home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Внутри повозки было холодно, снаружи зарядил дождь, и Адель слышала, как крупные капли отбивали барабанную дробь у нее над головой. Она открыла глаза и почувствовала резь от набившегося в них песка. Затем девушка приподняла голову, и ей показалось, будто внутри у нее гудит огромный колокол. Застонав, она сжала руками виски и снова опустилась на солому, стараясь не шевелиться.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться с силами и снова открыть глаза. Повозка тронулась с места, раскачиваясь из стороны в сторону, словно корабль в море, и теперь Адель пришлось бороться с приступом тошноты, который не отступал до тех пор, пока тряска не прекратилась.

Наконец она достаточно пришла в себя, чтобы сесть. Просунув пальцы в щель между кусками линялой парусины, накрывавшими повозку, она раздвинула их и выглянула наружу.

Повозка медленно тащилась по холмистой равнине с редкими деревьями. Кругом виднелись гниющие остатки растительности, тесно переплетающиеся между собой; среди желтой чахлой поросли, задевавшей края повозки, попадались яркие бусины плодов шиповника – они были так близко от нее, что она могла их сорвать.

Понемногу к Адель возвращалась память, а вместе с ней и потрясение, которое она испытала, узнав голос Лоркина Йейтса – последнее, что ей удалось услышать перед тем, как все погрузилось во тьму. Ее охватила дрожь ужаса. Каким-то образом Йейтсу удалось разыскать ее как раз тогда, когда она думала, что он навсегда исчез из ее жизни.

Руки Адель были связаны, но ноги оставались свободными, и она принялась разминать их. Левую лодыжку пронзила острая боль, и Адель вспомнила, как подвернула ее, угодив ногой в выбоину на дороге. Она снова осторожно раздвинула парусину в задней части повозки в надежде выпрыгнуть из нее и скрыться, благо они двигались вперед достаточно медленно.

Выглянув наружу, она, к своему разочарованию, увидела там голову осла и потертые штаны сидевшего на нем наездника. Тогда Адель перебралась в переднюю часть повозки, но и тут ее постигла неудача – с той лишь разницей, что здесь ее взгляд наткнулся сразу на четырех всадников. Побег был явно невозможен. Когда они сделают привал, она попробует найти какой-нибудь другой выход. Сама мысль об объятиях и мокрых жадных поцелуях Лоркина вызывала у нее омерзение.

Наконец тряская повозка накренилась и остановилась, заставив Адель очнуться от дремоты. Сжавшись в комок, она присела на корточки в самом темном углу повозки, зная, что за нею придут, и моля Бога о том, чтобы это оказался не Йейтс.

– Все в порядке, – донесся до нее снаружи чей-то возглас, затем между кусками парусины мелькнул свет фонаря.

– Здравствуй, Адель, дорогая моя.

Все ее надежды на спасение окончательно улетучились. Хотя она и не отдавала себе в этом отчета, до этого момента в глубине души Адель цеплялась за отчаянную мысль, что ее похитителем был все же не Лоркин Йейтс. Теперь последние сомнения развеялись, и это стало для нее сокрушительным ударом.

Показавшись в проеме между кусками парусины, Йейтс поднял повыше фонарь, чтобы рассмотреть ее лицо, и, похоже, остался доволен тем, что увидел.

– Наконец-то, – выдохнул он, протянув к ней руку. – Как раз такая, какой ты мне запомнилась. Я так боялся, что мы никогда больше не встретимся.

Все еще улыбаясь, самозванец, выдававший себя за Джоса, помог Адель выбраться из повозки и подвел ее к бивачному костру. Огонь был слабым, поскольку древесина еще не успела просохнуть после недавнего дождя, но, несмотря на это, Адель протянула руки поближе к колеблющимся язычкам пламени. Она бросила взгляд по сторонам – на густой лес, окружавший их, на тощие фигуры спутников – и сердце в ее груди оборвалось. Итак, Лоркин снова захватил ее в плен в еще одном лесном лагере, намереваясь и дальше жить с нею во лжи. Интересно, догадывается ли он о том, что она уже знает правду?

