home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Keres

– Огонь!

Оглторп чувствовал себя Зевсом, мечущим молнии. Хотя холм, на котором находилась его боевая позиция, мало походил на Олимп. Строй "красных мундиров" редел, но они продолжали осыпать бойцов Континентальной армии градом пуль. Пули ударялись в стволы столетних дубов и гикори, вбуравливались в жирную, плодородную землю, но солдаты оставались целыми и невредимыми: деревья, в диаметре достигавшие восьми футов, служили надежным укрытием.

– Ишь как прут! – выкрикнул Парментер.

Оглторп кивнул и выглянул из-за дерева. "Красные мундиры" смыкали ряды, закрывая бреши, оставленные погибшими товарищами, и шли по открытому полю, не видя солдат Континентальной армии, спрятавшихся на склонах холма. Бойцы Оглторпа – индейцы, следопыты, солдаты маркграфства перебегали от дерева к дереву и выискивали наиболее доступные цели.

Иногда Оглторпа охватывало отчаяние: в самом начале армия противника численно превосходила его собственную в два раза, а сейчас в четыре, несмотря на то, что огромное число "красных мундиров" было уничтожено. Совсем недавно прибыло пополнение из Чарльз-Тауна, вероятно, их доставили на воздушных кораблях. Из чего следовало, что мароны не выполнили задания.

Или сбежали, зло подсказывал ему внутренний голос.

– Огонь! – снова выкрикнул он, и тут же грянул залп из сотни ружей.

Последовал ответный залп противника, и вновь все его солдаты остались целы. А внизу "красные мундиры" еще раз сомкнули ряды.

– Подтаскивают артиллерию, собаки, – проворчал Парментер. – Похоже на огнеметы.

Джеймс тоже увидел длинные трубы, которые заметил Парментер, их несли taloi, по двое одно оружие.

– Отойдем за холм, – сказал Оглторп. – Мы уже знаем, на что они способны.

Два дня назад "красные мундиры" неприятно удивили их, применив это оружие. Оно выбрасывало на огромные расстояния густое вещество, выжигавшее все живое. Тогда они потеряли около тридцати человек.

К счастью, оружие было больших габаритов и даже суперсолдатам – taloi – требовалось несколько минут, чтобы его установить. Оглторп знал, что нужно нанести последний и быстрый удар и отступать в лес.

Приказ об отступлении был отдан, но сам Оглторп медлил, наблюдая за противником. У него в запасе оставалось несколько минут до того, как орудия вступят в бой. Он кликнул барабанщика, подошел мальчик лет четырнадцати.

– Давай "Гренадерский марш", – велел он, – подразним их немного.

Мальчик кивнул, он не стал опасливо поглядывать в сторону противника, а ударил в барабан. Звук долетел до ушей отступавших следопытов, они начали выкрикивать оскорбления в адрес "красных мундиров".

Оглторп хотел не столько унизить противника, сколько надеялся, что оскорбления выведут из себя кого-нибудь из командиров и тот отдаст приказ огнеметам стрелять по склону. Он на его месте поступил бы именно так.

Вместо этого "красные мундиры" впустую палили из ружей, пока taloi устанавливали огнеметы.

– Хватить барабанить, парень, уходи на ту сторону холма.

– Я вас подожду, сэр.

– Не обсуждать мои приказы. Марш наверх!

Продолжая выбивать дробь, мальчик повернул вслед за отступавшими.

Оглторп поднял ружье, прицелился в командира taloi и нажал на курок.

Противник сделал два шага, повернул голову в одну сторону, потом в другую, будто думал, что это кто-то из его товарищей ударил его кулаком, затем опустил голову и посмотрел на свой мундир.

Издалека на красном не было видно крови. Солдаты просто падали, упал и этот, хотя к нему кинулись двое, чтобы поддержать.

Почти сразу же за этим выстрелил первый огнемет. Кипящее масло – а возможно, и другое вещество – полетело прямо в сторону Оглторпа и опалило землю в тридцати ярдах от него. Он понял, что и ему пора отступать. Закинув на плечо ружье, он скорым шагом направился к вершине холма. У него за спиной огнеметы шипели, поливая землю, но он, не оборачиваясь, поднимался наверх.

Когда Оглторп добрался до соратников, они встретили его радостными криками. Он помахал им рукой, нашел своего коня и вскочил в седло. Томочичи кивнул ему.

– Пусть они теперь попробуют нас здесь поймать, – сказал Оглторп. – Среди холмов мы хорошо их потреплем.

– Они показывают нам только свою невозмутимость, больше у них нет никаких боевых достоинств, – сказал Томочичи. – Они даже не прячутся, когда мы их атакуем.

