home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Ковета[45]

Прогремевшие выстрелы поднятых к небу мушкетов заставили Франклина вздрогнуть. На противоположном берегу реки поднялось облако серого дыма и повисло в раскаленном, неподвижном воздухе. В ушах зазвенело от оглушительного боевого клича, вырвавшегося из леса.

– Расслабься, Робин, – бросил Макферсон. – Они не в нас, они в воздух палят.

– Кто знает, может, промазали, – огрызнулся Роберт, неохотно засовывая пистолет в кобуру.

Франклин заметил, что и следопытов охватило легкое волнение. По примеру Роберта он постарался, что далось ему с трудом, изобразить на лице равнодушие.

Через несколько минут они убедились, что Макферсон был прав. Из леса выехал небольшой отряд индейцев и остановился на противоположном берегу, как раз напротив того места, где они намеревались переходить реку вброд. По виду индейцев можно было подумать, что они их поджидают, но в воздух стрелять индейцы воздерживались.

– Ну, ребята, – Макферсон двинулся к воде, – вперед. И никакого страха на лицах, только отвага.

Первыми в реку вступили Макферсон и Франклин. Франклин вытер скатившиеся со лба соленые капли пота. Припекало с самого утра, а сейчас и вовсе казалось, что находишься в парной. Шея его лошади была усыпана ранками и капельками крови – слепни жалили нещадно. Открытые места на теле Бена также подверглись нападению.

Индейцы ждали, когда они переправятся. Под их пристальными взглядами Франклин чувствовал себя мишенью с красным кругом в области сердца, кровь стучала в висках, во рту пересохло.

Чтобы как-то отвлечься, он начал рассматривать индейцев. Они мало чем отличались от тех, что ему доводилось видеть. Смуглые, с красноватым оттенком тела, покрытые шрамами и татуировками в виде волнистых линий, солярных знаков, животных и фантастических чудовищ. Из одежды – одни набедренные повязки. Лица преимущественно скуластые, грубые, лишь возглавлявший их индеец лицом смахивал на лисицу.

Как и чероки, они странно выбривали волосы, то там, то здесь оставляя длинные пряди. У некоторых в ушах красовались серьги, а на шее – ожерелья из ракушек или серебряные амулеты. Ожидая их, индейцы непрерывно двигались, словно это было непременным условием ритуала ожидания.

– Это ковета? – вполголоса спросил Франклин.

– Нет, эти из племени окони, – ответил Макферсон.

– Они входят в состав империи Ковета?

Макферсон коротко рассмеялся.

– Ты что смеешься?

– Только тот, кто никогда не встречался с ковета, может сказать, что у них есть империя.

– А ты хочешь сказать, что ее у них нет?

– Если Ковета назвать империей, то я не знаю, кто в ней император. Чикилли, на встречу с которым мы едем, зовется у них микко, это примерно то же, что и король у некоторых народов. Но он на самом деле не король. Он больше похож на наставника – говорит людям, что нужно делать. И они либо делают, либо пропускают его слова мимо ушей. – Следопыт лениво прихлопнул слепня, усевшегося на шею его лошади. – То же самое творится во всех, назовем их, провинциях Ковета, в одну из которых, к окони, мы и направляемся. И у них есть свой вождь и свой совет старейшин, но они все равно живут, оглядываясь на ковета, и делают преимущественно то, что те им советуют. И все потому, что племя ковета сильное и опасное. У маленького племени практически нет шансов на независимое существование, оно очень уязвимо, случись война или еще какая напасть.

– Хочешь сказать, что империя Ковета включает в себя множество племен? И окони одно из них?

– Именно.

– Это хорошо, из этого следует, что они имеют представление о конфедерации и понимают, что для защиты от общего врага независимым племенам и государствам необходимо объединяться. Мы с ними только об этом и будем говорить, только к этому и будем призывать.

