшой корабль, по форме напоминавший лист кассина, "летящий лист" – так назвал его Кричащий Камень; манерой движения он походил на большую парящую в небе птицу, и у него не было никаких красных шаров, которые удерживали воздушные корабли московитов в воздухе. Хотя, безусловно, двигателем ему служил malakus. При желании корабль мог развивать очень большую скорость, но, кроме этого, он мог плавно скользить и даже зависать неподвижно.

– Я рад, что они пустили на наши поиски еще один корабль, – пробормотал Красные Мокасины. – Это натолкнуло меня на мысль.

По противоположному склону горы, довольно отвесному, Красные Мокасины и Кричащий Камень спустились. От преследователей их отделяло всего несколько часов пути. Подобно им, монголы будут искать брод на реке, а после им потребуется некоторое время, чтобы вновь напасть на след Красных Мокасин и его спутников.

Окружившие их деревья ненамного превышали рост Красных Мокасин, и он почувствовал себя великаном, который пытается спрятаться от преследователей среди карликовых деревьев. Но эти деревья, пусть даже и низкорослые, все же лучше голого поля. Только в лесу, настоящем лесу, где верхушки деревьев не позволят кораблю опуститься предельно низко, он сможет почувствовать себя в безопасности.

Спутники поджидали их в зарослях молодых дубков. Они нашли их по стрелам, оставленным индианкой, назвавшей себя кратко – Горе. Весь порох они истратили на небольшой отряд снейков, которому удалось догнать их. Снейки также истратили в бою весь порох, но у них были луки и стрелы.

Таг прилег вздремнуть. Царь Петр пытался сбрить щетину простым ножом, от порезов на лице у него выступила кровь. Красные Мокасины не мог понять, неужели это обязательный царский ритуал – брить бороды. У индейцев было принято волосы на лице выщипывать.

– Ну, что там? – спросил царь.

– Человек двадцать, совсем близко. Думаю, Канса у них за проводника. Это, как ты их называешь, монколы.

– Монголы, я их называю. А ты среди них русских мундиров не заметил?

– Кажется, их было два. И вот что, они еще один воздушный корабль за нами вдогонку отправили. Этот на первый не похож и летает побыстрее.

– Вот такой формы и плоский? – Царь нарисовал на земле овал.

– Да.

– Это Сведенборг.

Красные Мокасины пожал плечами, показывая, что ему это ни о чем не говорит. Царь объяснять не стал.

– Лошади-то, того и гляди, концы отдадут? – Таг сел и протер глаза.

– Верно, они уже еле дышат.

Петр ткнул пальцем в сторону Кричащего Камня:

– Ты же обещал, что мы доберемся до твоего племени раньше, чем монголы нас догонят.

– Я ошибся, – просто ответил Кричащий Камень.

Красные Мокасины знал, что уичита не особенно расположен к Петру. Тот считал, что индеец слишком много говорит и плохо пахнет.

– Свежих лошадей нет, пороха нет, дроби… И подмоги никакой нет. Это все, что мы имеем?

– Да, к сожалению.

– Мы все это легко можем раздобыть, – не замедлил вставить Кричащий Камень. – Если мы покажем смелость, силу и быстроту, то у нас все это будет.

– Он что, предлагает нам вступить в бой с монголами? – спросил Петр.

Красные Мокасины кивнул:

– И он прав. Именно это нам и придется сделать. И не далее как сегодня, с наступлением темноты. А пока нам нужно успеть продвинуться немного южнее.

Они медленно двигались вперед, также медленно темнело у них над головой небо.

Царь Петр ехал рядом с Красными Мокасинами. Он был человеком огромного роста и выглядел очень неуклюже на низкорослой лошадке, которая, казалось, прогибается под ним.

– Сдается мне, что наше положение ни к черту.

– Могло быть, конечно, и лучше.

– Позволь мне кое о чем тебя спросить?

Красные Мокасины никогда не мог понять эту манеру белых. Если хочешь задать вопрос, разве нужно спрашивать на то разрешение? Ведь тот, кому вопрос задают, не знает, насколько безобидным он окажется. Так имеет ли смысл спрашивать разрешения?