– Они воюют по-европейски, и это нам на руку.

– Твои воины тоже европейцы.

– Да, их предки приехали сюда из Европы, но они сами по большей части родились здесь и всю жизнь воевали с индейцами и испанцами. Я учился в Старом Свете и вначале не мог привыкнуть к местной тактике войны.

– Но сейчас у тебя неплохо получается.

– Возможно, хотя я собой не особенно доволен. Я человек крупных сражений, а не локальных вылазок в погоне за скальпами. Но сейчас мои пристрастия не имеют значения, главное для нас – одержать победу.

– Для нас война – дело чести, – сказал Томочичи.

– Я знаю, – ответил Оглторп. – И…

Он не закончил: в четырех ярдах от него взметнулся вверх столб огня, за ним последовало еще три. Оглторп оглох, он не слышал криков людей, ржания лошадей, в ушах звучал только набат огромных церковных колоколов, казалось, их звон заполнил весь мир.

Изо всех сил он старался удержать коня. Как его разведка могла просмотреть, что "красные мундиры" так высоко подтянули свои пушки, что смогли их достать? Это могла сделать самонаводящаяся пушка, если она знала, что искать, но…

В этот момент у него над головой мелькнула тень, он посмотрел наверх и увидел летательный аппарат, как две капли воды похожий на тот, что прилетал в форт Моор. А затем еще один и еще.

Адриана внимательно рассматривала приближающийся мрак.

– Это очень нехорошая вещь, – сказала она.

– О, а я, человек крайне далекий от науки, совершенно не обратил бы внимания на это чудовище. И как же мне повезло, что рядом со мной стоит философ и может просветить меня в моем невежестве. Ну и что вы имеете сказать на этот счет, мадемуазель "железная логика"? Нам сию же минуту нужно подниматься в воздух и спасаться бегством, пока эта "очень нехорошая вещь" не показала нам, насколько она нехороша? Что вы посоветуете делать?

– Похоже, машина тьмы не особенно торопится, – ответила Адриана. – Мы не можем спасаться бегством, пока все наши люди не поднимутся на борт.

– На это уйдет время, которого у нас, возможно, нет.

– Что они такое сделали, – произнесла Креси таким голосом, что у Адрианы мурашки побежали по спине. Даже сама машина тьмы не вызвала у нее такого ужаса. – Боже правый, что они сотворили! – повторила Креси.

Сгусток мрака соскользнул с гор, словно разбитое об их вершину яйцо, подобно солнцу сверкало его ядро. Следом за ним на несколько миль в ширину стелился пар. Ядро по мере приближения делалось ярче и крупнее и из красного превратилось в ослепительно белое, как вспышка молнии.

Адриана вновь прибегла к магическому зрению, свое мнение относительно скорости движения машины тьмы ей пришлось изменить: только из-за большого расстояния, их разделявшего, скорость первоначально показалась небольшой. Адриана рассчитала, что скорость составляет тридцать или даже сорок миль в час, это примерно равно максимальной скорости полета воздушных кораблей. Сейчас машина тьмы двигалась, касаясь поверхности земли, но они видели, что она способна и отрываться от нее. И вполне вероятно, что Эркюль прав и в воздухе она сможет развить большую скорость.

– Что оно делает? – спросила Креси.

Адриана и сама пыталась эго понять.

– Я вижу две вихревые воронки, – сказала она немного погодя, – расположенные одна над другой, они соединяются в точке горящего ядра. Нижняя вращается по часовой стрелке и втягивает внутрь какую-то материальную субстанцию – думаю, либо графит, либо уголь. Там, где эта машина проходит, все выжигается дотла. Или, возможно, она вначале выжигает все, а затем всасывает образовавшийся пепел. А что происходит в центре, я даже определить не могу. На обычную трансмутацию это не похоже, выглядит все так, словно ферменты разрушают друг друга и из их частиц образуется некая новая субстанция. При этом выделяется большое количество тепла и света. Видишь вон там вихрь, закрученный против часовой стрелки? Это выбрасывается газ и еще какие-то вещества.

– Ядовитые газы?

– Возможно. Ядовитые они или нет, особой роли не играет, их температура настолько высока, что сжигает все живое.

– О боже!

– Думаю, Господь Бог здесь как раз и ни при чем. Это машина Сведенборга, и одновременно это – malakus.

– Ангел разрушения. – Голос Креси прозвучал ровно и спокойно. – Наконец-то осуществилась их заветная мечта.

– Если ты что-нибудь об этом знаешь, Вероника, ты должна немедленно рассказать.

– Мне нечего рассказывать, – тихо ответила Креси. – До сего момента эта машина существовала только в самых черных мечтах malfaiteurs.

