home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Гравитация

Бенджамин Франклин, исполненный самодовольства, встал из-за хорошо отполированного дубового стола и окинул взглядом разношерстную публику. Комната для собраний в верхнем этаже Египетской кофейни тонула в льющемся сквозь большие окна бледно-молочном солнечном свете. В нем плавали замысловатые завитки табачного дыма, смешиваясь с едва заметными струйками пара, поднимавшимися над доброй дюжиной чашек кофе. Ему вдруг показалось, что он собирается держать речь перед полотном голландского художника, которое когда-то он сам же ему и заказал.

Франклин остановил взгляд на маленькой скамеечке и сделал движение, словно намереваясь стянуть ткань, под которой скрывался какой-то предмет прямоугольной формы. Но вместо того чтобы представить этот предмет вниманию любопытных, он убрал с лица дьявольскую улыбку, повернулся к аудитории и откашлялся – приготовился ораторствовать. Кофейные чашки звякнули о блюдца: десять мужчин и две женщины приготовились ему внимать.

– Все вопросы о Тайном союзе были заданы, и ответы на них получены. Сейчас же я позволю себе небольшую демонстрацию. Но прежде всего хочу вас спросить, уважаемые дамы и господа, и вас, мои оппоненты. Скажите мне, что на сегодняшний день доставляет нам наибольшее беспокойство?

– Давайте дальше, мистер Франклин! – в шутку грозя кулаком, пронзительно выкрикнул Шенди Тапмен. – Вы тут не в классе школяров!

Франклин вздернул брови:

– А разве вам, мистер Тапмен, доводилось когда-нибудь переступать порог школы?

Послышались смешки.

– Ну, люди-то рассказывают, как там бывает, – беззлобно парировал Тапмен.

– Мистер Тапмен, не мешайте мистеру Франклину завоевывать себе популярность, – сказал мрачного вида парень по фамилии Докинз. – Пока он тут не слишком многого достиг.

По комнате прокатился смех. Франклин счел нужным сохранить на лице улыбку. Действительно, на территории Британских колоний в Америке он был малоизвестным человеком.

– Очень любезное замечание, – произнес он. – Но вернемся к моему вопросу: так что нас больше всего беспокоит?

– Насекомые по ночам! – выкрикнул кто-то.

– Пиво дрянное!

– Глупые, болтливые и самовлюбленные мужья! – презрительно-насмешливо заявила хрупкая женщина с темно-синими глазами.

– Моя дорогая, – сказал Франклин, поворачиваясь в ее сторону, – только благоразумные жены могут вылечить таких мужей.

– Похоже, на некоторых нужно целую жизнь потратить, – сладким голоском ответила женщина. – Особенно в тех случаях, когда болезнь зашла слишком далеко.

Франклин улыбнулся:

– Вполне возможно. Но, смею заметить, один хороший муж стоит двух хороших жен.

– Как же ты, муженек, до такого додумался? – спросила женщина.

– А так, моя дорогая Ленка: особо ценно то, что редко встречается.

Он подождал, пока утихнет смех, и его лицо приняло более суровое выражение.

– Ну а теперь поговорим серьезно.

– Malakim, – сурово произнес Август Старк. – Эти дьявольские отродья и их ливрейные лакеи, вооруженные магической силой, – вот они-то и беспокоят нас больше всего.

После его слов веселое настроение, овладевшее аудиторией, улетучилось.

– Вы на верном пути, – согласился Франклин. – Но если быть более точным?

Старк потер тяжелый, квадратной формы подбородок:

– Ну, тогда царь Петр и его демонические корабли.

– Так. За это вам, мистер Старк, полагается награда.

– Вы что, нашли средство защиты от них? – спросил Старк. – Что вы хотите нам показать, Бенджамин Франклин? Хватит уже этих французских хитростей. Показывайте, что вы там изобрели?

На откровенный вызов Старка Франклин ответил скромным поклоном. Он понимал его настроение: отец Старка погиб в Венеции, сражаясь с демоническими кораблями. Эта тема была для него болезненной, а в общем и целом он был хорошим человеком.

– Проволочек больше не будет, – пообещал Франклин, – если найдется пара помощников.

