home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЭПИЛОГ

МЕЧУЩИЙ МОЛНИИ

Красные Мокасины вернулся, завершив путешествие по лабиринту памяти. Скальпированный воин стоял напротив и смеялся. Он шутя погрозил Красным Мокасинам пальцем:

– Я видел деревню, которую ты сжег. Ее развалины до сих пор дымятся. Вороны и канюки[54] пируют на трупах воинов, женщин, детей, стариков. Великое дело ты сотворил.

– Это были мои враги, – сказал Красные Мокасины.

– А кто твои друзья?

– Таг, Кричащий Камень.

– Те, которых ты ищешь сейчас.

– Да.

– Ты подумай, Красные Мокасины. Вот ты убил монголов. Ты убил уичита. От кого бегут твои друзья, если за ними никто больше не гонится и им никто не угрожает?

– Я не знаю, но хотел бы знать.

– Тебе это хорошо известно. Они бегут от тебя.

И вдруг Красные Мокасины все понял. Ну конечно же, они убегают от него. Каждый поступил бы так же на их месте. Кричащий Камень пытался наброситься на Красные Мокасины, но Таг отшвырнул его броском через голову. Это Красные Мокасины помнил. Дружище Таг делал то, о чем он его попросил. Он, должно быть, догадался, чего боялся Красные Мокасины. Боялся, что с ним приключится вот это.

В любом случае скальпированный воин прав, он должен был предвидеть это. Но что же сделало его таким слепым?

Он знал ответ и на этот вопрос. Что-то внутри его испугалось или вспомнило свои прошлые страхи. Что-то внутри подобно Горю, ослабело духом при виде того, как он уничтожил деревню уичита.

Часть его, как ноготь есть только маленькая часть его руки. Но этой маленькой части было достаточно, чтобы черной краской выкрасить реальность.

Ему следовало быть осторожным. Какой смысл владеть такой силой, если его человеческое, смертное существо боится ее использовать?

Он кивнул, глядя на скальпированного воина:

– Все, что ты сказал, верно. Тебе есть еще что сказать или это все?

– Тебе не расхотелось меня убивать?

– Я убью тебя не сейчас. Я могу сделать это, когда захочу.

– Правда? И что же ты хочешь сделать сейчас?

– Найти своих друзей и убедить их, что меня не надо бояться. Вернуться к своему народу и защитить его от несчастья, которое на нас надвигается.

– Лучший способ защититься от армии Солнечного Мальчика – это присоединиться к ней, – сказал скальпированный воин.

– Возможно. Но я приму решение, когда настанет время. Сейчас ты мне помог, но я не забыл, каким подлым может быть ваше племя. И ваши советы для меня – пустой звук.

– Можно, я пойду с тобой?

– Нет.

– Можно, я буду идти сзади на расстоянии?

– Ну, если тебе этого хочется, но помни, я в любой момент могу передумать и убить тебя.

Остаток ночи он молча работал веслом, пытаясь осмыслить все те изменения, что произошли с ним. Он не чувствовал, что он переменился, он все так же ощущал себя тем, кем он был, – Красными Мокасинами. Он знал людей, из которых духи высосали душу, – пустые оболочки, лишенные всего человеческого. Он таким не был.

Когда он оглядывался назад, то казалось, он изменился после того, как создал дитя Тени и отправил его к своему народу. Именно тогда он осознал, каким сильным стал, именно тогда проглоченная им сила начала оживать.

У его народа существовала легенда о сиротах, которые в один из дней узнали, что они незаконнорожденные дети Грома. Попробовав проявить свою силу, они становились ее законными обладателями. Он испытывал нечто подобное, как будто он заслужил наконец право пользоваться той силой, которой всегда обладал.

Он поймал на себе пристальный взгляд Горя и вспомнил еще одну легенду.

– Хочешь, я тебя развяжу? Ты не убежишь? – спросил он.

Он не надеялся, что она ответит, но девушка, поколебавшись, вдруг безразличным голосом ответила вопросом на вопрос:

– А куда бежать?

Он достал нож и разрезал веревки на ее руках и ногах.

– Так ты не утонешь, если мы перевернемся. Но не нарушай данного мне обещания.

– Не буду.

И девушка снова погрузилась в молчание, но Красные Мокасины не собирался оставлять ее в покое.

– В деревне уичита… ты там ослабела духом? – попробовал он начать разговор.

– Да. Ты всех убил. И маленьких детей тоже.

– Разве может дрогнуть рука воина?

– Ты не воин. Они погибли не от руки воина. Ты – торнадо, огонь, пожирающий траву, чума.

