Песня трав

— Не могу сказать, что премного о вас наслышан…

— В моем деле это было бы провалом.

— Однако, смею надеяться, кое-что я все же о вас знаю…

— Что приводит меня в восхищение мастерством вашего разума.

— Итак, Ханс…

— Хенсель, наставник…

— Хенсель? Наставник?

— Учитель обязан именовать ученика его младшим именем, чтобы тот не чувствовал себя одиноко и неприютно, — на лице наставника Ханса застыла невероятная, беззащитная улыбка, смущенная собственной беззащитностью и еще больше удивленная себе самой.

Не сдержавшись, Роберт тихо охнул от изумления.

— Роберт, мой мальчик, оставь нас, — с тихой улыбкой молвил епископ Марк.

Лорд-канцлер вышел, плотно прикрыв дверь. И стал ждать. Он не смел даже догадываться, что за беседа происходит сейчас между его учителем и наставником всех гномьих лазутчиков. То, что вдруг сказал мастер Ханс, было… поразительно.

Или нет? Что, если это очередная уловка?

А то, что сказал в ответ его учитель… «Роберт, мальчик мой…» так и звучало у него в ушах. Никогда епископ Марк не обратился бы так к нему при постороннем. Так не значит ли это…

Значит.

Именно это оно и значит, потому что ничем другим просто быть не может. Вот поэтому его и выставили. Первая беседа ученика и учителя — дело настолько личное, что никто, никто, даже другой ученик, особенно другой ученик, не смеет при этом присутствовать.

Распахнувшаяся дверь выпустила наставника Ханса.

Он вышел с таким удивительным выражением лица, что Роберт и не подумал его остановить, даже сказать ничего не сказал. А тот просто ушел куда-то, оставив Роберта в полном недоумении.

— Роберт, — позвал его учитель, и он вновь повернулся к распахнутой двери.

— Учитель…

— Ты знаешь, я тебе его не отдам…

— Но учитель…

— Грех такой талант попусту переводить, — решительно объявил епископ Марк. — И не спорь, мальчик мой, ты и без него справишься.