home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19

Это был толстый блестящий черный жук двух дюймов длиной с мохнатыми лапками и полосатой спинкой, чью голову украшал большой кривой рог.

Фрейзер Теобальд осторожно ухватил его пинцетом и поднял над столом, выставляя на всеобщее обозрение. Существо не шевелилось.

Грейс, относившийся к жукам, мягко говоря, без особого восторга, отступил еще на шаг. Он вообще на дух не выносил насекомых, всю жизнь боялся пауков, да и к жукам относился крайне настороженно. А этот был – о боже! – и в самом деле омерзительной тварью.

Рой глянул на Клио и уловил на миг промелькнувшую у нее на лице гримасу отвращения.

– Кто-нибудь знает, что это такое? – дрожащим голосом спросил Брэнсон, указывая на поднос и, таким образом, освобождая Грейса от необходимости задать этот заведомо нелепый вопрос самому.

– Разумеется, ее ректальный проход, – как само собой разумеющееся, ответил Теобальд, поднося жука к носу.

Кончики его длинных усов начали подрагивать так, точно вот-вот растопырятся на отдельные волоски на манер жучиных лапок. Брэнсон брезгливо отвернулся.

Патологоанатом глубоко втянул воздух.

– Формальдегид, – объявил он и протянул насекомое Грейсу, как бы прося подтверждения.

Поборов отвращение, детектив-суперинтендент тоже принюхался. И мгновенно уловил запах, напомнивший ему об уроках биологии в школе.

– Да, – согласился он и тоже взглянул на поднос.

– Потому-то я и не нашел его при визуальном обследовании – он был введен слишком глубоко.

Грейс оценивающе посмотрел на отсеченный доктором фрагмент прямой кишки – сфинктер мертвой молодой женщины.

– Фрейзер, как, по-вашему, он был введен до или после смерти?

– Трудно сказать.

Тогда Грейс задал вопрос, вертевшийся у всех на языке:

– Но зачем?

– А уж это предстоит выяснить вам, – развел руками Теобальд.

– Помните «Молчание ягнят»? – вмешался Брэнсон, стоявший в дальнем конце комнаты, опираясь на рабочую полку рядом с раковиной.

Еще бы! Грейс помнил очень хорошо. Он читал этот роман – одну из немногих книг, напугавших его по-настоящему, – и смотрел фильм.

– В горло всех жертв была вставлена куколка мотылька, – продолжал Брэнсон. – Мотылька «мертвая голова».

– Да, – кивнул Грейс, – это был своего рода автограф убийцы.

– Так, может быть, это автограф нашего убийцы?

Грейс уставился на жука, которого патологоанатом по-прежнему держал в поднятой руке. На секунду ему померещилось, что эта тварь все еще жива и подергивает лапками.

– Кто-нибудь знает, к какому виду принадлежит этот жук? – спросил он.

– Жук-олень? – предположила Клио Мори.

– Только не с таким рогом, – тут же возразил Даррен. – Я изучал энтомологию, это входит в нашу программу. Не припомню, чтобы нечто подобное водилось у нас. Думаю, эта тварь – нездешняя.

– Их кто-то импортирует? – удивился Грейс. – То есть кто-то не поленился заказать ее специально для того, чтобы засунуть кому-то в ректальный проход? Чего ради?

В комнате повисла долгая пауза. Наконец патологоанатом сунул насекомое в пластиковый пакетик и, приклеив ярлычок, надписал.

– Нам следует выяснить о нем все, что возможно, – сказал он.

Грейс задумался. В течение долгих лет ему приходилось читать очень много о менталитете преступников. Большинство убийств совершается в той местности, где живет преступник, как правило хорошо знающий свою жертву. Обычно это происходит спонтанно, так сказать «под влиянием момента». Однако среди преступников попадаются извращенцы, убивающие ради удовольствия, и хотя в итоге им не удается ускользнуть от поимки, порой, дабы придать ощущениям большую остроту, они не прочь поиграть с полицией в прятки.

Убийцы, оставляющие своеобразный фирменный знак, встречаются довольно часто. В насмешку, как издевательский вызов. Вот вам зацепка! Так поймайте меня, тупые легавые, если, конечно, мозгов хватит!

Грейс посмотрел на часы. Среди его знакомых был человек, способный объяснить – и, скорее всего, тотчас же, – что это за жук. Рой понятия не имел, поможет ли это расследованию, однако такого рода сведения могли натолкнуть на какую-нибудь интересную мысль.

– Нельзя допустить, чтобы об этом пронюхали газетчики, – обратился он к коллегам. – Режим полного радиомолчания, о'кей?

Все кивнули, прекрасно понимая ход его мыслей. Если в полиции вдруг раздастся телефонный звонок и некто представится убийцей, то, располагая информацией о столь необычном фирменном знаке, можно мгновенно распознать, их ли это клиент или очередная пустышка. Это позволило бы сэкономить кучу времени – часы, если не дни, упорной работы.

Грейс попросил Брэнсона позвонить в штаб и организовать проверку статистики по всей стране на предмет выявления всех случаев, когда на месте убийства находили жуков. А затем задал патологоанатому глупый вопрос. Он знал, что вопрос глупый, но, тем не менее, его требовалось задать.

– Жук был точно мертв, когда его ввели в жертву?

– Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь таскал в ректальном проходе собственный запас формальдегида, – впервые за весь день усмехнулся Теобальд и указал на маленький стеклянный флакон с густой на вид жидкостью. – Это – слизь со стенок кишечника. Здесь его следов нет.

Грейс кивнул и после нехитрых математических подсчетов пришел к выводу, что если он отправится в Лондон сразу же после окончания пресс-конференции, у него хватит времени показать жука человеку, который наверняка сможет его опознать.


предыдущая глава | Убийственно красиво | cледующая глава