home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 35

Гришка Квелый решил подняться повыше, чтобы осмотреть красоты родного края, совмещая приятное с полезным. В душе молодой человек был романтиком и не лишен некоторой поэтичности.

Он стоял на северном склоне, и садящееся солнце светило сбоку. Наступали сумерки, а на западе сопки, вернее, их вершины еще освещали последние лучи. Этот контраст света и тени, создавал мрачноватую картину и делал привычные с детства места немного нереальными. Длинные полосы теней, чередующиеся с багряным светом, расчерчивали пространство, напоминая столь любимые им фантастические фильмы. Густой ельник внизу, скрытый пологом наступающей ночи, походил на ровную поверхность, монолитный в своей непроглядности. Когда же парень решил обернуться, красное солнце ослепило его, ударив прямо в глаза. Недовольно поморщившись, Гришка заслонился рукой и ругнулся сквозь зубы. И снова стал смотреть на север, в сторону дороги, изредка отвлекаясь, чтобы бросить взгляд на собственную длинную тень, достигающую подножия холма.

Наблюдатель, а абориген северных российских просторов был именно таковым, забрался на высокий камень с плоским верхом как на смотровую площадку. Впитывающий целый день солнечное тепло, он приятно грел зад, создавая чувство комфорта. Долина отсюда просматривалась до самого озера — километров на десять. И сама водная, похожая на огромное зеркало, гладь лежала на горизонте, будто осколок зелено-голубого стекла с оранжевыми разводами. Ветерок с севера холодил кожу, обещая прохладную ночь. И как назло, дорога была пуста и ни один водитель не захотел срезать триста километров, предпочитая пусть долгий, но зато безопасный путь по новой трассе.

Зазвонил мобильник, и Гришка лениво достал трубку:

— Ну?

— Баранки гну. Че там у тебя?

Звонил Авдеич, старшой ватаги местных мужиков, уходящих каждое лето на промысел. И не важно, чем промышлять. Можно собирать оружие, оставшееся со времен войны. Когда сезон, заготавливались грибы и ягоды. И взималась дань с редких путешественников, рискнувших сунуться на старую дорогу.

— «Че», «че», да ниче! Нету никого.

— Смотри там у меня. Заснешь как в прошлый раз — голову оторву!

Авдеич отключился, а Гришка закурил, снова уставившись на еле различимую в сумерках дорогу.

Вдали показался свет фар. Вот он неверным лучом мазнул по соседним сопкам и, отразившись в далекой глади озера, снова скрылся в долине. Если бы в этот момент Гришка отвлекся, то мог бы и не заметить незнакомца. Рука уже сама шарила в кармане, доставая маленькую черную коробочку, а пальцы привычно набирали номер.

— Едет! Едет клиент!

От радости, что не проспал, не проворонил, Гришка несколько поторопился с докладом.

— Что за транспорт? — деловито поинтересовался старшой. — И сколько единиц в караване?

— Н-не знаю. Я только фары увидел и сразу же позвонил.

— Поспешишь — людей насмешишь, — не преминул наставить молодого Авдеич. — Ладно, хвалю.

Они не были разбойниками, отнюдь. Но, жизнь в последние годы стала такой, что без промысла на дороге не выжить. Это раньше охотник за зимний сезон мог, сдав положенные пятьдесят шкурок, добыть еще столько же. И чтобы не делиться с государством, засолив пушнину, припрятать ее до окончания промысла. Вертолет всегда встречали люди в штатском, обыскивали пилотов и стрелков, вели учет каждой шкурке, приносящей валюту. Но, что стоит мужику сходить в сопки еще раз? И, достав припрятанное, продать уже за настоящую цену, а не ту, которую предлагало государство. Тысяча двести рублей в год — в такую смешную сумму взялся труд охотника. Вернее, в сезон. Так как мужики были предоставлены сами себе. И лишь изредка в плохой год, когда зверья не было совсем, не выполнившим план по сдаче назначали «оброк». И тогда мужики собирали грибы, ягоды, чтобы сдать государству, не дай бог не оставшись в долгу перед родиной.

Но, эти благословенные времена канули в Лету.

Теперь со сменой режима пришли новые веяния. За сданную пушнину перестали рассчитываться совсем. А с мордоворотами, пару раз взявшими левые партии, мужики и вообще зареклись иметь дело. В общем, перешли практически полностью на натуральное хозяйство. Так что без осмотра проезжих ноне обойтись никак нельзя. Не же еще покойный Ленин завещал делиться. О разбое речи не было. Разве ж это серьезно: с фуры сгрузить пару-тройку ящиков с водкой, с сотню блоков сигарет? Если же шел порожняком — вот да двадцать «новых», американских рублей за проезд да содержимое аптечки. Бинты там, йод. Таблеток у них в поселке никто не признавал, испокон веку лечились травами да чаркой, выпитой после баньки. Редко из «досмотренных» обращался в соответствующие ганы. А ежели находился кто-то уж очень принципльный, то под разными предлогами у него старались взять заявление. Уж слишком смехотворен был «поборов» по сравнению с творящимися в последние годы вокруг делами. Портить отчетность из-за бутылок паленой водки кому охота? В общем, мирная сельская жизнь. Пусть и немного хромая, но все же старающаяся идти в ногу со временем.

