home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«ГДЕ МОЯ ТАМАРА?»


- Ты должна зарабатывать себе на хлеб, - сказала Полина Васильевна. - Я не могу тебя кормить. Столовой у меня больше нет. Есть нечего.

Уже много времени Мака питалась только школьными завтраками. Иногда ее подкармливала Лисичкина мама. Семен Епифанович изредка приносил Маке сверточек с какой-нибудь едой.

Мака вернулась из школы, села на сундучок и привычным движением подняла свою подушку, чтобы посмотреть на Тамару.

Тамары под подушкой не было.

Мака схватилась рукой за горло. Она почувствовала, как ее что-то душит.

- Где моя Тамара? - еле-еле выговорила она.

Полина Васильевна спокойными круглыми глазами посмотрела на Маку.

- Я продала ее, - сказала она. - Я не могу все время на тебя свои деньги тратить.

Мака вскочила. Мака подбежала к Полине Васильевне.

- Зачем вы это сделали? Зачем вы это сделали?

- Сумасшедшая девчонка! - испуганно отстраняясь от Маки, сказала Полина Васильевна. - Зачем тебе кукла? Ведь ты уже большая дылда!

Но разве могла она понять, что Тамара не была для Маки куклой. Тамара не была куклой. Тамара была единственным, что осталось у Маки от того времени, когда она еще была Макой.

Мака без пальто, без шапки выскочила на улицу и побежала на базар. Она сама не знала, почему она бежит туда. Она не знала, где продала Тамару Полина Васильевна. Она забыла, что у нее нет денег, чтобы опять купить Тамару, она не думала о том, что никто не поверит ей, оборванной, худой девочке, что эта нарядная кукла принадлежит ей. Но все равно Мака бежала на базар по подмерзающим лужам, и ветер щипал ей уши и щеки.

На базаре толпились люди. На деревянных столах лежали куски мяса, стояли кувшины с молоком. Лежали булки и пироги. На жаровнях жарились пончики. Какие-то старухи бродили, распялив на руках платки, размахивая платьями. Тамары не было видно.

Люди оборачивались на Маку, когда она пробегала мимо них, тревожно оглядываясь по сторонам.

«Мама, - думала Мака, - мама, почему ты меня не находишь? Мама, где ты, мама?»

Ветер холодными пальцами заползал Маке за шиворот, трепал ее волосы. Тесемки развязались и соскользнули с двух хвостиков, связанных за ушами. Растрепанные волосы повисли по плечам.

Мака толкнула какую-то старушку. Хотела бежать дальше.

- Девочка, что это ты простоволосая, без пальто бегаешь? На тебе булочку, на, пожуй, - старушка сунула Маке в руки поджаристую маленькую булочку и быстро ушла.

Мака откусила кусок булки и побежала дальше.

- Держи! - раздался крик. - Держи!

«Кого- то ловят», -подумала Мака и, торопливо кусая булку, стала проталкиваться между людьми. Ее схватили за руку… Дернули… Остановили…

- Стой! - заревел толстый мясник в окровавленном фартуке.

- Стой, воришка!

Маку ударили по щеке. У Маки вырвали булку. Булочник с корзинкой, полной поджаристых булок, пробирался между поднятыми руками и разинутыми ртами.

- Держи, держи! - визжал он. - Этак все разворуют. Только дай им волю! Держи ее, держи!

Маку крепко держали за обе руки. Булочка валялась в луже. Щека у Маки горела, а сама она тряслась. Зубы у нее стучали. Она ничего не могла сказать. Страшные оскаленные лица придвигались к ней.

- Я не брала! - собрав все силы, крикнула Мака.

Хохот раздался ей в ответ. Мясник, упершись руками в бока, хохотал, и его окровавленный фартук трясся на толстом животе.

- Я не брала! - еще раз крикнула Мака и упала на колени на землю. - Мама! - крикнула она. - Мама, спаси меня! - Но страшная толпа придвинулась со всех сторон.

Раздался свисток.

- Разойдись, - сказал чей-то строгий голос. Мака подняла голову. К ней шел милиционер.

- Ты зачем воруешь, девочка? - спросил он. - Пойдем-ка в милицию. Где ты живешь? Кто твои родители? Ты что же, в школе не учишься?

Все это спрашивал спокойный милиционер. Но Мака не могла ему отвечать. Как будто огромная игла прокалывала ее насквозь. Прямо в спину вонзалась эта страшная игла, и Мака не могла выговорить ни слова.

Милиционер приподнял ее.

- Ты что же не отвечаешь? - спросил он. - Украла булочку? Ты скажи. Ты скажи, не бойся. Разойдитесь, граждане! - Милиционер рукой отстранил столпившихся людей.

- Ну, беспризорный ребенок. Ну, определят ее в детский дом. - Он увидал, что Мака без пальто, что волосы у нее висят. - Ну, пойдем.

Толпа расступилась. Милиционер вел Маку за руку, а за ними бежали любопытные старухи, шумные, крикливые базарные люди.

Маку привели в теплую комнату. Посадили на скамью.

- Протокол… - сказал кто-то.

Укол… Укол каждый раз чувствовала Мака, как только пробовала вздохнуть. Поджаристая булочка лежала в луже. Окровавленный фартук трясся прямо у Маки перед глазами.

- Протокол, - донеслось до Маки. Укол… Укол… Страшная игла прокалывала Маку. Старушка тыкала в нее иглу с одной стороны. Полина Васильевна тыкала в нее иглу с другой стороны. И вдруг Мака увидела мамино лицо. Встревоженное, вот такое, какое было у мамы, когда она обернулась в последний раз, там, на вокзале…

- Мама! - крикнула Мака, и кругом стало тихо и темно.


«ДАЙ МНЕ ПИЩИ…» | День рождения | КРОВАТЬ С ПРАВОЙ СТОРОНЫ