home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Китай

– В магическом зеркале появился китайский посол, – сообщила Креси.

Адриана опустила на колени книгу и посмотрела на рыжеволосую подругу:

– Они наконец-то удостоили нас своим вниманием?

– Похоже.

– Хорошо. – Адриана поднялась и направилась к двери.

– Ты смеешься? – спросила ее Креси. – Ты хочешь предстать перед китайским послом в таком виде?

– А какой у меня вид?

– На голове – воронье гнездо. Платье несколько дней ношено, на нем тут пятно и вот тут.

– Какое значение имеет мой внешний вид? У меня, Вероника, есть дела и поважнее.

– Пойми, ты стала бояться команды корабля, а наиболее влиятельные люди начали сомневаться в том, что ты святая, и они уже не скрывают своих сомнений. В течение последних пяти дней ты выходила из каюты только для того, чтобы провести занятия со своими студентами. Весь твой вид и твое поведение говорят, что ты не предпринимаешь никаких усилий, чтобы преодолеть свой страх. И сейчас, когда у тебя наконец появился шанс поговорить с китайцами – как я слышала, они очень трепетно относятся к этикету, и в этом смысле самые требовательные в мире люди, – ты собираешься предстать перед китайским послом в таком затрапезном виде. Я не допущу этого. Переоденься и позволь мне тебя причесать. Адриана, они считают, что ты статусом не ниже королевы, и для нас очень важно сохранить эту иллюзию. Не заставляй их воспринимать тебя иначе. И потом, чтобы китайский посол счел тебя за важную персону, он должен ждать твоего появления не менее получаса, в противном случае ты лишишься его уважения.

Адриана воздержалась от резкого ответа. Она знала характер Креси и понимала: возражать ей сейчас бесполезно, к тому же она права, хотя Адриане казалось бессмысленным заботиться о внешнем виде в то время, когда грядет всемирная катастрофа. Но пока что жизнь продолжается!

– У Ирины был любовник, – сообщила Креси, расчесывая гребнем волосы Адрианы.

– Она говорила мне.

– А она не сказала, кто он?

– За время брака с Эркюлем у нее их было несколько. Она заводила их, чтобы досадить ему или найти утешение.

– Я не о том. У Ирины был любовник на одном из наших кораблей – возможно, на том, на котором мы летим. В ее каюте я нашла записку к нему.

– Ты обыскивала ее каюту?

– Ну кто-то же должен был это сделать. Неизвестно, кто настоящий убийца, поэтому все косо смотрят друг на друга. Большинство склонны думать, будто это наших с тобой рук дело. И в этом нет ничего хорошего. Поговаривают, надо бы Меншикова поставить во главе нашего увлекательного вояжа. Вполне возможно, Меншиков сам через своих сторонников инициирует подобные разговоры, хотя у меня нет тому доказательств. Замечено, что эта идея нашла поддержку и у рядовых солдат. Было бы неплохо повесить кого-нибудь за это убийство. Но до сих пор ты не приложила никаких усилий, чтобы решить эту проблему, и я, естественно, сделала вывод, что ты это препоручила мне. В конце концов, только для таких дел ты меня и держишь при себе.

– Тебя это оскорбляет, Вероника?

– Что – оскорбляет?

– Заниматься "такими делами".

– С раннего возраста я только и делала, что шпионила, лгала, убивала. Даже не знаю, способна ли я на что-то другое.

– Ты можешь выйти замуж, нарожать детей.

Креси рассмеялась:

– Господи, дорогая, о чем ты говоришь. Я этого не хочу.

– А я иногда хочу.

– Вот именно – иногда, и это быстро проходит. Я давно тебя знаю, мой друг.

– У меня есть сын, – тихо произнесла Адриана.

– Есть. Но ты же не хотела его. Я… я знаю, ты любила его… любила. И я тоже. Но ты не планировала его заводить.

– Может быть, именно поэтому я так сильно его любила. А может быть, потому, что он был тем дорогим и единственным, что осталось у меня от прошлой, такой ужасной жизни…

– Ты любила его потому, что он был твоим сыном. Потому, что он был маленьким Нико.

– Да? А за что в таком случае ты его любила?

– За то, что он был твоим сыном. За то, что он был маленьким Нико. – Креси замолчала, Адриане показалось, что у ее подруги от волнения перехватило горло. – И еще за то, что он сделал нас семьей, – вновь заговорила Креси, – которой у меня никогда не было. А без него мы… – На этот раз Креси замолчала надолго.