– Э-э, все не так просто. Они, положим, имеют представление о конфедерации. Но эти ковета – такие высокомерные и самонадеянные. Последние тридцать лет они разбивают наголову всех, кто только осмеливается к ним сунуться. А что до английских и французских колонистов, так те чуть ли не ножки им кланяются. Так что держите с ними ухо востро, не дайте себя одурачить. Эти пройдохи умеют торговаться и свою выгоду никогда не упустят.

– Попробую предложить им достойный товар. Окони, что поджидают нас на берегу, приехали встретить нас?

Макферсон хмыкнул:

– Вид у них как у заправских вояк. Но то, что нам навстречу выслали этот отряд, означает, что они намерены вести с нами переговоры. В противном случае они затаились бы где-нибудь и напали на нас в самый удобный, с их точки зрения, момент.

– И самым удобным моментом для них было бы напасть на нас во время переправы? – нервно спросил Франклин.

Они были уже настолько близко к индейцам, что он отчетливо видел их лица – злобные и презрительные.

– Признаюсь, и мне приходила в голову эта мысль. У меня до сих пор такое чувство, что они вот-вот начнут с нами расправу, но будем надеяться, что все обойдется.

Они благополучно переправились. К ним на низкорослой лошадке, казалось ногами бороздя по земле, подъехал главный, с лисьим лицом, и что-то сказал на своем гортанном языке.

Макферсон коротко ответил на том же языке. Затем они начали о чем-то говорить или спорить, и этот разговор затянулся на несколько минут. Наконец Макферсон махнул рукой, к нему подъехал один из его следопытов, достал из притороченного к седлу мешка и протянул Макферсону пистолет и серебряный амулет в виде полумесяца. Макферсон, передавая подарки индейцу с лисьим лицом, что-то приговаривал, то и дело показывая в сторону Франклина. Франклин кивал и улыбался, стараясь при этом сохранять важный вид. Закончив передачу подарков, Макферсон повернулся к Франклину:

– Этого парня зовут Фикско, насколько я понял, он военный вождь окони. Говорит, что проводит нас в край Ковета.

– А далеко это? – спросил Роберт.

– Из его объяснений могу заключить, это будет около сорока миль, так что нам по дороге где-то придется заночевать. И еще он сказал, что им велено присматривать за тобой.

– За мной лично?

Макферсон повернулся к индейцу и что-то у него спросил. Тот ответил, и Франклин услышал, как индеец произнес нечто похожее на "Фалаккан".

Макферсон подтвердил, что он не ослышался, индеец назвал его имя.

– Кто велел им за мной присматривать?

– Их вождь, он получил сообщение от ковета.

Бен нахмурился:

– Я отправлял им сообщение, что приеду к ним, но ответа от них не получал. Я посчитал, что их эфирограф не работает. Получается, я ошибался.

– Я же тебе говорил: индейцы этого племени страшно высокомерные.

– Вот черт, – буркнул Роберт. – Странно как-то, на сообщения не отвечают, отряд для встречи высылают.

Макферсон пожал плечами, ему, похоже, это странным не казалось.

Они последовали за индейцами. Не успели тронуться в путь, как пять или шесть индейцев – большая часть отряда – исчезли, растворившись в лесу. Франклин успел привыкнуть к подобному поведению. Точно так же вели себя все следопыты: по дороге они разъезжались в разные стороны, охотились и тем самым пополняли запасы провианта, вместе собирались только в лагере. Но сейчас, нарушая свои привычки и традиции, следопыты держались все вместе, как боевой отряд. И такое их поведение заставляло Франклина еще больше нервничать. Если верить словам Макферсона, то все идет хорошо, если обратить внимание на его действия, то им угрожает опасность.

Улучив момент, когда Макферсон был занят разговором со своими ребятами, Франклин и Роберт отстали.

– Вся эта неизвестность мне не нравится, – признался Франклин.