— Давай поспешай! — зычно командовал Авдеич.

Мужики спешно набросили веревочную петлю на еловый ствол, исполнявший роль шлагбаума. Старая кобыла, натужно фыркнув, вытянула лесину на дорогу, перегородив путь. Вон уже из-за поворота показался свет фар, и труженики леса спешно отступили в тень деревьев.

Подержанный пикап затормозил у преграды. Мужики не торопились выходить, предвкушая бесплатный спектакль. Десятиметровое бревно полметра в обхвате было явно не по силам одному человеку. Да и будь салон полон пассажиров, вряд ли бы смогли они убрать преграду. Так чего не посмеяться, глядя на бесплодные и тщетные потуги горе-путешественника.

Однако фары погасли, а из машины никто не выходил. Бездействие продолжалось минуты две, как вдруг фургончик заколыхался. Потом распахнулись задние дверцы, и изнутри не торопясь выплыло что-то большое. Приняв вертикальное положение, нечто притопнуло ногой, и у спрятавшихся невольно дрогнули сердца. Казалось, земля заходила ходуном от этого движения. Дальше и вообще начались вещи странные, ежели не сказать опасные. Существо, напоминающее человека в два с половиной метра ростом, обхватило машину руками и, приподняв ее, потопталось на месте, как бы примеряясь. А потом прыгнуло, в мгновение ока пропав из виду, взвившись выше не то что поваленного дерева, а перелетев через верхушки столетних елей.

— М-марсиянин, тв-вою м-мать! — крестясь, пробормотал Авдеич. И тут же сорвал злость, неизвестно за что на стоящем рядом Гришке: — А все ты, фантаст хренов. «Едуть!» «Едуть!»

Романтик, не лишенный к тому же некоторой поэтичности, промолчал, втянув голову в плечи. А таинственное существо растворилось в ночи, и только лежащее поперек дороги бревно напоминало о происшествии.

Алексей Сергеевич улыбался. В другой раз он, конечно, не преминул бы наказать наглецов. Но, не сейчас. Его ждут дела поважнее. Что собирается делать, он пока не знал. Но, с чего-то начинать надо. А пикапчик уже снова стоял на колесах, и вновь заработал мотор, наматывая километры. Нигде особо не задерживаясь и останавливаясь, только чтобы перекусить и справить нужду, Егоров вскоре подъезжал к Москве.

Так ничего и не решив, он направился к Всеволоду Станиславовичу, давнему приятелю по рыбалке и заодно, скажем так, консультанту по некоторым внешнеполитическим вопросам. Да-да, не удивляйтесь. Вопрос покойный ныне господин Смирнов ставил именно так. Он — это он, а все остальные — сами понимаете.

— Сколько лет, дружище! И где, скажи на милость, тебя черти носили?

Всеволод Станиславович встретил с показным радушием. Как будто не слышал о его аресте. На губах играла улыбка, а глаза постоянно ускользали. В общем, все было ясно. Плохой, никудышный актеришка. Что ж, что-то такое он и предполагал. Слишком уж быстро за ним пришли. Оставалось сделать выбор: предоставить событиям развиваться «естественным» образом, рискуя снова дождаться взвода спецназа, или же брать быка за рога. Наконец решив, что дружба дружбой, а табачок дороже, он взял — не за рога, правда, а за горло. Но, раскормленный мужик, умиравший у него в руке, чем-то и в самом деле напоминал быка. Хотя нет, скорее борова. Итак, взяв хряка за горло (тоже нонсенс, ибо где у свина шея?) и малек подержав, Смирнов, ставший по милости недавнего приятеля Егоровым, отпустил мертвое тело. Затем вышел в соседнюю комнату и уселся на диван. Присутствие покойника его нимало не смущало.

Минут пять «полистав» то, что осталось от Всеволода Станиславовича, он подивился существующему положению вещей. Оказывается, о прямом предательстве речи не было. Просто все контакты покойного, как, впрочем, и всех высших офицеров, фиксировались, в том числе и на пленку. После чего данные вводились в компьютер. Рост, вес, опять же походка. Так что пожелай Алексей Сергеевич лететь самолетом — ему бы не уйти.

Егоров снял трубку домашнего телефона и набрал номер. После трех длинных гудков абонент ответил.