– Спасибо Сведенборгу, мечта стала реальностью. О чем он только думал, ведь он по своей природе не злой человек.

– Действительно, он не злой, он легковерный, – сказала Креси. – Я согласно с Эркюлем, нам надо немедленно улетать.

– Когда все поднимутся на борт, – рассеянно ответила Адриана.

Она была загипнотизирована чудовищной красотой машины тьмы, смелостью замысла, ее сотворившего. Машина, по всей видимости, "питалась" графитом, а графит – кристаллическая модификация чистого углерода. Углерод сам по себе – универсальное вещество, присутствующее во всем живом. Несколько лет назад она серьезно изучала его и даже написала небольшой трактат. Углерод содержится в почве, в организмах растений и животных, он входит даже в состав воздуха, он – составляющая часть алмазов. Когда эта машина удовлетворит свою пожирающую страсть, ничего живого на земле не останется, исчезнет сама материя. Нетронутыми останутся только malakim.

В своем трактате она высказала предположение, что графит был тем материалом, в который Господь вдохнул жизнь и который в Книге Бытия метафорически был назван глиной. Если все это так, то жизнь не просто исчезнет, она исчезнет навсегда.

Она никогда ни о чем таком не задумывалась – еще один пример непростительной беззаботности, давшей возможность реализоваться такой безумной идее Сведенборга.

Рядом кто-то тихо ахнул: это подошли Линней и Эмили.

– Вот вам новый образец malakus, господин Линней. Как бы вы его назвали? – тихо спросила Адриана.

Линней молчал. Машина тьмы приближалась к Новой Москве и, похоже, набирала скорость. Пылающее ядро стало настолько ярким, что на него было больно смотреть даже сквозь пелену пепла, которую она поднимала, пожирая. Машина была на расстоянии нескольких миль, но уже чувствовался ее запах – резкий, металлический, совсем не похожий на запах дыма.

– Это какой-то новый род? – наконец выговорил Линней, голос у него от страха сделался тонким. – Что-то наподобие taloi?

– Задание определить имя дано тебе, – ответила Адриана.

– Angelos keres? – выдавил Линней. – Keres по-гречески означает "несущий смерть". – Голос его дрожал.

– Хорошее название, – сказала Адриана. – Не забудь записать.

Корабль от порывов ветра начало покачивать, они все покрылись испариной: воздух стал душным и влажным.

– Все на борту, Адриана! Ради бога!

Казалось, Эркюль не мог смотреть в сторону приближавшегося ангела смерти. Адриана не знала человека, смелее Эркюля, но у каждого были свои пределы. Иной мог не кланяться под пулями, но пускался в бегство при виде паука. Хоть она и осознавала, какую опасность представляет keres, он тем не менее казался ей прекрасным. Но для Эркюля и любого другого человека, кто не мог видеть то, что видела она, машина казалось чем-то ужасным.

– Трогаемся, – отдала приказ Адриана.

Корабль, покачиваясь, стал набирать высоту, за ними последовали остальные корабли. У них над головой заключенные в красные шары ифриты издали неслышный человеческому уху вой – они приветствовали своих собратьев.

– Куда? – спросил Эркюль.

– Вглубь континента.

– Туда, откуда пожаловало это чудовище?

– Именно.

– Черт побери! – выкрикнул Эркюль, но возражать не стал.

Они на предельной скорости поднимались вверх, воздух дышал жаром: внизу keres с неутолимой жадностью поглощал Новую Москву. Адриана видела, как взмыли вверх две красные точки – воздушные корабли, один – губернатора, другой тот, который Меншиков украл у них.

– Кажется, князю не очень пришлась по вкусу новая провинция, – сухо бросила Креси.

Адриана вновь сосредоточила свое внимание на keres. Сверху даже самым обычным глазом было видно, что у машины спиральная структура, следом за ней тянулся белый след; выжигая все, она оставляла вещество, очень похожее на снег. Мертвая земля – ни деревьев, ни домов, ни людей – и белый снег.

– Она поднимается! – закричала Креси. – Она нас преследует.

– Похоже. – Впервые Адриана почувствовала страх.

Машина тьмы развернулась и встала на ребро, теперь она напоминала колесо, именно такой она и предстала их взору в момент своего появления на горизонте. Машина еще чуть-чуть развернулась, нацелившись прямо на них, – огромная мишень для состязаний лучников – и начала подниматься. Вертикальный подъем осуществлялся за счет выбрасываемых газов и генерируемого тепла. Машина скрежетала, словно гигантский жернов, но и сквозь шум Адриана различила крики ужаса, которые поднялись на кораблях.


8 Пророк | Империя Хаоса | 10 Тропы краснокожих