– Разве смерч, огонь и чума виноваты в том, что они убивают?

– Виноват тот, кто их посылает убивать людей.

– Хорошо, можно, я расскажу тебе одну историю?

– Разве я могу тебе запретить?

– Жил на свете сирота, он не знал удачи, ему не везло на охоте, у него не было своего племени, у него ничего не было. Однажды он пошел в лес – обрести все или умереть. Ночью к его костру, спасаясь от филина, прибился сокол. Он просил мальчика спасти его, а филин требовал отдать ему добычу, за это филин – могущественный колдун – обещал мальчику всю силу ночи.

Но мальчик решил спасти сокола, который подарил ему глаза, зоркие, как у сокола, и силу, способную убивать добычу. Сокол превратил сироту в великолепного охотника, в бога войны.

Мы рассказываем эту историю нашим детям. Мы говорим им, что сирота сделал правильный выбор, отказавшись принять дар филина, ночного бродяги, существа проклятого. Мальчик выиграл, оказав помощь соколу. Но… – Красные Мокасины сделал многозначительную паузу. – Кто знает, в чем заключался дар филина?

– Ты знаешь, – ответила Горе.

Он улыбнулся:

– Да. Люди, подобные мне, с раннего детства слышат голос и откликаются на его призыв. Я очень хорошо помню, как это было со мной. Явился маленький человечек, Куанакаша, – его еще называют бохполи, метатель. Он предложил мне на выбор мешок с травами и военную дубинку. Но на самом деле выбора не было, в любом случае я бы стал проклятым, чумой для людей.

Но мой дядя был человеком чутким. Он заметил то, чего никто не видел, – как я разговаривал с карликом. Мой дядя был мудрый и сильный. Людям нашего племени – самым мудрым из них, тем, кто зажигает сакральный огонь, пророкам, – известно, что некоторые дети привлекают внимание духов. Но вначале дух должен усыпить бдительность матери и немного изменить ребенка, сделать его восприимчивым к словам духа. После этого они начинают тайно, не отнимая ребенка у семьи, воспитывать его на свой манер. Но эти же самые изменения дают возможность ребенку сопротивляться духам, освободиться от их влияния и власти над ним, более того, пользоваться ими, чтобы творить детей Тени из собственной души и совершать магические действия независимо от них. С помощью моего дяди я подчинил себе духов. Я отказался от малой силы, чтобы получить большую. Можно сказать, я выбрал сокола.

– Я так не думаю. Я думаю, ты с самого начала выбрал филина, но только сейчас узнал об этом.

– Я не проклятый, Горе. Я всегда поступал справедливо.

– Но сейчас, Красные Мокасины, ты уже не тот, кем был раньше.

– Ты так хорошо меня знаешь? – Красные Мокасины чуть улыбнулся.

– Я наблюдала за тобой.

– Зачем?

Девушка не ответила.

– Возможно, я не тот, кем был, – продолжал Красные Мокасины, – и не тот, кем мне предстоит стать. Это новая проверка, которую устроил Куанакаша. Вновь духи пытаются заставить меня служить им, даровав мне еще большую силу. И снова я сорвал их планы, украл их огонь, чтобы использовать его для своих целей.

– Скальпированный воин назвал тебя своим братом.

– Он боится меня, он хочет подчинить меня своей воле. Силой не получается, так он пробует обманом и хитростью. Но я смеюсь над ним.

– Ты уничтожил целую деревню.

– Если потребуется, я могу уничтожить еще много таких деревень, чтобы защитить свой народ и остановить железных людей.

Казалось, Горе задумалась:

– Люди моего племени говорят, что шаман величайшей силы может ходить по земле без сердца, – произнесла она после минутного молчания. – Люди твоего племени говорят так же?

– Да.

– Ты думаешь, у тебя есть сердце?

– Может быть, и нет. Может быть, именно это ты и заметила. Если это так, то я без него чувствую себя лучше.

Горе опустила в воду руку.

– Когда весь мои народ погиб, я очень хотела, чтобы у меня не было сердца. Если бы я знала, как стать шаманом, как вырвать сердце и запрятать его подальше, я бы это сделала, чтобы получить силу для мщения. Мое желание со мной. Ты покажешь мне, как стать шаманом?

– Нет, хочу сохранить тебе жизнь.

Она печально кивнула.

– В таком случае ты – моя последняя надежда отомстить. Ты убьешь тех, кто убил мой народ?

– Да.

– Ты напугал меня, – продолжала девушка, – и я хотела убежать. Больше я не буду этого делать. – Она тряхнула рукой, и капли воды упали на зеркальную поверхность реки. – Куда мы держим путь?