– Я думала, ты все еще в тюрьме, – произнесла она наконец, вывернувшись из его цепких рук.

– На всем свете не найдется таких тюрем, которые могли бы меня удержать, в особенности когда у меня есть цель. Я должен был бежать, хотя бы для того, чтобы спасти тебя, сестренка, – ответил Йейтс, протянув руку, чтобы погладить ее по щеке.

– И что ты собираешься делать со мной теперь?

Тон ее вопроса был таким резким, что его лицо помрачнело.

– Как, ни единого слова приветствия для своего родного брата? Никакой благодарности за то, что я вызволил тебя из беды?

– А я и не просила меня вызволять, – пробормотала Адель, принимая из рук Йейтса кружку теплого эля и одновременно решая про себя, стоит ли ей прямо сказать о том, что он самозванец, или с этим лучше повременить. По здравом размышлении она пришла к выводу, что проявить свою осведомленность сейчас было бы ошибкой – здесь, в лагере, она всецело зависела от его милости. Ради ее же блага ей лучше оставаться в глазах Йейтса его сестрой – в противном случае он наверняка попытается ее изнасиловать. Кроме того, если ему станет известно, что его разоблачили, для него уже не будет смысла оставлять ее в живых. Ей не были известны дальнейшие планы сэра Гая, но, судя по тому, что рассказывал ей о Лоркине Йейтсе Рейф, этот человек мог быть очень опасен. Рейф говорил ей…

Рейф! Приступ дрожи потряс все ее тело. Ей так и не удалось выяснить, что произошло с ним на турнире. Когда эти негодяи схватили ее, она как раз направлялась к шатру Фицалана, чтобы расспросить о его судьбе. Похоже, что у нее и впрямь случился временный провал в памяти, но теперь боль и тревога снова нахлынули на нее удушливой волной. Она должна знать, пострадал он или нет.

– Отвези меня обратно, – потребовала Адель, поставив кружку на землю.

– Куда?

– В Сент-Эдмундсбери. Я остановилась там в доме Фицаланов, и они наверняка станут меня искать. Если ты сейчас же доставишь меня туда, возможно, тебе еще удастся бежать.

– Бежать? Зачем? Разве я не свободен как птица?

– Ты по-прежнему остаешься изгоем, стоящим вне закона. Я бы не назвала это свободой.

Глаза Йейтса превратились в щелочки; он долго смотрел на нее при свете костра, после чего произнес:

– Ты очень изменилась, сестра, и это не к добру. Не знаю, что тебе про меня наговорили, но я не изгой и… нет ничего более естественного для брата и сестры, чем жить вместе. Скоро мы с тобой вернемся в Эстерволд и забудем о том, что было прежде.

Адель едва удержалась от того, чтобы не выложить ему все, что она о нем думает, однако вместо этого лишь спросила:

– А как же Хью д’Авранш?

– Ублюдок! – Йейтс сплюнул в костер. – Все, чего он заслуживает, – нож в спину. Когда я явился с предложением доставить тебя к нему, он обошелся со мной как с последним нищим.

Встревоженная его словами, Адель выпрямилась:

– Что ты имеешь в виду? Когда это было?

– Он приехал в Сент-Эдмундсбери, чтобы участвовать в турнире. Я сказал, что знаю, у кого в плену ты находишься, и готов за плату привести тебя в его шатер. Д’Авранш в ответ назвал меня мошенником и даже угрожал натравить на меня своих людей.

– Так ты сообщил ему про Рейфа!

– Разумеется. Кроме того, я предложил ему похитить тебя, но он не согласился.

Итак, теперь Хью д’Авранш знает о том, что Рейф отказался подчиниться королевскому приказу. При этой мысли Адель охватила дрожь. Д’Авранш тоже участвовал в турнире, и вполне возможно, что именно он в конце концов предательским ударом в спину выбил Рейфа из седла. Адель не знала герба д’Авранша.