– Что – мы?

– Ничего.

– Нет уж, коль начала, договаривай.

– Тогда мы очень сблизились. Стали как родные сестры или даже больше. Я ни к кому не испытывала такой сердечной близости, как к тебе, Адриана. А потом, когда похитили Нико и ты обвинила меня…

– Я тебя не обвиняла!

– Обвиняла. Вспомни. Ты даже сейчас считаешь, что это я во всем виновата.

– Ну с чего ты это взяла? – Адриана повернула голову и, посмотрев в лицо Креси, удивилась, увидев на ее глазах слезы.

– Ты сама мне об этом сказала, И за все эти годы никогда не брала своих слов обратно. И ты права. Ты доверила его мне, а я не уберегла. И после этого… ты отдалилась.

– Креси, ты для меня самый близкий человек.

– Да, преданнее меня у тебя никого нет. И все же ты отдалилась от меня, вместо того чтобы еще больше сблизиться, и время… оно сделало это в каком-то смысле даже удобной формой сосуществования. За истекшие десять лет мы не стали ближе, просто изучили друг друга до последней черточки. То же самое и с Эркюлем. И с ним ты держишь дистанцию…

– Я уже объясняла: после гибели Николаса мне даже думать невыносимо о подобной близости с другим мужчиной.

– Но со мной все иначе. Ты продолжаешь считать меня виноватой. Ты допускаешь, что я могла по доброй воле отдать им твоего сына.

– Глупости.

– Господи, если бы ты только слышала, как ты произнесла это слово, – так неубедительно.

– Перестань, Креси. Прошу тебя, перестань. Ты сама не знаешь, что говоришь. Как пропал Нико, уже не столь важно. Важно другое – найти его. И чем ближе мы к цели, тем сильнее меня терзает страх. И тем меньше мне хочется найти его.

– Правда? Но почему?

– Мое сердце неустанно рвется к нему, гонит на поиски. Но я не всегда слушаюсь своего сердца. Меня посещают видения… Malakim рассказывают мне о Нико всякие гадости. А вдруг случится так, что мне придется выбирать между сыном и спасением мира? И такой выбор – меня уже предупредили – может встать передо мной.

– Это тебе malakim сказали? Они, как всегда, лгут.

– Я знаю, и все же… вдруг это правда?

– А если нет? Сохраняй присутствие духа. Мы его найдем, и все выяснится. – Креси последний раз провела гребенкой по волосам Адрианы и легонько хлопнула ее по макушке. – Наконец-то мне удалось расчесать тебя. Подожди еще чуть-чуть, и у тебя будет очаровательная прическа. Хочешь, украсим ее китайским костяным гребнем?

– Прекрасно, – пробормотала Адриана. – Вероника… а ты бы могла убить меня?

Адриана почувствовала, что Креси застыла.

– Что за вопрос?

– Вполне прагматичный. Если возникнет необходимость, ты сможешь убить меня?

– С чего это вдруг возникнет такая необходимость?

– Malakim предупредили меня, что мой сын может погубить весь мир. И еще они сказали, что и я на это способна или, вполне возможно, что мы вместе с ним это сделаем.

– И снова они лгут, – сказала Креси, закрепляя закрученный тугой локон гребенкой.

И вдруг Адриане показалось, что руки Креси дрожат.

– Вероника, что тебе известно? Ведь то, что я сказала, для тебя не новость, не так ли?

Креси снова замерла, а потом опустилась перед ней на колени и взяла за руку.

– Они – обманщики, Адриана. Они лгут не так, как это делаешь ты или я. Для них обман – целая наука. Без нас они бессильны в материальном мире. И в то время, пока мы, люди, развиваем такие науки, как алхимия, физика, естествознание, то есть науки, описывающие законы материального мира, с помощью которых этот мир можно преобразовывать, они изучают нас. Все их науки нацелены на то, чтобы держать нас в подчинении и заставлять осуществлять в материальном мире их волю. Они развивают свои науки тысячи лет, уверяю тебя, у них зафиксирована каждая деталь, касающаяся человеческой природы. В их царстве не было падения Рима и заката Греции. Их знания непрерывно накапливаются со времен сотворения мира. Malakim хорошо изучили человечество. Им известны законы, по которым бьется наше сердце, циркулирует кровь, выделяется пот. Вспомни, они дали Людовику Четырнадцатому персидский эликсир бессмертия и тем самым излечили его от всех болезней и подняли со смертного одра. Вспомни, точно таким же эликсиром напоили и Петра! А когда я росла… Как им удалось сделать мое тело таким сильным и выносливым? Все эти знания они приобрели, проводя опыты над детьми, подобными мне. К их сожалению, людей, с которыми они могут вступить в контакт, рождается на земле не так уж много. Теперь представь: о том, как формируются наши мысли и чувства, они знают в тысячи раз больше нас самих. У них выведены формулы ненависти и желания, составлены теоремы любви и страсти. Тебе все говорится с таким расчетом, чтобы вызвать у тебя необходимые им чувства и мысли. Не верь им! Принять их слова за правду – значит накликать на себя беду.