– Это только нам с тобой ничего не известно. Тебе не кажется, что Макферсон что-то утаивает от нас?

– Думаю, он просто не хочет нас волновать.

– В этом, может, все и дело. Не надо забывать… – Роберт еще больше понизил голос. – Не надо забывать, он вроде шотландец. А все шотландцы в душе якобиты.

– Твой дядя ему доверяет.

– Мой дядя! Мой дядя и мне доверяет, ну и что в этом хорошего?

– Нам остается только одно – смотреть в оба.

– А зачем смотреть? Чтобы увидеть лицо убийцы перед тем, как он тебя убьет?

За время их недельного пути, проделанного от форта Моор до земли ковета, ландшафт наконец-то приятно изменился. Остались позади высокие скалистые горы с бурными ручьями и речушками, перейти вброд которые было совсем не просто. Впереди простиралась равнина с отдельно стоящими огромными деревьями, плавно сменяющаяся саваннами и зарослями шуршащего тростника. Конечно, на открытом пространстве тоже были свои неприятности: нещадно жалили слепни, и изнуряюще палило солнце. Но Франклин знал: идеальных мест на земле не существует.

Они миновали кукурузное поле, засеянное на индейский манер. Франклин видел такие поля в окрестностях Чарльз-Тауна, в них, по его мнению, проявлялись практичность индейцев и их тонкое понимание природы. Через каждые ярдов примерно тридцать были насыпаны холмики, на них возвышалось по два-три кукурузных стебля, благодатно росли бобы, цепляясь за толстые побеги кукурузы. Между земляными холмиками довольно беспорядочно были посажены подсолнухи, дыни и разных сортов тыква. Поля индейцев не радовали глаз ухоженностью и поражали обилием сорняков, но, очевидно, хозяев нимало не заботил вид их полей, лишь бы урожай давали.

Вскоре они подъехали к беленой мазанке, скорее всего построенной испанцами, помнящими о глинобитных домах своей родины. Покатая крыша из кипарисовой дранки была хорошо просмолена и надежно спасала от частых и неистовых грозовых ливней. Рядом с мазанкой под летним навесом сидела старуха в окружении детей, они лущили зеленую кукурузу. Один из индейцев что-то крикнул старухе, та рассмеялась.

По мере того как они приближались к расположившемуся в излучине индейскому поселку, поля и дома попадались все чаще и чаще. Это было самое крупное поселение, встретившееся им на всем протяжении от форта Моор.

Место для поселка было избрано удачно: раскидистые дубы, устремленные в небо вязы и гикори[46] обеспечивали спасительную тень. Черная земля между домами была хорошо утоптана. Домашние животные разгуливали совершенно свободно, и Франклин не мог понять, что удерживало их от желания забрести и попастись в близлежащих огородах.

Часть поселения окружал частокол, ворот как таковых не было, входом служил зазор, оставленный между внахлест идущими стенами частокола, через который они и въехали в поселок. Двадцать хижин с большими навесами над фасадом образовывали прямоугольную площадь, в самом конце виднелся круглой формы дом. Все постройки были оштукатурены, побелены и украшены иероглифическими изображениями животных. Пантеру и медведя можно было узнать, а рядом с ними соседствовали фантастические чудовища: в одно целое соединялось несоединимое – змеи, птицы, кошки, люди и еще какие-то совершенно невероятные существа. Были на стенах и чисто геометрические фигуры – круги и зигзаги. Франклин поразился: многие из настенных рисунков совпадали с татуировками на телах их провожатых. "Не есть ли это примитивная геральдика?" – подумал он.

В центре площади возвышался столб, высокий, не менее тридцати футов, вокруг столба мальчишки играли в мяч. У каждого было по две палки довольно странного вида, на одном конце расплющенные. Франклин удивился ловкости, с какой мальчишки ловили и отбивали мяч, стараясь попасть в закрепленный наверху столба череп медведя и не давая при этом мячу упасть на землю.