Но Красные Мокасины слишком много времени провел в обществе белых, поэтому он сказал:

– Спрашивай, царь.

– Почему ты помогаешь мне?

Красные Мокасины удивился, хотя вопрос был совершенно естественным. Он на секунду задумался, соображая, как поточнее ответить. Но тут же вспомнил о другой особенности белых – они не любят пауз в разговоре. Они не желают давать собеседнику время для раздумий. Если ты им не отвечаешь сразу, они считают, что недостаточно ясно задали вопрос.

И поэтому царь снова заговорил:

– Ты упомянул в самом начале, что когда-то воевал на стороне моего противника. Очень многие люди могли бы в этом признаться. И очень немногие готовы встать на мою сторону. И я не настолько глуп, чтобы думать, будто мой царский титул что-то значит для дикаря. Я уверен, ты хранишь верность своему королю и…

– У нас нет короля в вашем понимании.

– Нет правителя?

– У нас есть минко. Но его власть заключается в том, что он объясняет людям, почему они должны делать то, что они уже намерены делать. – Вдруг Красные Мокасины вновь охватила злость, казалось, кровь закипела в жилах. – Вы спрашиваете, почему я помогаю вам. Я не знаю ответа на этот вопрос. Вы – очень влиятельный человек, ваша воля управляет миром. И в данный момент я не могу сказать, что лучше для моего народа, для меня самого, для всего мира – убить вас или спасти.

– Но ты уже спас меня.

Красные Мокасины улыбнулся:

– Но я могу и убить вас, если понадобится, вот только оживить не смогу.

На лице царя появилась какая-то волчья улыбка:

– Я видел, на что ты способен. И все это время не мог тебя понять. Теперь, кажется, понимаю. Хорошо. Думаю, мои планы придутся тебе по вкусу.

– И какие у вас планы?

– Хочу выбить почву из-под ног этих тварей, что выдают себя за ангелов. Хочу согнать с моего трона самозванцев, открыть моему народу глаза, чтобы они увидели истину и прекратили вести войну на этом и любом другом континенте. – Он замолчал, нагибаясь, чтобы не удариться головой о низко растущую ветку. – Я всегда хотел только одного – блага для России. Сделать ее соратником Запада. Я боролся за это в течение многих лет. И пришел день, когда мы не просто стали соратниками, но Россия вдруг стала райским уголком на земле, в то время как мир сошел с ума и великие народы Запада пали. Когда-то я восхищался великолепием Европы, которого очень не хватало моей стране. Мы так близко подошли к цели и вдруг все потеряли. Это невыносимо. Европа своим безумным поступком обрекла мой народ на гибель от лютой стужи. И моя цель изменилась. Я расширил границы моей империи, присоединил к ней то, что осталось от Голландии, Франции, Англии… Чтобы накормить мой народ, я захватил плодородные земли Польши, Богемии, Венгрии.

– Насколько мне известно, все это было осуществлено вами много лет назад.

– Да. А затем меня заставили сосредоточить внимание на событиях внутри моей империи. И с тех пор меня все время втягивали то в одну войну, то в другую. Сейчас я понимаю, что мои бесчестные и жестокие сердцем советники вводили меня в заблуждение и я вел войны, в которых не было никакой надобности. Когда мне стало известно о заговоре моих военачальников – они планировали захват английских, испанских и французских колоний, – я разрушил их планы. Один из заговорщиков был обезглавлен. И я успокоился, решив, что новая война предотвращена.

– А теперь мы видим, что нет. Заговорщики вторглись на Американский континент, но Россия не сможет выдержать этой войны.

– Кажется, их армия очень хорошо вооружена. Почему ты думаешь, что Россия не сможет победить?

– Победить? Какое значение вы вкладываете в это слово?