– Но ведь иногда ради того, чтобы сделать из человека проводника их воли, malakim вынуждены сказать правду, – возразила ей Адриана.

– Иногда, – нехотя согласилась Креси.

– И если то, что они мне сказали, правда, ты сможешь убить меня?

– Адриана, скорее мир рухнет, нежели я причиню тебе боль.

– Не такой ответ мне нужен от тебя.

– Иного у меня нет. Я не просто повинуюсь тебе – я люблю тебя.

Адриана не нашла что ответить Креси. Она смотрела на свое отражение в зеркале, преображенное стараниями подруги, и не понимала, что за женщина смотрит на нее. Она знала, как ее зовут, знала ее мысли и чувства, но ей неведомы были ни линия судьбы этой женщины, ни ее предназначение.

Причесанная, напудренная, в чистом платье, Адриана расположилась у магического зеркала. Это было одно из изобретений Сведенборга, и, как все его изобретения, весьма полезное. Но ничего из созданного шведским философом не вызывало у Адрианы ни восхищения, ни доверия, все это были ангельские штучки. Какой-то один malakus устанавливал и держал связь между ее зеркалом и зеркалом китайца. И она знала, что подобное устройство можно сделать и без помощи ангелов. Здесь работает все тот же принцип, что лежит в основе эфирографа, только с одной лишь разницей – вместо движения пера передаются звук и свет.

Никто, и она в том числе, даже и не помышлял о создании таких устройств без помощи ангелов, так как Сведенборг всех опередил. Он представил магическое зеркало, простое в использовании, не требующее денежных затрат на его изготовление, и, самое главное, полезную новинку одобрила Церковь. У зеркала был только один недостаток – для тех, кто не имел контакта с malakim, изображение в зеркале казалось размытым. К ясновидящим относились Сведенборг, царь Петр, она сама и еще несколько человек.

Адриана без труда определила – китайский чиновник не принадлежит к числу четко видящих изображение в зеркале. Его взгляд смотрел куда-то мимо нее, глаза щурились и часто мигали. Вероятно, в его зеркале она отражалась, как только что написанный маслом портрет, размазанный малолетним озорником.

Китаец не был похож на настоящего китайца, как Адриана их себе представляла, хотя в соответствии с традицией голова у него была выбрита и только сзади болталась длинная косичка. Но если не обращать на это внимания, равно как и на диковинный наряд чиновника, то его скорее можно было принять за русского, вот разве что лицо смуглее обычного.

Когда он заговорил, Адриана не поняла ни единого слова.

– Вы говорите по-русски или по-французски! – спросила она.

– Конечно, – ответили ей по-русски с очень специфическим акцептом. – С кем имеет честь говорить ваш покорный слуга?

– Я – Адриана де Морней де Моншеврой.

– Женщина?

– Да.

– Мне сказали, что я буду говорить с командующим воздушным флотом, тем самым, что приблизился к границам нашего государства.

– Я и есть командующий этим воздушным флотом.

Возникла продолжительная пауза, и у Адрианы появилась возможность рассмотреть, что находится за спиной у китайца. Чиновник предусмотрительно расположился прямо напротив окна, тем самым позволив ей созерцать панораму Пекина низкие здания, над ними возвышаются всего несколько башен, никакой архитектурной устремленности в небо, никаких грандиозных сооружений. И все же город, представший ее взору золочеными, странно изогнутыми крышами, казался фантастическим и даже нереальным. Чудилось, будто у него нет пределов, будто он уходит к горизонту и теряется в бесконечности. Вдруг Адриану охватил одновременно и ужас, и восторг – это, должно быть, самый огромный город мира.