– Никакого договора ни с вами, ни с дьяволом я подписывать не буду, – заявил Старк. – Но помочь готов, если от этого наша пустая болтовня перейдет в серьезный разговор…

– И я готов! – подхватил Тапмен.

Когда мужчины подошли, Франклин извлек из-под покрывала простой деревянный ящик с двумя ручками, длиной в ярд, шириной и высотой в пол-ярда.

– Возьмитесь каждый за ручку, ребята, – попросил их Франклин, – и постарайтесь поднять этот ящик.

Они взялись. Тапмен – невысокий и жилистый, а Старк – огромный, как кузнец, со здоровенными ручищами. Но как они ни пытались поднять ящик, сдвинуть его с места не могли.

– Гвоздями, что ли, он прибит, – проворчал Старк.

– Алле ап! – воскликнул Франклин.

И в то же мгновение ящик взлетел вверх, увлекая за собой удивленных помощников. Он, не останавливаясь, поднялся к самому потолку – на пятнадцать футов – и там застыл. Старк и Тапмен, держась за ручки, болтались в воздухе, вызывая веселое возбуждение у собравшихся.

– Вот такой у меня ящик, – с легким поклоном объявил Франклин.

Роджер Смолз всплеснул руками:

– Летающий ящик, очень хорошо. Но мы-то уже почти десять лет как наблюдаем всякие летающие машины.

– Но мой ящик не похож на летающие машины, – сказал Франклин. – Те шары, которые держат царские корабли в воздухе, на самом деле клетки, в которых сидят, как в тюрьме, плененные духи эфира – malakim. Все современные летающие машины поднимаются в воздух благодаря этим дьявольским отродьям, не заслуживающим никакого доверия. Нам всем хорошо известно, что malakim только и ждут случая, чтобы нас погубить. И я бы ни за что на свете не доверил им поднять меня над землей, пусть даже и на небольшую высоту. Мое же изобретение летает без помощи malakim. Здесь используется только закон гравитации.

– Так вы решили формулу? Нашли способ устанавливать сродство с гравитацией?

– На прошлой неделе.

– Ну, теперь понятно, почему вас так распирает от самодовольства! – возбужденно воскликнул Дэвид Кроули. – Вам и взаправду есть чем гордиться! Признаюсь, я потрясен!

– Да мы тут все потрясены, – подхватил Смолз.

– А что касается меня, – подал голос сверху Старк, – то я хотел бы посмотреть, как это изобретение спускается вниз.

– По вашей команде, – сказал Франклин.

Он полез в карман, достал оттуда маленькую коробочку и повернул вставленный в нее ключик. Ящик опустился вниз, и двое мужчин благополучно вернулись на землю.

– Грандиозно, – продолжал Смолз. – Теперь наши враги лишились преимущества, если depneumifier, о котором вы рассказывали нам месяц назад, работает так же хорошо, как и этот ящик. Вы можете включить его и, пролетая мимо вражеских кораблей, заставить их упасть на землю и разбиться.

– Depneumifier нужно еще подвергнуть испытанию, – предусмотрительно заметил Франклин. – Но не могу не согласиться с вами действительно, у нас наконец появилась возможность строить летательные аппараты. И, честно говоря, я уже приступил к созданию первого аппарата.

– Франклин, вы нам расскажете об этом? Как они делаются?

– Конечно, иначе зачем я собрал вас вместе. Мы, члены Тайного союза, ничего не должны скрывать друг от друга, и я не намерен утаивать от вас свое открытие. Если вы готовы, то я…

Франклин не успел договорить – дверь в комнату неожиданно и резко распахнулась. На пороге, в алом камзоле, стоял Роберт Нейрн – на боку шпага, в руке пистолет.

– Прошу прощения, – сказал он, переводя дух, – дамы и господа, члены Тайного союза. – Он замолчал и обвел взглядом собравшихся, чтобы удостовериться не затесался ли здесь чужак. – Мы обнаружили колдуна.

Благодушие Франклина улетучилось, народ злобно зашумел. Франклин поднял руку, призывая к тишине, и, перекрикивая гомон, обратился к Роберту:

– Где он?