Фикско спешился и что-то сказал старику, сидевшему под навесом у одного из домов. По внешнему виду старика Франклин не мог определить, вождь он или самый обычный житель деревни: на нем не было никаких отличительных знаков, кроме темно-синих татуировок, сплошь покрывающих его тело.

Поговорив недолго со стариком, Фикско снова взобрался на свою низкорослую лошадку, и они двинулись дальше.

Отряд переправился через речку Окони и повернул на запад. Земля здесь казалась еще более плодородной, и у Франклина разыгралось воображение: какое всеобщее процветание настало бы, если бы все эти земли превратить в поля. Девственный вид земли был прекрасен, но ему казалось сущим расточительством топтать ногами и копытами лошадей такую плодородную землю, вместо того чтобы заставить ее давать обильные урожаи и спасти от голода северные колонии. Южная Каролина была более или менее сыта, хотя есть рис, который там выращивался, Франклину до смерти надоело. А здесь можно было бы сеять пшеницу, он уже видел тонны золотистого зерна и огромные стога соломы для прокорма лошадей и скота.

Он ломал голову, удастся ли склонить ковета на свою сторону, обеспечит ли этот союз победу в войне с претендентом. Каролина, со своей стороны, могла бы предложить ковета хорошие условия торговли, и те могли бы регулярно посещать Чарльз-Таун по той самой дороге, что они прибыли сюда. Макферсон сказал, что ковета знают толк в коммерческих делах и у них хорошая деловая хватка. Так почему бы не увлечь их этой идеей?

Остаток дня Франклин провел в мечтах о мире, в котором царят единство и материальный достаток. Он рисовал в своем воображении фантастические устройства, которые он мог бы изобрести для достижения всеобщего благоденствия. Многое он записывал в тетрадь, за последнее время он научился вести записи прямо в седле.

Перед заходом солнца они разбили лагерь, а утром Франклин поднялся чуть свет и помог ловить отпущенных на ночь попастись лошадей: ему не терпелось быстрее тронуться в путь и увидеть наконец столицу Ковета.

Франклину не нравилось, что поимка лошадей всегда отнимала так много времени. Хоть лошади и были стреножены и с колокольчиками на шее, что облегчало поиски, все-таки некоторые уходили довольно далеко от лагеря.

Второй день путешествия по земле ковета мало отличался от первого. На небе не было ни облачка, и, когда они выезжали из леса в саванну, что происходило довольно часто, солнце жгло нестерпимо, – казалось, к телу прикладывают каленое железо.

Ближе к вечеру, когда они проезжали по открытой местности, Франклин увидел нечто необычное: огромный холм квадратной формы, с аккуратно срезанной верхушкой, слишком идеальной, чтобы быть творением природы. Чем-то он напоминал ему египетские пирамиды или Вавилонскую башню, изображение которой он когда-то видел в одной из книжек.

– Что это? – спросил он у Макферсона.

– Один из их старых городов, их тут много, – ответил тот и обратился к Фикско.

Индеец что-то долго ему рассказывал.

– Фикско говорит, что здесь было первое поселение ковета и кашита, когда они пришли сюда с запада. Это очень древнее поселение, но сейчас здесь никто не живет.

– Почему?

– Он говорит, что люди здесь стали делаться плохими. Они начали общаться с… ну, ты бы назвал их колдуньями, демонами – словом, с нечистью всякой. Он говорит, что по ночам можно слышать, как здесь бьют барабаны, и души этих людей собираются сюда на пляски.

Фикско что-то еще добавил к рассказу Макферсона на своем непонятном языке, нервно рассмеялся и пришпорил свою лошадку.

– Он хочет до темноты отъехать подальше от этого места, – пояснил Макферсон. – Советует и нам поторопиться.

Они миновали еще несколько подобных холмов, некоторые были весьма внушительных размеров. Все это казалось невероятным по сравнению с тем, что Франклину до сих пор приходилось видеть на земле индейцев. Он никогда не слышал о существовании таких сооружений.

