home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6

Новая Москва

Губернатор Новой Москвы, с громкой фамилией Римский-Корсаков, был человек нервный, невысокого роста, с окладистой бородой и совершенно лысым черепом. На губах губернатора застыла беспокойная улыбка.

– Я вынужден настаивать на том, чтобы вы отступили, – повторил он в третий раз. Голос его, передаваемый магическим зеркалом, немного дрожал.

– Это совершенно невозможно, – ответила Адриана. – Мы не отступим ни при каких обстоятельствах, поэтому имеет смысл перейти к более конструктивному разговору. Люди, чьи приказы вы исполняете, – изменники, незаконно захватившие трон. Мы прибыли от имени царя, и мы не намерены поворачивать обратно.

– Царь мертв, – ответил Римский-Корсаков. – И насколько мне известно, на престол возведена Анна Иоанновна, герцогиня Курляндская. Ее представитель – князь Голицын, он законный посланник Санкт-Петербурга. А вас, мадемуазель, патриарх предал анафеме, и все, кто с вами, также отлучены от Церкви. Кроме того, вы укрываете государственного преступника – князя Меншикова, и похитили цесаревну Елизавету.

– Это возмутительно! – выкрикнул из-за плеча Адрианы Эркюль. – Свинья! Я…

– Подожди, Эркюль, – спокойно остановила его Адриана.

Она призвала Уриэля.

"Ты звала меня, Адриана?"

"Я должна заручиться твоей поддержкой на тот случай, если нам придется вступить в бой с их воздушными кораблями и теми силами, которые они бросят против нас".

Адриане показалось, что malakus вздохнул.

"До поры до времени я не хотел бы привлекать к себе никакого внимания, но если нет иного выхода… можешь на меня рассчитывать".

"След царя обрывается здесь. И если я должна снова его найти… и найти сына, как ты этого хочешь, то мне необходимо выиграть этот бой".

"Я же сказал: можешь на меня рассчитывать".

"Но на этот раз ты должен действовать по моим указаниям. Ты меня понял?"

"Я понял".

Адриана кивнула и вновь сосредоточила внимание на губернаторе.

– Хватить тратить время на пустые разговоры, губернатор, – спокойно сказала она, – распорядитесь сдать город.

– Вы, должно быть, шутите.

– Посмотрите в окно, – сказала Адриана.

Она выбрала один из воздушных кораблей противника и отрезала всех духов, поддерживавших корабль в воздухе, за исключением одного. Корабль быстро пошел вниз. Расстояние, отделявшее их от терпящего крушение корабля, было не настолько большое, чтобы не слышать вопли команды. Корабль, вероятно, сильно ударится о землю, и корпус его разобьется, но люди не должны погибнуть.

На какое-то время лицо губернатора исчезло, потом вновь появилось, он нервно поглаживал свою пышную бороду и жевал губами, едва сдерживая ярость.

– Повторного предупреждения не будет, – сказала Адриана. – Второй корабль камнем упадет на землю. Мне нет резона беречь ваших солдат, меньше будет сопротивления при взятии крепости. Насколько я могу судить, в вашем распоряжении всего человек пятьдесят. Совсем немного, должна признаться. Мы ожидали встретить здесь более многочисленный гарнизон. Более того, не рассчитывайте на ангельское оружие, оно будет выведено из строя так же быстро, как и корабли. Я даю вам на размышления полчаса и пять минут, этого достаточно, чтобы отдать приказ о сдаче крепости.

Движением руки разорвав связь, Адриана отошла от магического зеркала.

– У нас есть шансы на победу? – спросила она.

– Победа будет на нашей стороне, – с полной уверенностью заявил Эркюль. – При условии, что их вооружение будет выведено из строя. В моем распоряжении сто пятьдесят солдат, это значительно превышает их силы, если у них где-нибудь не спрятан резерв. – Он резко повернул голову в ее сторону. – Но вот что меня беспокоит. Куда исчезло все их войско? Здесь должна быть сосредоточена огромная армия.

– Мы сюда затем и прибыли, чтобы выяснить это, – ответила Адриана.