– Да тут, недалеко, в кабаке "Свиная голова", разгуливает как ни в чем не бывало.

– Ты уверен?

Роберт вытащил медный приборчик, похожий на компас.

– Хочешь, сам проверь.

Собравшиеся полезли в свои карманы и сумки, извлекая оттуда подобные приборчики, и загудели, подтверждая слова Нейрна.

– Ну что, – холодно сказал Франклин, – это очень плохо Роберт, ты и Шенди будете за ним следить. Мы с наступлением ночи уйдем отсюда. – Он окинул взглядом собравшихся. – Мы должны отложить обсуждение научных тем. Неожиданно перед Тайным союзом возникла совершенно иная задача.

Медно-красный закат потускнел и стал цвета ярь-медянки[1], когда Франклин надел камзол и вышел на улицы Чарльз-Тауна[2]. День был теплый, но даже в мае здесь, в самом солнечном городе колоний, вечерами делалось довольно прохладно. Бостон, город, где он родился, был погребен под толщей льда, то же самое случилось с Нью-Йорком и Филадельфией. За годы похолодания, наступившие после падения кометы, центр Америки сместился к югу, туда же переехал и Бенджамин Франклин.

В окнах домов ярко горел свет, и улицы уже начали заполняться теми, кто искал радости и успокоения в вине и прочих человеческих грехах и пороках. Злачные места в городе, некогда считавшемся столицей владений Черной Бороды, долго искать не приходилось. Молодые мужчины в одеждах из яркого венецианского шелка прогуливались по улицам под руку со своими подругами, девушками всех цветов и национальностей. Продавцы оленьей кожи, поплевав на ладони и утерев ими физиономии, надеялись, что какая-нибудь девчонка в питейном заведении будет настолько пьяна, что сочтет их за приличных ухажеров. Матросы, охваченные безрассудной смелостью, искали таверны подальше от порта. Они нетвердо держались на ногах – возможно, оттого, что отвыкли ходить по суше, возможно, оттого, что уже напились огненной воды, а от нее пошатывало сильнее, чем от качки.

Франклин целеустремленно шел по недавно вымощенным улицам, чувствуя себя вполне уверенно: за поясом магический пистолет, на боку – шпага, поверх рубашки, скрытая камзолом и жилетом, эгида.

У входа в "Свиную голову" он встретил Роберта.

– Мы держим его на крючке, – сообщил Роберт. Его зеленые глаза, обычно озорные, сейчас казались особенно серьезными. Он нервно теребил длинный золоченый галун, в соответствии с модой свисающий у него с правого плеча. – Думаю, он знает, что мы за ним следим, но виду не подает.

– Это уже интересно. Обычно они пускаются в бегство, стоит нам их обнаружить. Бояться нас они, по крайней мере, научились.

Роберт пожал плечами:

– Возможно, он не в курсе того, какие тут у нас в последнее время установились порядки. Что будем делать?

– Думаю, надо познакомиться с этим парнем.

– А ты разве знаешь, чего он хочет? Намереваешься поболтать с ним на расстоянии длины шпаги?

– Ну, таким образом у него будет возможность показать нам, чего он хочет.

– Ты что, решил взять на себя роль джинна, исполняющего чужие желания?

Франклин подмигнул:

– Знаешь, роль эльфа мне больше нравится.

Он развернулся и вошел внутрь "Свиной головы". Роберт, не отставая ни на шаг, следовал за ним.

– Я сам разберусь, – попытался остановить его Франклин.

Роберт упрямо покачал головой.

– Лучше я женюсь на самой страшной девчонке Чарльз-Тауна, нежели позволю своему другу приблизиться к пропасти, у которой нет дна, – сказал Роберт. – Пусть я буду похож на квакера[3], но я пойду с тобой – и точка. Я свободный человек, на том и стою.

– Я не хочу, чтобы он счел меня трусом, – сказал Франклин.

– Ты знаешь, что он колдун, и, возможно, он знает, что тебе это известно. Ты что, забыл? Чтобы утихомирить колдуна, с которым мы столкнулись в последний раз, нам пришлось всадить в него семь пуль, а потом еще и голову снести с плеч. И какое нам дело до того, будет ли этот считать нас трусами или нет.