Конечно, он осознавал, что его знания о жизни и традициях индейцев весьма и весьма скудные. Индейцы, селившиеся дальше к югу, в Мексике, некогда строили грандиозные сооружения. Возможно, они снова взялись за их строительство. По последним сведениям, поступившим из Мексики, индейцы-рабы и крестьяне подняли восстание и изгнали своих испанских хозяев. Это еще одно предостережение белым, их мало по сравнению с неграми и индейцами – один против десяти. Времена власти белых прошли, у него даже сомнений на этот счет не осталось. Английским колонистам надо признать новое положение вещей, в противном случае они обречены на верную смерть.

Или malakim вступят в игру, и тогда в живых, возможно, не останется никого. "Не торопи события, Бен", – оборвал он самого себя.

– Кто такие кашита?

– Индейское племя, они с ковета давно живут вместе. Ковета у них считается красным городом, кашита – белым, то есть ковета воюют, а кашита заключают и поддерживают мир. У каждого племени свой вождь, во время войны правит один, в мирное время – другой.

– Тогда почему мы едем к ковета?

– Потому, думается мне, что они сейчас на пороге войны.

Уже стемнело, когда они добрались до столицы Ковета. Это было самое большое индейское поселение из тех, что Франклину доводилось видеть. Дома и поля тянулись на несколько миль окрест. Частокол окружал не менее сотни домов, и площадь была несоизмеримо больше той, что они видели в поселке окони. Столб в центре площади сверху донизу был увешан, как Франклину показалось вначале, конскими хвостами, но у него холодок побежал по спине, когда он, приблизившись, понял – это скальпы.

Вокруг них носились дети, размахивая игрушечным оружием, – по крайней мере, Франклин надеялся, что оружие игрушечное, – и выкрикивали что-то очень похожее на угрозу. Взрослые побросали свои занятия и наблюдали за прибывшими. Одежду большинства составляло то, что Бог дает человеку при рождении, женщины, по-видимому, вообще не желали знаться ни с каким одеянием, в то время как на некоторых мужчинах были рубахи, сшитые из тканей, продававшихся в Южной Каролине, включая венецианские.

Франклин старался не смотреть на женщин, хотя некоторые из них были необыкновенно красивы. Вскоре он понял, что для индианок его внимание не кажется чем-то оскорбительным, нагота для них была естественным состоянием. Большой круглый дом впечатлял размерами – настоящий амфитеатр, здесь могло разместиться человек двести. Перед ним толпилось десятка два индейцев разного возраста, самым молодым на вид было около двадцати пяти, а самому старому не менее сотни лет.

– Надо здесь спешиться, – сказал Макферсон. – Здесь как раз собрались те, с кем мы прибыли поговорить. Табачок у вас припасен? Эти черти очень много курят во время своих переговоров. Нам лучше не скупиться.

– Напомни, как зовут их вождя? И который из них он?

– Вождя зовут Чикилли, это вон тот, в перьях. А рядом с ним скорее всего вождь кашита, хотя могу и ошибаться, я с ним лично незнаком. Остальные, похоже, главы различных родов и вожди племен поменьше, таких, например, как окони.

– Понятно.

– И не вздумай идти к ним прямо через площадь. По их представлениям, это дурное предзнаменование. Иди по ходу солнца.

– А это на столбе человеческие скальпы? – спросил Франклин, чтобы удостовериться.

– Они самые. Славненькая традиция – кожу с головы сдирать, а?

– Это заставляет задуматься, – сухо ответил Франклин.

Он напрягся, пытаясь вспомнить приветствия, которым его учил Нейрн. Но когда он подошел к вождям, у него не то что слова застряли в горле – он лишился последней надежды.