По магическому зеркалу пробежала радужная волна – знак того, что кто-то выходит на связь. Взмахом руки Адриана установила ее. Как она и ожидала, это был губернатор.

– У меня нет выбора, – произнес он. – Я сдаю город. Но я предупреждаю вас о последствиях, и хотя вы повелеваете всеми демонами ада, вам от их возмездия не уйти.

– Но я все же попытаюсь, губернатор, – ответила Адриана. – И чем раньше настанет час обещанных вами последствий, тем быстрее они будут устранены. Отзовите воздушные корабли и переведите под мое командование наземный гарнизон. Даю вам на это час времени.

– Адриана, – тихо сказала Креси, – посмотри.

Адриана повернула голову в ту сторону, куда был нацелен палец ее подруги: сверкая, вдаль уносилась желто-оранжевая дымка.

– Голицын, Сведенборг, митрополит.

– Колесо удаляется на очень большой скорости, – заметила Креси.

"Можешь остановить их, Уриэль?"

"Нет, сейчас я слаб. Мне было оказано… сопротивление. С этого момента я блокирован. Эта блокада может длиться до тех пор, пока не разрешится настоящая ситуация, или же до самой моей смерти. Я предупреждал, первое время я должен был оставаться здесь незамеченным".

"Но ты был нужен мне. – Адриана сделала паузу. – Спасибо тебе".

Уриэль не ответил.

Новая Москва оказалась городом-призраком. Им сразу бросилось в глаза, что улицы пусты и большинство домов оставлено жителями.

– Чума, наверное, народ выкосила или индейцы, – предположил Эркюль.

– Не гадай, лучше спроси об этом губернатора, – посоветовала ему Адриана.

Все постройки Новой Москвы были деревянными. Дом губернатора, здание управы и церковь с луковичными куполами своими большими размерами выделялись среди однообразных строений. Улицы были немощеными, грязь по колено. И стоял смрад, который когда-то поразил Адриану на улицах Парижа.

Их встретили губернатор и его приближенные, шпаги они держали плашмя – знак сдачи. Адриана наблюдала, как ее солдаты собирали оружие.

На поверку Римский-Корсаков оказался выше, чем предполагала Адриана, но нервничал он еще больше, чем в зеркале.

– Что вы с нами сделаете? – спросил он.

– Вас и ваших офицеров я посажу под домашний арест, вам будет запрещено пользоваться магическими зеркалами, эфирографами и прочими средствами связи. Хотя я уверена, что все они предусмотрительно выведены из строя. Вы пригласите меня в здание управы? Мы должны кое-что с вами обсудить.

Римский-Корсаков кивнул и пригласил войти.

Они расселись вокруг стола, губернатор распорядился подать чаю. Адриана сделала глоток и посмотрела прямо в глаза губернатору:

– Первый и самый важный вопрос: где основная часть войска?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– В городе должно быть в пять раз больше народу, чем есть сейчас. В казармах может разместиться около пятисот солдат, а их здесь всего пятьдесят. Не разыгрывайте передо мной наивного человека. Куда ушло войско? Пока мы с вами решали вопрос о сдаче крепости, в ста милях к северу отсюда моя разведка обнаружила еще одно поселение. Что это за поселение?

– Китайская крепость, там живут монголы.

– Там еще меньше народу, чем здесь. Почему? Они ушли туда же, куда и ваши люди?

Губернатор пожал плечами:

– В мои обязанности не входит расспрашивать китайцев, куда они отправляют своих людей. Спросите их об этом сами.

– Советую отвечать на вопросы, свинья, – проворчал Эркюль.

Губернатор дерзко глянул в его сторону, но промолчал.

– Он будет отвечать, Эркюль, – осадила его Адриана. – Все ушли на восток, вглубь континента. Это так, губернатор? И вы оказались беззащитным передо мной, потому что главные дела вершатся совсем в другом месте, не так ли?

– Какой изменник выдал вам это?