– В твоих словах есть смысл, – согласился Франклин.

– И в этом тоже. – Роберт похлопал рукой по шпаге.

– Да и здесь не пусто. – Франклин указал на голову Роберта. – Пойдем.

Найти парня оказалось не сложно. Народ еще не начал собираться, и он сидел один в пустом зале, в свете фонаря его глаза горели красным огнем. На мгновение Франклином овладела такая ненависть и ярость, что он готов был выхватить пистолет и уложить эту тварь на месте. Он уже встречал подобных; первым было чудовище в человеческом обличье по имени Брейсуэл, он убил его брата Джеймса, хотел убить и его. Прошло уже более десяти лет, а Бен все никак не мог забыть тот ужас, что застыл в мертвых глазах Джеймса, и пламенеющий красный глаз – неизменный компаньон Брейсуэла, сопровождавший его по ночам.

Но он взял себя в руки, подошел к столу и сел напротив этого адского отродья.

Сейчас колдун посмотрел на него голубыми глазами обычного, на вид даже добродушного человека. У парня были высокий лоб и немного безвольный подбородок, и он был совсем молод, не более двадцати лет.

– Думаю, передо мной Бенджамин Франклин, – сказал парень с легким немецким акцентом.

– Это имя дал мне мой отец, добрый человек, и я был бы вам признателен, если бы вы не оскверняли моего имени своим языком.

– Разве я вас чем-то оскорбил, сэр?

– Ты знаешь, кто ты есть. Уже само твое существование и присутствие здесь оскорбительно.

Парень растерянно заморгал:

– Сэр, в том, что человек родился на свет, нет его вины, он в ответе только за то, что делает, став взрослым.

– Ну и что же ты сделал, став взрослым?

– Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами.

– Многие из твоих собратьев так делали, – тихо произнес Франклин. – И всех их мы изгоняли отсюда. Советую и тебе убираться назад в Старый Свет. Живи там. В Америке тебе нет места.

Парень улыбнулся:

– Да, Бенджамин Франклин, недаром в высших сферах так много о вас говорят. Должен признаться, вы доставляете им массу хлопот. Им известно все до мельчайших подробностей из того, что происходит даже в самых удаленных уголках мира, кроме вашего. И вы тому причиной.

Франклин не стал спорить с ним. Члены Тайного союза были в каждом городе Британских колоний, равно как и в других местах. И везде у них была одна и та же миссия – находить и убивать агентов malakim. И все это затеял и организовал он, Бенджамин Франклин, и этот процесс был уже ему неподвластен. Умри он сейчас, дело, начатое им, будет продолжаться.

Однако колдуну говорить об этом не имеет смысла.

– Без глаз и ушей человека или животного malakim не могут видеть или иным образом воспринимать материальный мир, – сказал Франклин. – Они не могут нанести удар тому, кого не видят.

– Разумеется, трудно нанести удар тому, кого не видишь, но возможно. Вы разозлили malakim, но не победили их. – Колдун поднял кружку и сделал несколько больших глотков. – Вы владеете методом, который позволяет обнаруживать нас, не так ли?

– Дружище, тебе лучше было бы убраться отсюда и не задавать лишних вопросов. Подобных тебе, прибывающих сюда живыми, назад мы отсылаем мертвыми. Но поскольку я питаю искреннее отвращение к убийству, то не стану отправлять тебя на съедение трупным червям немедленно, если у тебя найдется хоть малейшее оправдание своего визита. Ты, кажется, искал со мной встречи. Выкладывай, что хотел сказать?

– Только то, что все не так просто, как вам, возможно, представляется. Вы знаете, кто я на самом деле?

Франклин пожал плечами:

– Ну и как же ты мне прикажешь себя называть? Мы используем разные слова – и "колдун", и "маг", и "демон". Насколько мне известно, тебе подобные могут быть и феями, и домовыми, и всякой прочей нечистью, что оживает по ночам. Одно я знаю наверняка: ты предал человечество, и поэтому я могу назвать тебя только одним словом – враг.