– Глупец! Из-за тебя Рейф де Монфор мог лишиться жизни! – воскликнула она, вскочив на ноги.

Лоркин Йейтс в гневе схватил ее за руку и насильно усадил на место.

– Не смей больше называть меня так, – процедил он сквозь зубы, – не то я перережу тебе горло!

Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы заставить Адель замолчать. Ярость в его голосе ясно показывала, что ее ожидает, если она осмелится встать у него на пути. Теперь Адель более чем когда-либо понимала, что ей необходимо сосредоточить все свое внимание на побеге. Если Рейф в состоянии отправиться на поиски, наверняка он так и поступит, но где он будет ее искать? Кроме того, Рейф уверен в том, что Лоркин Йейтс надежно упрятан за решетку. Не исключено также, что он ранен или, еще хуже…

Адель постаралась выбросить ужасную мысль из головы и сосредоточиться. Вряд ли они за день успели отъехать далеко от Сент-Эдмундсбери на этой старой колымаге. Скоро все окрестные дороги окажутся наводнены рыцарями и их вассалами, возвращающимися домой с турнира. Если она увидит среди них кого-нибудь из тех дворян, которые вместе с ними отправились в паломничество, то сможет обратиться за помощью, а до тех пор ей нужно все время держаться начеку и бежать, как только представится случай. К несчастью, на сей раз с ней нет ее верного Лунного Света, поэтому ей придется рассчитывать только на быстроту собственных ног.

Мужчины, собравшиеся возле костра, во время их с Йейтсом разговора не проронили ни слова, по-видимому, опасаясь гнева своего предводителя. Были это те самые люди, которые помогли ему бежать, или его новые товарищи по несчастью?

– Здесь слишком сыро, так что мне придется ночевать в повозке вместе с тобой, – заявил Лоркин Йейтс, закончив ужин и отшвырнув в сторону обглоданные кости.

– Нет, ни за что! Скорее я буду спать на траве, завернувшись в плащ, чем соглашусь на это.

Неожиданная вспышка гнева со стороны Адель ошеломила ее похитителя. Глаза его зловеще блеснули.

– Ладно, можешь провести эту ночь в повозке, а завтра мы продолжим разговор, – помедлив, великодушно предложил он, поглаживая ее руку.

Адель с трудом подавила в себе дрожь отвращения – ей очень хотелось прогнать его вон, высказать ему прямо в лицо все, что она о нем думает, и покончить с этим фарсом раз и навсегда; однако Адель вовремя спохватилась: вся ее жизнь теперь зависела от того, останется ли он для окружающих ее братом или нет.

Отвергнув помощь Лоркина, Адель забралась в повозку. Йейтс швырнул ей вслед грязное одеяло, но она отбросила его в сторону. Позже, когда ночной холод усилился и на землю опустился туман, она все же поборола брезгливость и накрылась одеялом с головой.

Довольно долго Адель лежала без сна, прислушиваясь к звукам лагеря. К своему удивлению, она узнала среди них женские и детские голоса, из чего следовало, что они находились в еще одном сооруженном на скорую руку тайном убежище, надежно скрытом в чаще леса. Были ли эти грязные, оборванные люди заключенными, бежавшими вместе с Лоркином Йейтсом, или же они следовали за каким-нибудь другим крестьянским вождем, а Йейтс присоединился к ним позднее?

Возле повозки была выставлена охрана, что лишало ее всякой возможности незаметно ускользнуть из лагеря под покровом ночи. Сам Йейтс ночевал под повозкой – она услышала его голос, пожелавший ей приятного сна, а затем до нее доносился его громкий храп. Лежа в темноте, Адель вертела на пальце кольцо Рейфа де Монфора, моля Бога о том, чтобы с ним все было в порядке и чтобы он как можно скорее явился ей на помощь.


Глава 10 | Меч и пламя | * * *