– У нас много оружия, которое, я надеялся, нам никогда не придется использовать, и много всего такого, что люди не видели со времен Ветхого Завета. И у нас есть воля и мощь завоевать этот континент, разбить любую армию, которая окажет нам сопротивление. Но эта страна такая большая, нам не удастся ее удержать! И я думаю, какие налоги после окончания войны нам нужно будет собирать здесь, чтобы окупить наши потери! Мы не сможем долго оставаться на этой земле, отсутствие армии развяжет руки туркам у нас на южных границах, сотне варварских племен на востоке, а Карл Двенадцатый все никак не может забыть свое поражение в Венеции. Идея захватить этот континент убийственна для всех стран, включая Россию.

Красные Мокасины кивнул:

– Духи хотят уничтожить нас всех. Для меня это совершенно очевидно.

– Думаешь, это Апокалипсис? Апокалипсис, но без Божьего суда над грешниками, – пробормотал царь. Его лицо сильно дернулось. – В любом случае я твой должник. Я в долгу и перед твоим народом, и я не забуду этого.

Красные Мокасины только кивнул в ответ. До самого заката они ехали молча, погруженные каждый в свои думы.

На горизонте то появлялся, то вновь исчезал "летящий лист", но Красные Мокасины был уверен, что они остаются незамеченными. Пока. И это хорошо.

Он выехал из строя:

– Вы продолжайте двигаться вперед, а мне кое-что нужно сделать. Надо сбить их со следа.

– Тебе потребуется помощь? – спросил Таг.

– Нет, я просто оставлю на земле ложный след.

– А потом догонишь нас?

– Да, когда солнце скроется за горизонтом.

– Только смотри, чтобы этот летающий поганец тебя не заметил.

– Постараюсь.

Красные Мокасины свернул направо и попытался представить рельеф местности. Похоже, монголы неплохо ориентировались на больших открытых пространствах, и у них хороший проводник – Канса, но, несмотря на это, они часто сбивались со следа. И каждый раз их выручал воздушный корабль. По мнению Красных Мокасин, это делало монголов ленивыми. До сих пор ему удавалось остаться незамеченным для летательного аппарата. Почему они думают, что сейчас он будет вести себя менее осторожно и даст себя обнаружить?

Он искал подходящее место, зная, что у него немного времени. Как только показалась луна, он нашел его в лощине. То была хорошо скрытая от посторонних глаз поляна, здесь можно разбить небольшой лагерь, здесь хороший обзор и чистый ручей рядом, где можно будет набрать воды для питья.

Он отпустил хошонти и позволил запаху детей его Тени подняться вверх. Он почувствовал, как где-то вдалеке духи, управлявшие летательным аппаратом, не теряя предосторожности, возликовали.

Он снова укрылся завесой, притворяясь, будто случайно, по оплошности, себя обнаружил.

Наступила ночь, но луна будет исправно освещать землю в течение нескольких часов. Она была полной и яркой. Его план состоял из нескольких пунктов. Он рассчитывал, что монголы будут искать его, пока луна не зайдет, и пока корабль будет вести их к этому месту.

И Красные Мокасины приступил к работе. Он достал оставшуюся дробь – восемь свинцовых шариков. Он прятал их от своих спутников, ожидая подобного случая. Да в них и пороху-то не было.

Индеец поспешно разбросал дробь среди сухих кустов и жухлой травы. И зима, и весна выдались засушливыми, так что вся растительность была вялой и ломкой.

Затем он вскочил в седло и поехал догонять своих, догнал быстро, они не успели отъехать далеко от того места, где он с ними расстался.

Петр и Таг схватились за оружие, когда чокто вышел к месту, где они расположились на ночлег, Кричащий Камень рассмеялся, появляясь из-за низкорослых деревьев с готовым к бою луком, украденным им у монголов. Лук был странной конструкции, сделанный из тонко расщепленного рога и дерева, с тугой тетивой, более подходящий для редко покидавших седло кочевников, нежели для оседлых жителей равнин.

– Все готово?

– Да, – ответил Красные Мокасины. – Наш план такой: я отправлю детей моей Тени подпалить сушняк вокруг их лагеря. Мы с Кричащем Камнем подберемся к лошадям и перережем привязи. Огонь погонит лошадей против ветра, вы трое будете их ловить.

– А что, разве монголов огонь не погонит против ветра? – спросил Таг.