Парень вздохнул и снова приложился ненадолго к кружке пива. Он уперся локтями в стол, подался вперед и пристально посмотрел в глаза Франклину.

– Они приходят к нам, когда мы молоды, очень молоды. Мне кажется, что уже во чреве матери я слышал их голоса. Как ребенок может со всем этим разобраться? Знаете, сколько лет мне потребовалось, чтобы узнать, у всех ли детей звучит в голове этот голос, голос тайной матери и друга? Она, моя мать из мира ангелов, учила и направляла меня и сделала из меня то, что хотела. И когда я вырос и мог уже держать в руках шпагу, она отправила меня в большой мир, в котором я должен был служить тайному властелину. И я гордился, что мне выпала такая честь.

Сказав это, парень откинулся назад.

– Скажите мне, Франклин, почему вы, человек не бедный и, насколько я слышал, занимающий довольно-таки значительное положение в обществе, одеты в камзол из простого сукна, а не в одежду из шелка и кружев?

– А разве между моей личностью и моей одеждой есть какая-то связь?

– Если вы собираетесь убить меня, то могли бы по крайней мере ответить на один совершенно безобидный вопрос.

– Я ношу скромную одежду, потому что я – Бенджамин Франклин, сын Джошуа Франклина, торговца сальными свечами, и я честнее любого разодетого в шелка лорда. Простая и скромная одежда как нельзя лучше подходит мне. Носи я шелка, я имел бы все те пороки вкупе с тщеславием, которыми страдают модники, и не снискал бы в мире ничего, кроме подобострастного поклонения дураков.

– Похвальное убеждение, совершенно в протестантском духе. Но ведь когда-то вы носили красивую, даже изысканную одежду, не так ли?

– Да, когда был моложе. Но жизнь – хорошая школа, а опыт – дорогое удовольствие, но только дураки ничему не учатся.

– Разве вы считали себя дураком, когда пошли наперекор отцу? Он указал вам один путь, а вы с него свернули и в конечном счете поняли свое предназначение.

– Ты что, сравниваешь моего отца с вашим отродьем? – возмутился Франклин.

– Да, сравниваю. Как ребенок может правильно выбрать свой путь? Но когда мальчик становится мужчиной, его одолевают такие тяжкие сомнения. У вас была возможность покинуть отца и отказаться от того пути, который он вам предложил, вы выбрали себе новых учителей и покровителей, у меня же.

– Сдается мне, ты хочешь меня убедить, будто прибыл сюда потому, что действительно избрал другой путь? Что перестал быть моим врагом? Какие сладкозвучные речи! Сколько лет тебе потребовалось, чтобы понять, насколько мед слаще уксуса? Кто из ваших умников додумался до такой хитрой уловки? Твоя ангельская "мамаша"?

– Нет. Ее больше нет со мной.

– Ты хочешь сказать, что отрекся от нее?

– Нет. Я хочу сказать, что она умерла.

– Умерла?

– Ха. А вот теперь я сумел вас заинтересовать, если уже не сделал этого чуть раньше. Да, они умирают. Они обладают необыкновенными способностями, они живут бесконечно долго, но не вечно. Разве вам не хотелось бы узнать, как можно убить malakim?

– Мне это известно.

– Сэр, я с уважением отношусь к вашим знаниям, но думаю, именно этого вы и не знаете.

– Достаточно того, что я знаю, как убить тебя.

– Я не malakus и никогда им не был. Я – человек, или то, что они сделали из человека. Если вы этого не понимаете то вообще мало что понимаете во всем этом деле.

– Но, как я уже сказал, без таких, как ты – посредников, – они практически ничего не могут сделать в этом мире.

– Не совсем так. Существует огромное количество различных видов malakim, и этих видов значительно больше, чем вы себе представляете. Разве вам что-нибудь известно о херувимах, которые уничтожили Содом и Гоморру? Вы думаете, что вы встречали их во время своих путешествий? Уверяю, нет, иначе вас уже не было бы в живых. Но вы увидите их, сэр, обязательно увидите. Уже все готово, чтобы они появились на земле.

– Итак, ты пытаешься убедить меня, что у меня нет никаких доказательств их существования?

– Научных – нет. Если вы их не видели, значит, они для вас не существуют.