Красные Мокасины кивком указал вперед.

– Эта река приведет нас к Окахина, Великому Водному Пути.

– Я слышала об этом пути.

– Там, за Окахина, живет мой народ, туда мы и направляемся.

– Что ты будешь делать там?

– Мы с моим народом уничтожим армию железных людей. Они все падут, как осенью падают с деревьев листья. Воды Великого Пути станут красными, и люди дадут реке другое имя. И я встану лицом к лицу с Солнечным Мальчиком, и если у него есть сердце, то я его вырву. А что я буду делать потом, я не знаю. Возможно, железные люди отчасти и правы. Возможно, мы должны уничтожить всех белых и черных, что пришли на наши земли. Или, – он сомневался, говорить ей или нет, но все же решился, – или пришло время конца мира, чаша небес расколется, и мир будет сотворен заново.

– Что это значит? – спросила Горе каким-то особенным голосом.

– Я не знаю, – пожал плечами Красные Мокасины и вспомнил наводнение. Кто-то раньше уже смывал жизнь с поверхности земли. – Просто я где-то однажды слышал, что такое возможно. Но угрожает ли нам это, я сказать не могу.

– Мой народ тоже рассказывал много разных историй, – сказала Горе. – Одна история была о человеке, которому выпало биться со змеем, с рогатым змеем. Чтобы победить его, он взял силу у Гром-птиц, которые жили в горах. Человек нашел их, и они дали ему силу. Он победил змея, но магическая сила Гром-птиц осталось внутри его, и она прорывалась наружу, поэтому из его глаз вылетали молнии. Вначале это происходило только иногда, а потом всегда. Он смотрел на какого-нибудь человека, – родителей, друзей, возлюбленных – молнии вылетали, и люди умирали. Он был слишком сильный.

– И что с ним стало потом?

– Он не умер. Он бродил по земле с завязанными глазами.

Красные Мокасины задумался:

– Поучительная история. И красивая в каком-то смысле. Спасибо, что рассказала. Но не бойся, я свои молнии буду метать только тогда, когда в том будет нужда. Вот смотри. – И он, расширив глаза, уставился на нее.

– Ты только получил эту силу, – заметила девушка.

Вскоре они причалили к берегу и разожгли костер Он смотрел на ее лицо, освещенное огнем.

– Ты так и не ответила. Почему ты наблюдала за мной?

Она взглянула ему прямо в глаза:

– Потому что ты наблюдал за мной.

– Разве?

– Да.

– Как ты думаешь, зачем я это делал?

Вместо того чтобы ответить, она встала и развязала завязки юбки, затем сняла через голову рубаху. Отблески костра заиграли на ее стройном теле, и на мгновение ему показалось, что он снова в Венеции, где его так поразило мраморное изваяние обнаженной женщины, и это в городе, жители которого прикладывали массу усилий, чтобы скрыть свои тела. Воспоминания и реальность странным образом сошлись в одной точке.

Не вставая, он смотрел, как она приближалась. Она подошла так близко, что они почти касались друг друга.

Он чувствовал тепло, исходящее от ее тела. От мускусного запаха ее кожи, смешавшегося с дымом костра, у него закружилась голова. Медленно, словно влекомый неведомой силой, он тянулся к ней, и вот уже его щека коснулась ее бедра, но неведомая сила толкала их друг к другу, и удовлетворение не могло наступить, пока их тела не сольются в единое целое.

– Я не только этого от тебя хочу, – выдохнул он.

– Я знаю, – ответила она и опустилась рядом с ним.

Его щека скользнула по ее животу, груди и остановилась во впадинке у шеи. А она продолжала увлекать его и топить в запахе своей кожи, в огне своего тела.

Утро встретило Франклина и его товарищей густым туманом, поднимавшимся от широкого и быстрого речного потока. Они подождали, пока он рассеется, и наконец Франклин увидел лица своих спасителей.

Их было двенадцать, присутствие Вольтера и тем более Улера поразило Франклина.

– Вольтер? – вырвалось у него. – Мне казалось, я поручил тебе важное дело.

– Доброе утро, друг. Не надо так нервничать, я захватил с собой перо, чернила и бумагу. Мне показалось, что ничто не может вдохновить на написание воззвания к независимости, как общение с природой, что является царством первозданной свободы.

– Так ты организовал эту экспедицию для собственного вдохновения?

– Нет, ты же знаешь, я никогда ничего не организовываю – всегда плетусь в хвосте.

– Тогда я не понимаю, как ты здесь оказался, хотя я невероятно благодарен всем.

