home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4.

– Все, что я сделал, я сделал ради любви к ней, – бормотал Джовейн. О, конечно, я хотел заодно и перекроить Домен по собственной схеме, и отомстить Иерну, но в основном я старался ради нее. Да так и не достиг ничего.

Маттас Олвера опустил ладонь на плечо Капитана с неожиданной мягкостью в голосе:

– Ты служил Гее.

– Я служил себе. – Джовейн махнул в сторону призматического окна. – А она отрицает меня.

Учены отыскал его в саду. Джовейн пришел в беседку из роз, чтобы посмотреть вниз – туда, где сейчас находилась Фейлис. Золотисто-белое под полуденным солнцем облачное покрывало под синевой небесной укрывало от него Землю. Судя по сообщениям, внизу бушевал разрушительный ураган, прежде на борьбу с такими отправляли Буревестников.

– Не правильно говоришь, – поправил Маттас. – Она не может отказаться от тебя, как и ты от нее. Жизнь ведь едина. Болеют только органеллы…

– Учены изменил тему. – Почему ты решил, что потерял свою, мм-м… жену? По-моему, она просто утомилась от здешних условий и ожидает тебя в Турневе, – Сколько ей придется ждать? Сколько она сможет ждать? Будет ли ждать?

Мы уже разошлись достаточно далеко. – С горьким негодованием Джовейн погрозил кулаком безграничности над головой. – И я могу представить, как затрепещет ее романтическое сердечко, когда она узнает, что ее золотой мальчик Иерн жив и кружит вокруг планеты, и аллилуйя раздается от края до края вырвавшегося на свободу Домена! А я стою здесь – заброшенный, лишейный всего, пленник в своей твердыне.

Тон Маттаса сделался резким:

– Саможалость тебе не идет. Стань вновь мужчиной, ты всегда был им.

Джовейн ударил кулаком в ладонь.

– Я, я… прости. Катастрофа в Мерике, это безумство, да еще падение собственной власти… – Он обратил глаза свои к Гее, стараясь успокоиться. – Я просто потрясен твоим спокойствием. Я-то-полагал, что хоть ты, адепт геанства, будешь уязвлен. Какая победа для всей этой орды бесчинствующих технопоклонников!

В ответе Маттаса звучала еще большая резкость:

– Я не согласен с тобой.

– Почему?

– Гея победит. Вот о чем я. Реви Сирайо ищет тебя. Он требует срочно созвать совещание высших чинов. Я догадался, что ты можешь быть здесь.

Возможно, тебе требуется психологическая поддержка, чтобы встретиться с ним?

– Что? – Джовейн выпрямился. – Спасибо. Я вполне владею собой. И лучше не откладывать. – После испытанного бессилия возможность действовать вливала в него энергию, словно кровь в жилы раненого солдата.

Они оба торопливо направились прочь от зелени и цветов, пытаясь не замечать, как побурела и пожухла помертвевшая листва. Членам нового экипажа, кому было поручено ухаживать за садом, не хватало времени, опыта и преданности прежних его хранителей. Сам воздух потерял прежнее благоухание.

Верхние уровни пустовали, в лабиринте гулких коридоров и заброшенных комнат лишь изредка попадался техник или кто-нибудь из терранских гвардейцев. Последние коротко салютовали. Гражданские редко следовали их примеру; среди них было мало франсеев, Скайгольмом теперь управляли в основном эспейньянцы и маураи. Джовейн часто гадал, можно ли было в действительности отыскать среди них штатского. Глав обоих контингентов, Диаса Гарсайя и Реви Сирайо, штатскими считать было трудно – они представляли разведывательные службы армии Женерала и флота Ее Величества.

Но он-то рассчитывал получить от них войско, послушное лишь ему самому. А вместо этого… да, он победил военным путем, но трудно было сказать, дает ли эта военная сила ему реальную власть.

Добравшись до своего кабинета, он послал за иноземцами и уселся под портретом Чарльза и Турской Декларацией. Стеклянная крышка стола холодила пальцы. Маттас опустился в кресло, прогнувшееся под тяжестью его туши.

– Мы должны мстить, – пробурчал он, наливаясь кровью. – Прижечь язву, если ты хочешь выжечь рак из плоти Геи, не позволяя ему распространяться.

– Но что мы можем сделать? – тусклым голосом ответил Джовейн. Некогда Домен мог отправить помощь монгам, но что мы можем сделать теперь?