– Именно. Но почему я не видел этих ангелов смерти? Если я встал у них поперек горла, почему же они продолжают посылать таких беспомощных убийц, как ты, когда может явиться сам архангел Михаил и потребовать мою душу?

Парень замялся.

– Вы же сами сказали: как правило, их влияние в нашем мире, в мире материи, весьма ограниченно. Но недавно были созданы машины тьмы, с их помощью страшная разрушительная сила стала способна из мира эфира проникать в мир атомов. Еще год назад у них не было таких машин, но через месяц или два они уже начнут действовать. Кроме этой технической причины их сдерживал древний закон, появившийся задолго до рождения Адама. Но и закон скоро ослабнет, мой друг.

– Посмей еще раз назвать меня другом, и я вырву твое сердце.

Парень слегка растерялся и внезапно сделал едва заметное движение, в руке блеснуло что-то серебристое и удлиненное. Роберт отреагировал мгновенно, но скорость движений колдуна и человека различалась как полет колибри и скворца.

Роберт не был колибри. Ему удалось отбить лезвие, запущенное Франклину в горло, но он даже глазом не успел моргнуть, как получил от колдуна крепкий удар в челюсть. Все это дало Франклину возможность отпрянуть, рука его метнулась к пистолету, но он не успел выхватить его из-за пояса. Колдун, подобно коту, вскочил на стол, и острие его шпаги уткнулось Франклину в грудь как раз напротив сердца. По белой ткани рубашки начало медленно расползаться красное пятно. Франклин старался сохранить мужество, ожидая, что вот сейчас сталь насквозь пронзит его грудь.

Но колдун отступил назад, отсалютовал, поднял вверх шпагу и вложил ее в ножны. Франклин в недоумении посмотрел на него. В этот момент Роберт, пошатываясь, поднялся на ноги и выхватил крафтпистоль. Франклин поднял руку, чтобы он не стрелял, и Роберт замер, нацелив крафтпистоль на колдуна.

Посетители и хозяин "Свиной головы", вытаращив глаза, уставились на дерущихся.

Нахмурившись, Франклин сделал шаг в сторону колдуна.

– Из твоего поступка следует, что теперь я должен тебе поверить! – шепотом спросил он. – Это результат, которого ты добивался?

Колдун отстегнул ремень, на котором держалась шпага, и позволил той упасть на пол. А сам поднял вверх руки.

– Нет, я не ожидал, что все так выйдет, – ответил он. – Но я хочу служить вам.

Франклин кивнул.

– Ты пожалеешь о своем поступке, обещаю, если вдруг раскроется, что это была всего лишь хитрая уловка. – Он окинул взглядом глазевшую на них толпу. – А вас, дамы и господа, я благодарю за внимание! – громко выкрикнул он. – Мы тут с другом держали пари до первой крови – кто кого. Вы все были свидетелями, что я проиграл. Прошу прощения, если мы вас побеспокоили.

Некоторые закивали, хотя большинство восприняли слова Франклина с недоверием, но в Чарльз-Тауне не принято было задавать вопросы в таких случаях.

– Следуй за мной, – приказал Франклин парню.

На улице к ним сразу же присоединились Тапмен и Старк.

– Принимаем в команду или за борт, на дно к чертям? – зло спросил Старк. По его интонации легко было догадаться, что для него предпочтительнее.

– Ни то, ни другое. Поместим его на время в тюрьму, что на плантации Нейрна. – Франклин многозначительно посмотрел в сторону пленника и потер грудь в том месте, где красовалось пятно крови. – На время, – подчеркнул он.

Колдун повернулся в его сторону, глаза его вспыхнули красным нечеловеческим огнем.

– Не стоит держать меня там слишком долго, мистер Франклин. В мире все так сильно изменилось. Мои прежние хозяева обеспокоены и проявляют крайнее нетерпение. Я вам сказал, они избрали новый способ для достижения своей цели. И их цель уже маячит на горизонте.

– И что это за цель?

– Уничтожить человека, это насекомое, которое причиняет им столько беспокойства.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ МАГНЕТИЗМ | Империя Хаоса | 2 Смерть