– Это только что сделали вы сами. Я всего лишь высказала предположение. – Адриана отвернулась от губернатора, чье лицо испуганно дернулось. – Эркюль, обыщи здесь все, а затем дом губернатора и церковь…

– Вы не можете осквернять храм! – выкрикнул губернатор.

– Мы не будем его осквернять, мы просто его осмотрим. Не забывайте, ведь я предана анафеме, значит, мне позволено кощунствовать, не так ли?

– За это будете гореть в аду.

– Вас ждет та же участь, если будете продолжать молчать. Бьюсь об заклад, если я попаду в ад, то обязательно и вас там встречу. Я не верю, что вы добродетельный человек. Что стало с царем? И какова в этом деле ваша роль?

– Я в этом деле не участвовал.

– Тогда расскажите мне все подробно и тем самым облегчите свою душу.

– Не буду ничего рассказывать.

– Я расскажу.

Все обернулись на голос. Адриана была крайне удивлена по трем причинам. Во-первых, человек, которого крепко держали два ее лоррейнских телохранителя, сказал это по-французски. Во-вторых, на нем была черная сутана иезуита. В-третьих, она знала этого человека.

– Пьер Кастильо!

Монах – человек лет сорока с худым, аскетическим лицом – удивленно заморгал глазами:

– Разве мы с вами знакомы, мадемуазель?

Он не узнал ее. Да и с чего он должен был ее узнавать?

– Да, но отложим это на другой раз. Вы что-то хотели нам рассказать?

– Не слушайте его! – выкрикнул губернатор по-русски. – Все, что он скажет, – ложь еретика.

– Либо замолчите, либо мне придется заставить вас замолчать! – прикрикнула на него Адриана.

– Не трогайте его, пожалуйста, – попросил Кастильо. – Он пешка во всей этой игре. Он ни за что не отвечает.

– На каждом из нас лежит ответственность, отец Кастильо. А теперь расскажите нам о царе.

– Его здесь нет. Он был здесь, а потом уехал.

Когда удивление ослабло, Адриана заметила, что Кастильо выглядит очень утомленным, даже в какой-то степени изможденным. И на лбу у него виднелась кровоточащая рана.

– Вас ранили мои солдаты? – спросила Адриана.

– Нет, мадемуазель. По дороге сюда на меня напали какие-то разбойники.

– Откуда здесь разбойники?

– Из китайской крепости, что на севере.

– Но до нее почти сотня миль.

– Все так. У меня есть друзья в Пекине, и они мне сообщили, что вы направились сюда. Вот я и пошел, чтобы вас встретить.

– Прошу прощения, отец Кастильо, – сказала Адриана, – я не чувствую за собой права слушать ваш рассказ, когда вы находитесь в таком состоянии. – Она повернулась к Креси. – Посади под стражу губернатора и его людей, а я с отцом Кастильо вернусь на корабль, где он будет в полной безопасности и где ему окажут помощь.

– Как прикажете, – ответила Креси. – Прошу вас, господа, давайте посмотрим, где мы можем вас разместить. Полагаю, это будут апартаменты лучше тех, что вы нам планировали предоставить.

Несколько часов спустя накормленный, перевязанный, в чистой одежде, отец Кастильо выглядел значительно лучше.

– Советую вам немного отдохнуть, – сказала ему Адриана. – Дело у нас срочное, но несколько часов ничего не решают.

– Как сказать, – возразил монах. – Только потому, что дело не терпит отлагательства, я сюда и пришел. Но я благодарю вас за доброе ко мне отношение. – Он сделал паузу. – Но откуда вы меня знаете?

Она заколебалась – нужно ли ему об этом говорить? – но все же решилась:

– Разве вы не помните? Вы учили меня арифметике, я сидела в первом ряду.

– Вы были воспитанницей в Сен-Сире? – изумился монах, и глаза его просияли. В следующую секунду они вспыхнули еще ярче. – Постойте! Адриана… де Морней де… – Он сжал руки в замок. – Не помню.

– Де Моншеврой, – подсказала Адриана.