– С благословения Нейрна инициатором всей этой затеи стал наш друг дон Ивитачука. И дня не прошло после твоего отъезда, как мистеру Прайберу его разведка донесла, что над головами его любимых чероки появились воздушные корабли. Он поспешил туда устранять неприятность, но перед этим поделился с нами сведениями, что летуны намерены далее держать путь в сторону Ковета. Дон Педро места себе не мог найти, все требовал, чтобы мы отправились вас выручать. Нейрн его, конечно же, поддержал.

– Почему вы мне ничего не сообщили о планах претендента по эфирографу?

– Мы тебе посылали сообщения, но ты не отвечал.

– Да я ничего не получал, – Франклин потер подбородок. – Это очень плохо, значит, у противника есть способ прерывать наши сообщения и, похоже, что еще хуже, читать наши послания. Я подозревал, но то, что мне это теперь доподлинно известно, не делает меня более счастливым. Хорошо, что хотя бы наши наиболее важные послания были зашифрованы. А что Улер здесь делает?

Улер, слышавший его вопрос, ответил за себя сам:

– Я подумал, болтаюсь без дела, в армии мне никто не доверяет, так хоть вам окажу услугу.

– Не могу сказать, что я тебе доверяю, – заметил Франклин.

– Ну, так я хоть буду у вас под присмотром, разве нет?

– Это верно, – согласился Франклин.

Остальную часть отряда составляли воины-аппалачи. Как и их предводитель, они отличались смешением европейских и индейских черт, хотя индейские все же преобладали. У некоторых были ярко выраженные европейские лица, но все же с особым красноватым оттенком. То же самое, наверное, можно было бы сказать и об их предках. Несколько человек выделялись своими эспаньолками, никогда раньше Франклин не видел индейцев с какой-нибудь растительностью на лице.

Стук копыт и боевой клич заставили их встрепенуться, Франклин только и успел схватить под уздцы свою лошадь, остальные же ощетинились ружьями.

Они с великим облегчением вздохнули, когда дон Педро чуть ли не протаранил их грудью своего испанского жеребца, держа в руке четыре окровавленных скальпа.

– Вот теперь ковета будут знать, что имели дело с аппалачами! – выкрикнул дон Педро. – Теперь они будут знать, как мы поступаем с нашими врагами! Трусливые ковета надолго запомнят этот урок!

Воины-аппалачи поддержали слова ружейными залпами.

– О боже! – Вольтер поморщился, затыкая уши. – Я ничего не понимаю! Я думал, наша цель убраться подальше от ковета, а не призывать всех их воинов сюда.

Слова Вольтера слышал стоящий поблизости Макферсон:

– Ковета и так знают, куда мы можем направиться, – сказал он. – Такой отряд, как наш, не может остаться незамеченным. Будут они нас преследовать или нет, зависит только от их желания.

– Они захотят отомстить, не так ли?

– Конечно. Но по их логике не обязательно мстить непосредственным обидчикам. Они будут считать себя отомщенными, если убьют любого подвернувшегося им англичанина или аппалачи.

– Какая-то странная логика.

Макферсон пожал плечами.

– Если хорошо подумать, она не особенно отличается от нашей. Война – это кровавое столкновение двух разных народов. В европейских армиях офицеры по сравнению с солдатами считаются чуть ли не праведниками, хотя именно они руководят битвой. Что знает простой английский солдат о французском солдате, которого он убивает? Разве они чем-то насолили друг другу?

– Знаете, мне вообще война кажется чем-то странным, даже нелепым, – сказал Франклин. – На войне человеческая логика начисто отсутствует.

– Чудесное заявление сделал человек, только что начавший войну, – заметил Вольтер.

– Да уж, – мрачно поддакнул Франклин.

Дон Педро развернул коня в сторону Бена:

– Надеюсь, с вами все в порядке, друг мой?

– Я даже не знаю, как мне вас благодарить, вас и ваших воинов.

– Лучшей благодарностью для нас будет сопровождать вас до Нью-Пэриса, – ответил дон Педро.

Франклин глянул на Макферсона, тот едва заметно кивнул.

– Почтем это за честь, – ответил Франклин, стараясь не смотреть на окровавленные скальпы, притороченные к седлу дона Педро.

– Тогда храни нас Бог, – произнес предводитель аппалачей. – Он защитит нас от язычников, так же как он защитил Моисея.

Франклин вслух выразил согласие с доном Педро, но в душе ему не особенно понравилось сравнение. В конце концов, Моисею не пришлось вести войну за Землю обетованную.

Но мучительных пыток удалось счастливо избежать, они были живы и на свободе. И на данный момент Франклин довольствовался таким положением дел.


12 Кавалерия | Империя Хаоса | Примечания