— Рамирес хочет славы! — Именно таков был пароль внештатного сотрудника, чье тело лежало в соседней комнате.

Да, сурьезная организация, раз уж такие люди на положении рядовых стукачей.

— Да, слушаю вас.

При кажущейся легкости связи ни при каких обстоятельствах посторонний не мог позвонить по этому телефону. Даже случайно набрав сочетание цифр, — чего не бывает? — ошибившийся услышал бы только гудки, простенький определитель номера отсекая всех ненужных абонентов.

— Пригласите, пожалуйста, Сергея Игоревича.

— У телефона, кто говорит?

— В последний раз мы с вами виделись на одном мосту. К сожалению, было много народа и не удалось толком пообщаться. Вот решил исправить это упущение.

— Могу я спросить, где хозяин дома?

— Отчего же не спросить… — покладисто согласился Алексей.

Но, собеседник так и остался в неведении относительно судьбы человека, недавно носившего имя Всеволод Станиславович.

— Итак?..

— Подъезжайте, поговорим. Только, прошу, не надо бравых мальчишек с автоматами. Служение муз, знаете ли…

Решив не доверять случайностям, вышел на улицу и залез в скафандр. Бывший приятель жил в высотном кирпичном доме, стоявшем в окружении себе подобных. Алексей Сергеевич запустил на малой мощности серверы и, стараясь держаться поближе к глухой стене, взлетел на крышу одной из соседних башен, после чего включил лицевой щиток в обзорном ночном режиме и, настроившись на пятидесятикратное увеличение, стал ждать.

Минут через пятнадцать у подъезда остановилась черная «Волга», и хорошо знакомый Алексею Сергеевичу человек вошел в дом. Оглядев окрестности и убедившись, что никакого необычного движения вокруг нет, Егоров покинул скафандр и включил режим автомаскировки, с любопытством наблюдая, как на металлическую поверхность мгновенно стала налипать невесть откуда взявшаяся пыль. Сама же конструкция приняла форму эмбриона, и, минуты через три на рубероиде лежал неизвестно как попавший сюда булыжник. Не очень к месту, конечно, но все же не бесхозный инопланетный механизм, обнаружив который у любого россиянина сразу же зачесались бы руки на предмет отвинтить блескучую железку. Разве что случайные посетители захотели бы столкнуть камешек вниз. Но, это уже их проблемы.

Поднявшись на нужный этаж, Егоров застал Сергея Игоревича перед дверью.

— Давайте пройдемся, — не желая показывать труп хозяина, предложил Алексей Сергеевич.

— Что ж внизу не встретили, раз так?

— Да опасался ваших коллег, знаете ли.

— Ну и правильно, — кивнул тот, — доверяй, но проверяй, — и, сворачивая в деловое русло, спросил: — Я так понимаю, случилось что-то чрезвычайное, раз вы решили вернуться?

— Ну так уж сразу и вернуться.

— Да, именно вернуться. Официально дело закрыто, а вы считаетесь убитым. Однако у вас талант! Мы ведь два дня реку утюжили. Тридцать водолазов мобилизовали!

— Я же вам говорил, секретная китайская техника! — позволил себе пошутить Егоров и, не желая вдаваться в ненужные подробности, скромно потупился.

Сергей Игоревич улыбнулся одними губами, показывая, что оценил шутку. Однако глаза продолжали внимательно изучать идущего рядом человека.

— Прежде чем начать, я бы хотел узнать, какие у вашего ведомства ко мне претензии?

— Я же сказал, дело закрыто. Заказчика вы все равно вряд ли знаете, я имею в виду — настоящего. Так что лично у меня — никаких. Вот только Володя…

— Он ваш друг? Или родственник? — торопливо спросил Алексей Сергеевич.

И выслушал ответ, не столько вникая в слова, сколько оценивая интонацию. Ведь иметь рядом желающего отомстить человека опасно в любом начинании. Тем более в таком деле и такого человека. В то, что Сергей Игоревич не просто клерк в большом министерстве, он поверил априори.

Немного помолчали. Егоров все никак не решался начать, и его не торопили. Раз уж сам явился, значит, — рано или поздно расскажет.

Дойдя до свободной скамейки, присели, и Алексей Сергеевич, вздохнув, осторожно начал:

— Что бы вы сказали, если бы я предоставил доказательства того, что на Землю готовится вторжение?

Собеседник вздрогнул и невольно отстранился. Любая ненормальность вызывает у здорового человека чувство брезгливости. Но, тут же взял себя в руки и полуутвердительно-полувопросительно сказал:

— Судя по тому, как вы сформулировали вопрос, они у вас в руках?

— В руках. Точнее, замаскированы недалеко отсюда.

— Тогда, будте так любезны, продемонстрируйте. А комментарии оставим на потом.


ГЛАВА 34 | Лицо особого назначения | ГЛАВА 36