– Вам тогда было лет пятнадцать, не более. Да и я тогда был совсем молодым. Боже правый, я вспомнил вас. Такая тихая, задумчивая. Вы всегда знали ответ, но предпочитали молчать. – Он покачал головой. – Я должен знать, как и почему вы здесь. У меня это в голове никак не укладывается!

– Я тоже никак не ожидала встретить в Новом Свете своего школьного учителя, – сказала Адриана. – Но вначале я выслушаю вас, а потом расскажу свою историю.

Он поспешно кивнул и начал рассказывать. Адриана просто упивалась звуками и интонациями его голоса. Она, Эркюль и Креси, оставаясь наедине, говорили по-французски, по-французски она говорила и с некоторыми из своих лоррейнских телохранителей, хотя те больше жаловали немецкий. Но у отца Кастильо был провинциальный акцент, не парижский, как у Креси или Эркюля. Мелодия его речи текла плавно, красиво грассируя, и чем-то напоминала манеру говорить ее дедушки и ее собственную, когда она позволяла себе отступить от дворцовых канонов. Его голос звучал для нее как нечто родное, но давно забытое.

– После Сен-Сира я преподавал в Луи-ле-Гран[47], но мое беспокойное сердце неустанно звало меня в дорогу. И когда я прочитал трактаты Лейбница[48] о Китае, я понял, куда Господь призывает меня отправиться. – Он печально улыбнулся. – Очень трудно было объяснить Ватикану, зачем мне потребовалось отправиться в Китай. У них свой взгляд на то, как нужно истолковывать волю Господа, и к тому же в это время с иезуитами в Китае возникли определенные проблемы, они, по мнению Церкви, делались там какими-то странными. В конце концов в тысяча семьсот девятнадцатом году мое желание исполнилось, и я отплыл в Пекин. И началась новая жизнь, какую я себе даже и представить не мог, хотя столько книг прочитал об этой стране. Я не хочу всего этого рассказывать сейчас, вдаваясь в подробности – придется слишком уклониться от нашей темы.

Он сделал глоток кофе, приготовленного для него Адрианой, и закрыл глаза:

– Кофе! Я успел даже вкус его забыть. Какой чудесный напиток! Где вам удалось его раздобыть?

– В Африке, – просто ответила Адриана.

– Ах, ну да, конечно у вас же есть воздушные корабли. Я так отстал от жизни. Надеюсь, вы меня немного просветите, если у вас будет возможность. Я слышал… Я так понял, что Франции больше нет?

– Не совсем так. Не всегда вместе со своими королями погибает и народ, иногда ему удается уцелеть. Но продолжай те, отец Кастильо.

– Ах да, я все время отклоняюсь. Ну так вот, китайский император находил самые различные поводы для притеснения иезуитов[49]. И не потому, что боялся, будто мы обратим его народ в иную веру, его на самом деле мало волнует, во что верит его народ. В Китае очень много различных религий и верований. Хотя я имел возможность убедиться, что жизнь в Китае построена по законам, восходящим к законам, дарованным нам Господом нашим, Иисусом Христом. – Он замолчал. – Понимаете? Но я опять ухожу в сторону. Мне тут нужно упомянуть только одну вещь. Мы оказали значительную помощь императору, когда он начал переговоры с Европой. Несколько лет назад и русский царь был вовлечен в эти переговоры, и я на них присутствовал.

– Эти переговоры касались переселения монголов в Новый Свет?

– Да. Представители правящей ныне в Китае династии Цин еще каких-нибудь сто лет назад сами были варварами, мало чем отличавшимися от монголов или чжурчжэней, поэтому они понимали, какую угрозу эти кочевники представляют для их империи. Двенадцать лет назад, когда мир таким странным образом изменился, и вдруг резко похолодало, эта угроза возросла многократно. Сам холод гнал монголов на юг, на территорию Китая. И Россия предложила помощь, от которой не смог отказаться даже заносчивый китайский император. В результате русские и монголы поселились на этих землях, и вначале все шло хорошо. Китайцы построили на побережье несколько сторожевых застав. Я же из-за своих научных изысканий – не буду распространяться подробно о теме моих занятий, чтобы не отнимать время, – впал в немилость не только у китайцев, но и у своих собратьев, иезуитов. И чтобы избежать наказания и продолжать свои занятия, я вынужден был приехать сюда. Честно говоря, китайцев не особенно волнует, что происходит за пределами их страны, лишь бы на них это не оказывало никакого влияния. Ну так вот, я прибыл сюда, а два года назад здесь тоже начались перемены.