Из круглого дома вышли несколько человек совершенно не индейской наружности, в красных камзолах и черных треуголках с эмблемой в виде белой розы. Их сопровождали четыре taloi, тела неуязвимых солдат тускло поблескивали на ярком солнце.

Франклин сразу узнал человека, возглавлявшего эту компанию, которую он никак не ожидал здесь увидеть:

– Стерн!

Следопыты отреагировали мгновенно. Не успел Франклин окликнуть по имени приближенного претендента, как те уже вскинули ружья, а Макферсон выхватил оба пистолета.

В следующую секунду из близстоящих домов выбежали человек сорок индейцев с ружьями наизготовку.

– Господин Франклин! – приветствовал в ответ Стерн. – Рад снова встретить вас! Я надеюсь, вы хорошо обдумали наш предыдущий разговор.

– Идиот, – проворчал Франклин себе под нос, имея в виду не Стерна, а себя. И уже громко обратился к вождю. – Вождь Чикилли, я Бенджамин Франклин, уполномоченный посол законного губернатора Южной Каролины, прибыл сюда чтобы говорить от его имени. Я также уполномочен вести переговоры с чероки, с аппалачами, маркграфством Азилия и с законными губернаторами всех английских колоний. Я надеюсь, нам, как послам, окажут соответствующий прием и не позволят нашим врагам причинить нам зло.

Макферсон перевел обращение Франклина, Стерн все это время стоял и улыбался.

Чикилли довольно долго обдумывал его слова, затем произнес ответную речь. Макферсон перевел:

– Он говорит, что не звал тебя сюда. Он говорит, что у него есть договор с английским королем. Он говорит, что англичане дают ему оружие, а колонисты никогда не хотели им его продавать. Он не желает вести переговоры ни с тобой, ни с кем иным, кто без приглашения ступает на его территорию, а особенно он не жалует тех, кто состоит в союзе с аппалачами и испанцами, которые пролили много крови ковета.

– А как же наш договор, заключенный ранее с императором Бримзом? – спросил Франклин.

– Он отправился в страну дэхов, и не стоит упоминать его имя. После его ухода состоялся совет. Английский король даст нам оружие для защиты от наших врагов. А вы скупились, возможно, потому, что боялись нас, но сейчас причина уже не имеет значения, значение имеет результат.

– Этот человек обманывает вас. Он представляет. – Франклин судорожно пытался вспомнить те слова, которые использовал Красные Мокасины, – Hattak Okpolhusi, злых духов.

– Это язык чокто, не маскоков, – тихо шепнул ему Макферсон. – Но я переведу.

Возникла новая пауза. Франклин начал понимать, что медленное обдумывание сказанных слов – это всего лишь манера ведения переговоров, а не признак замешательства и нерешительности. Ответ только подтвердил его догадки.

– Я уже сказал то, что хотел сказать. Совет все слышал, и они, если захотят, могут изменить свое решение.

– В таком случае позвольте нам уйти. У этих людей нет права убивать нас или брать в плен.

Чикилли пожал плечами и что-то сказал:

– Стерн утверждает, что на нас долг крови, и ковета утверждают то же самое.

– Что? Разве я кому то сделал что-то плохое?

– Вы лично – ничего. Но это не имеет значения. По их представлениям, любой житель Каролины может оплатить долг крови за своих собратьев.

Франклин гордо выпрямился:

– Мы пришли сюда с миром. Убить или удерживать нас в плену будет предательством.

– Бросьте оружие на землю, или вы умрете, – перевел Макферсон и, повернувшись к Франклину, сказал. – Они в любом случае нас убьют.

Франклин, сжав зубы, огляделся по сторонам. Не считая taloi, на них было нацелено не менее полусотни ружей и пистолетов.

– Живые, мы, если посчастливится, как-нибудь выпутаемся, – вздохнул он. – А мертвые, мы уже ничего не сможем сделать. Бросайте оружие, ребята.


2 Китай | Империя Хаоса | 4 Синти Лапитта