– Погонит. Но лошади бегают быстрее людей. Поймайте пару лошадей и скачите вперед. Мы с Кричащим Камнем уведем лошадей прямо из лагеря. Огонь вызовет у монголов панику, они подумают, что мы подожгли со стороны леса.

– Рискованный план. Я не уверен, что умею ловить испуганных лошадей, – признался Петр.

– Не такое уж это и сложное дельце, ваше величество, – сказал Таг. – Я буду рядом и помогу.

– Я перережу привязи.

Все повернулись в сторону девушки. Все то время, что они ехали, Кричащий Камень пытался обучить ее французскому. По ее поведению трудно было понять, обращает ли она вообще какое-нибудь внимание на его усилия. Но сейчас она заговорила именно по-французски, хоть и с очень сильным акцентом.

– А ты раньше когда-нибудь делала такое?

– Да.

Правду ли она говорила? На палубе русского воздушного корабля она показала себя смелой и способной на многое.

– Хорошо, – кивнул Красные Мокасины.

– А что, если вы все трое погибнете? – спросил Петр. – Я тогда не буду знать, в какую сторону мне двигаться. А ты, Таг, знаешь дорогу?

– Да нет, я тоже не особенно здесь ориентируюсь.

– Верно подмечено. Кричащий Камень, в таком случае ты останешься с ними.

– Нет.

– Да. – Он заговорил на мобильском языке. – Нужно, чтобы ты остался с ними, Кричащий Камень. Не могут же двое белых остаться в неизвестном им месте. В крайнем случае они даже нас не смогут найти, и из лука они стрелять не умеют. Остаться с ними, Кричащий Камень, важнее, чем резать привязи.

– Я хочу убить хотя бы одного монгола, – возразил Кричащий Камень. – Вдруг больше такой случай не подвернется.

– У тебя есть более достойное занятие. Это не вылазка за скальпами, это обычная кража лошадей. И у меня есть предчувствие, мой друг, что тебе еще не раз придется столкнуться с монголами. Если ты меня сейчас не послушаешься, то, возможно, тебе никогда не придется похвастаться монгольским скальпом, учти это.

– Я-то всегда найду, чем похвастаться перед своими детьми и внуками.

– Надеюсь, не тем, чем ты дуришь головы симпатичным девушкам при ярком солнечном свете, – заметил Красные Мокасины.

– Ха, есть над чем подумать.

– Achukma okeh? Хорошо?

– Okeh.

– Тогда пошли, луна заходит.

Они разделились: Кричащий Камень, царь и Таг рассредоточились против ветра, Красные Мокасины и Горе, соблюдая предосторожность, время от времени припадая к земле, двинулись в сторону лагеря монголов.

Красные Мокасины призвал хошонти, волевым усилием оттолкнул от себя и девушки тусклый свет луны и удерживал его на расстоянии. Так что теперь даже самые зоркие глаза не могли увидеть ничего, кроме легкого колебания воздуха.

Монголы не заботились об осторожности и вели себя шумно, поэтому еще на подходе Красные Мокасины понял, что они заглотили наживку: разбили лагерь на том самом месте, которое он для них наметил.

Они подбирались все ближе и ближе, и вот уже среди деревьев замелькали огни костра, и можно было различить лица собравшихся вокруг него людей. На границе света костра и мрака ночи мелькали тени лошадей.

Красные Мокасины закрыл глаза, ему очень хотелось выкурить трубку Древнего Табака: это укрепило бы его силы. Но и выдало бы его, поэтому придется обойтись тем, что есть. Он разослал оставшихся детей Тени. То были крошечные духи, обладавшие только одной способностью – установить сродство с ферментом свинца. Он приказал им найти разбросанные свинцовые шарики, разбить их и выпустить на волю томившийся в них огонь. Духи разлетелись. Красные Мокасины надеялся, что им удастся выполнить задание прежде, чем монголы обнаружат их и уничтожат. Если духов постигнет неудача, то и они лишатся последней надежды на спасение.


8 Ящик со змеями | Империя Хаоса | 10 Подозрения и ребра