Адриана подалась вперед, она сгорала от любопытства:

– Из России сюда прибыло очень много кораблей, и стали распространяться слухи, что там строится огромное количество воздушных кораблей и создается всякое магическое оружие. К этому времени почти все местное население было обращено в рабство, и монголы развернули активную работорговлю. Для них здесь был настоящий охотничий рай, но было много такого, что они не могли заполучить с помощью стрел. И тогда появился пророк.

– Пророк?

– Я забегаю немного вперед. Сторожевая застава китайцев, где я жил и работал, очень быстро разрослась. Но одни китайцы хотели жить по законам своих предков, и они потянулись к плодородным пастбищам, что простираются там, за горами, другие же загорелись идеей создать империю, но не похожую на китайскую, и они создали армию. И в тот момент, когда они уже были готовы напасть на русских поселенцев, явился пророк и всех объединил.

– Явился пророк?

– Да, мальчик, европейского вида, возможно, даже русский, его воспитывал хан Оча. Он никогда и никому не говорил, откуда у него появился этот мальчик, и он не называл его по имени, обращался к нему только – сын. Этот мальчик с раннего детства мог творить всякого рода чудеса. Он являлся людям во сне и призывал следовать за ним. И вот, когда войска сошлись на этом самом месте, мальчик встал между двумя армиями, не испугавшись оружия, и заговорил с ними так, что тронул сердце каждого. Он призывал их забыть все разногласия и противоречия Старого Света, говорил, что пришло время очистить Новый Свет от всех пороков Европы и Азии и создать новый мир. Он много еще чего говорил, и его понимали люди всех национальностей. И ангелы… Боже мой, сколько вокруг него витало ангелов. Это было так трогательно, мадемуазель. Так трогательно. Я даже плакал.

И две армии слились в одно целое. В нее вступили воины из местных племен, их вооружили, и столько всякого диковинного оружия прибыло сюда из России. Мальчика очень поддерживают староверы, они считают его святым. А я начал беспокоиться ходило множество всяких слухов. А то невероятное оружие огромной разрушающей силы, что я видел, представлялось вовсе не ангельским даром, а проклятием дьявола. Мне показалось подозрительным, что так много ангелов спустилось с небес и начало принимать участие в наших человеческих делах. И мое беспокойство с каждым днем росло.

Настал день, назначенный для выступления армии, и до меня дошли слухи, что на воздушном корабле прибыл русский царь.

Представляете, как я был удивлен, когда они попытались его арестовать. Как вы понимаете, я ничего этого не видел, только слышал, что люди рассказывали. Было сражение, а потом царь улетел куда-то вглубь континента. И с тех пор о нем ничего не было слышно.

– А что пророк? – У Адрианы перехватило горло. Она точно знала, кто это.

– Он ушел вместе с армией. Это было года два назад.

– Какую цель они преследуют? Они что, весь этот континент хотят завоевать?

Отец Кастильо понизил голос почти до шепота:

– Я просто уверен, мадемуазель, что пророк ведет армию не завоевывать кого-то или что-то, он ведет ее просто убивать. Я думаю, он – Антихрист, пришел возглавить армию тьмы. Боюсь и думать, но, по-видимому, конец света не за горами.

Адриана старалась сохранить серьезное выражение лица, хотя ею овладело безудержное веселье, что давало ей основание считать себя вполне вменяемой. Но если еще кто-нибудь скажет ей, что надвигается конец света, а ее сын тому причиной, она рассмеется этому человеку в лицо. И не потому, что она в это не верит, а потому, что, если тебе что-то многократно повторяют, и ты об этом непрестанно думаешь, то сказанное теряет смысл.


5 Воздушные корабли | Империя Хаоса | 7 На дыбе