Россия торговала с Китаем уже много лет, но сама страна так и оставалась загадкой. Русских допускали только на приграничные рынки да еще в некоторые районы Пекина, вся же остальная страна была для них закрыта. Русским строго воспрещалось покупать карты и книги, которые могли бы дать им сведения о географии Китая.

Что может скрывать от глаз посторонних такая огромная страна? Какие тайные знания? Каких демонов?

Наконец с явной неохотой китайский чиновник решил, что он будет с ней говорить:

– Перед вами Са-Фин Йакао, находящийся под Знаменем с желтой каймой, чиновник шестого ранга Ли-Фан Юаня. Если угодно, можете обращаться к говорящему с вами по имени – Яков Савин.

– Вы русский?

– Говорящий с вами принадлежит к русской общине, находящейся под Знаменем с желтой каймой. Он был рожден в Пекине от русских родителей.

– Но вы китайский чиновник?

– Да, чиновник Ли-Фан Юаня. Состою при Сибирском департаменте.

Из того, что ей доводилось читать о Китае, Адриана помнила, что функция этого департамента заключалась в том, чтобы "осуществлять контроль за варварами", или нечто подобное, в равной степени оскорбительное.

– Нам необходимо получить сведения о русском царе.

– О-ло-ссу Кхан прощу прощения, ваш царь был в Пекине четыре месяца назад. И он давно покинул нашу страну. Ваш правитель – Меншиков? Так, кажется, его зовут? – некоторое время назад получил от нас соответствующее уведомление.

– После того как наш царь покинут вашу страну, он исчез. Мы хотели бы посетить Пекин и выяснить, куда далее он мог отправиться. Вам известно, где он останавливался, с кем вел переговоры? Мы хотели бы встретиться и поговорить с этими людьми.

– Ваш царь со своей свитой останавливался в О-ло-ссу Кхан, на восточном берегу Нефритового канала, эта территория нашей страны отведена для гостей из России. Он встречался и вел переговоры с нашим императором, несравненным Юн-чжэном. Совершенно естественно, что вы не можете встретиться с ним для того, чтобы задать ему вопросы. Через два дня после встречи с нашим императором ваш царь покинул нашу страну.

– Хорошо, но наш царь мог встречаться с кем-нибудь из русских купцов. Они ведь также проживают или останавливаются в русской гостинице? Чтобы составить маршрут до Америки, он, возможно, встречался с кем-нибудь из географов или иезуитов, проживающих в городе.

Са-Фин Йакао покачал головой, как маятник закачалась и его косичка.

– Вам не будет разрешено вступить в пределы города, где находится император. По нашим данным, вы находитесь на опасно близком расстоянии к границам нашего государства. И должен заметить, эта близость опасна не для нас, а для вас. Разговаривающий с вами уполномочен сообщить, что, если вы пересечете границу, вас ждут очень большие неприятности.

– Я как раз и хотела обсудить условия, на которых мы могли бы пересечь границу вашей страны.

– Я не уполномочен вести такие переговоры.

– Предоставьте мне возможность говорить с тем, кто уполномочен.

Неужели чиновник улыбнулся?

– Две недели назад мы получили ваше сообщение, в котором вы выразили желание вести переговоры с сидящей перед вами недостойной личностью. Сегодня я получил санкцию на ведение с вами переговоров только потому, что приближение ваших кораблей к нашим границам вызвало у нас волнение. Мы не хотим, чтобы ваше присутствие нарушило покой нашего императора. Вам не разрешается продвигаться далее к нашим границам. Оставаясь на том месте, где находитесь, вы можете ждать разрешения о встрече с чиновником более высокого ранга, но на это потребуется время.

– Сколько?

– Более тех двух недель, что потребовались вам для организации встречи с недостойным человеком.

– Можете ли вы хоть что-нибудь сообщить мне о русском царе? – спросила Адриана, стараясь ни мимикой, ни интонацией не выдать раздражения и отчаяния.

– Мы располагаем достоверным фактом, что его воздушный корабль направился на восток, к поселениям О-ло-ссу и Зунгар, которые находятся на противоположном берегу моря. Это все, что мне разрешено вам сообщить.

"Это единственное, что тебе известно", – мрачно подумала Адриана.

Она попробовала зайти с другой стороны:

– Совсем недавно в том направлении проследовали еще три человека: князь Голицын, философ Сведенборг и митрополит Санкт-Петербурга. Вы располагаете какими-либо сведениями о них?

– Вашему покорному слуге ничего о них не известно.

– Если бы они побывали в вашей стране, вы бы знали об этом?

– Для русских гостей в Китае открыты только одни ворота – Ли-Фан Юань. Уверяю вас, что говорящий с вами располагал бы сведениями об их пребывании в Ли-Фан Юане, если бы они там были. – Вдруг лицо и интонации китайского чиновника сделались более доверительными. – Говорящий с вами от чистого сердца рекомендует вам направить взоры далее на восток. Очень много людей устремились туда. Известно ли вам, что огромное число жителей Сибири – русские, зунгары, монголы – переселилось за море?

– Это было довольно давно. Мы помогали переселению татар, и это вызвало у вас… некоторую обеспокоенность.

– Однако совсем недавно туда уехало слишком много людей, поскольку там были открыты земли, очень удобные для жизни степных кочевников. Вы, верно, осведомлены о деятельности вашего правительства?

Адриана открыла было рот, чтобы ответить, но сдержалась. Она почувствовала в этом вопросе скрытый подтекст и заподозрила, что китайский чиновник радикально изменил направление разговора с умыслом выяснить, что на самом деле происходит в России. По всей видимости, до китайцев дошли слухи об охвативших страну волнениях, но никакими иными подробностями они не располагают. Еще раз взглянув на простиравшийся за спиной чиновника город, Адриана решила – чем меньше в Китае знают, что происходит в России, тем лучше.

– Можете ли вы еще чем-нибудь мне помочь? – спросила Адриана.

– Я маленький человек и большими сведениями не располагаю.

– Благодарю вас. Мы воспользуемся вашим советом.

– Это достойно похвалы.

Китаец улыбнулся и исчез.

– Какое море красивое! – выдохнула Елизавета. – Похоже на чудище морское, одетое в чешую.

– Именно об этом я только что подумала, – заметила Адриана, глядя вниз на плывущие по воде частые льдины.

– Мы с вами одинаково мыслим? Вы смеетесь надо мной, мадемуазель.

– Вовсе нет.

– Ни для кого не секрет, что на этом корабле я самая глупая из всех женщин. Разве может быть, чтобы вы думали точно так же, как и самая глупая женщина?

– Елизавета, вы – не глупая, вы – ленивая. Глупость и лень разные вещи. Но в последнее время вы выказываете больше прилежания, чем я когда-либо за вами замечала.

Елизавета открыла рот, словно хотела возразить. Но вместо этого она вдруг поклонилась:

– Благодарю вас, мадемуазель. Я старалась. Я чувствую, что нахожусь среди великих людей, которые навсегда войдут в историю.

– Вы – цесаревна, и вам в истории уготовано место.

– Только в том случае, если мы найдем моего отца, – повела плечами Елизавета. – А как называется это море?

– На карте оно обозначено как Берингово, по имени человека, который его открыл. Он был капитаном воздушного флота вашего отца.

– Но ведь те, кто живет здесь, на берегу, открыли это море раньше. Они же не могли не знать о его существовании, не так ли?

– Конечно, знали. Хотя за последнее время я не видела, чтобы мы пролетали над городами, да и дорог здесь нет. Вполне возможно, что люди не живут здесь.

– А что в Америке?

– Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос. Думаю, там живут русские и татары. Но что они там делают? Этого я не знаю. Это нам и предстоит выяснить.

На следующий день впереди показались окутанные облаками горы. Сверившись с картой, Адриана поняла, что ее взору предстал Новый Свет. На карте вдоль всей прибрежной линии тянулась гряда гор, за ними – огромная равнина, и где-то там затерялись колонии Англии, Франции, Испании. Можно было бы рассчитать площадь этой огромной равнины. Но и только. Никаких иных сведений об этой земле у них не было, и какие сюрпризы им здесь уготованы, они даже и представить не могли.

Корабли поднялись выше гор и, пользуясь ее компасом, взяли курс в глубь континента. На карте был обозначен узкий морской залив и далее снова горы. На местности все было в полном соответствии с картой, если не принимать во внимание толстый слой облаков, нависавших над землей. Большая часть карты представляла собой белое пятно с одной-единственной точкой – Новая Москва.

Очень скоро они определили, где именно находится этот населенный пункт. В этом им помогли красные шары. Возникшие из густого тумана облаков, они огромным флотом следовали за ними.


1 Первая кровь | Империя Хаоса | 3 Ковета [45]