Словно бы по сигналу вошел Эшкрофт Лоренс Мейн – прямой, в зеленом мундире, осунувшееся лицо невероятно напоминало Джовейну Фейлис – любимую сестру Лоренса. Став по стойке смирно, он сказал:

– Сир, увы, есть плохие новости. Пару часов назад, прежде чем буря разбушевалась настолько, что мы потеряли из виду почти все радиопередатчики, мы успели получить несколько известий. Высокая Миди расторгла союз. Аналогичным образом поступили сеньоры Клана Кронеберг единодушно.

– И они тоже? – Джовейн вздохнул. – Впрочем – чему удивляться. Садись, Лоренс. От Фейлис нет никаких новостей? Я давно ничего не получал от нее.

– И я тоже, – с сочувствием отозвался молодой человек. – Но я сумел выкроить время, чтобы посетить ее, когда последний раз был в Турневе.

Вы помните, что я тогда расследовал обстоятельства нападения на нескольких гвардейцев.

– И никаких улик? Придется ввести комендантский час. И если мы не сумеем удержать в своих руках этот город вместе с его окрестностями, с нами покончено – с самим Скайгольмом.

Вошел Яго Диас Гарсайя, уселся в кресло, зажег сигару и принялся нервно затягиваться.

– Мои домашние службы передавали мне информацию из монгских стран, поведал он. – По геанской сети, через нескольких агентов, которыми мы располагаем.

Пульс Джовейна заторопился.

– Ну, что там слышно? Они планируют новое выступление?

Эспейньянец покачал головой:

– Увы, нет. Солдатаи полностью деморализованы.

Маттас взъерошил бороду.

– Вот вам и раса воинов, – фыркнул он. – А норрмены, наверное, истратили все или почти все адское оружие. Пепел убитых, который разносит ветер, взывает к отмщению.

Яго покачал головой:

– Полки, которые оказались готовы выступить и умереть, были из тех, в ком еще жив старинный дух. И участь их послужила жестоким назиданием для остальных, чего здесь никто не понимает. – И добавил:

– В конце концов геанство не оставляет места воинственности. И оно усиливает потрясение от… от подобных событий. Целые полки в Пяти Нациях отказываются выступать вслед за знаменем. Согласившихся охватило сильнейшее дезертирство.

Маттас осел.

– И это там, где родилось откровение.

– Мне кажется, у монгских правительств сейчас и так хватает хлопот.

Сообщают о побегах слугаев, многие из них организованно требуют равенства, даже в общественных местах расхаживают вооруженными.

– Должно быть, их общество успело прогнить и даже не заметило этого, медленно проговорил Джовейн. – Еще бы – хватка аристократов разом ослабла, и ведь это же их родня, свои мериканы сломали гордость монгов. Чем все это закончится?

Яго скорбно покачал головой.

– Кто знает? – отозвался он. – В масштабах всего континента… распадом, но в любом случае прежним порядкам не быть. Не сомневаюсь, Северо-западному Союзу нечего более беспокоиться о своих западных границах.

– Если только мы… – Вошел Реви Сирайо, и Маттас умолк.

Бронзовокожий маурай уже приближался к старости, и объемистая комплекция совместно с профессорскими манерами делали его еще более важным. Даже не присев, он заговорил на ровном торопливом англее:

– Капитан, джентльмены, я попросил вас собраться, поскольку страна моя только что перенесла собственную трагедию и вследствие ее может оказаться в беспрецедентном кризисе. Естественно, подобная перспектива тревожит подданных Ее Величества, находящихся в этих краях, а тем более в Скайгольме.

Предчувствие стиснуло сердце Джовейна.

– Они нанесли ядерный удар и по вам? – выдохнул он.

Реви кивнул:

– Вчера.

Маттас булькнул, словно его душили. Лоренс не шевельнулся, но признаки былой молодости мгновенно улетучились с его лица.

– Я только что получил сообщение, – сказал Реви. – Создавшийся хаос не позволил нам вовремя разобраться в происходящем. По общему впечатлению, катастрофа разразилась после запуска космического корабля и, быть может, была спровоцирована им.

– Как? Что случилось? – тихим голосом произнес Джовейн.

– Вы слыхали речи Ферлея и Биркен хотя бы в записи? Они заявили, что увели прототип, чтобы северо-западные убийцы не могли им воспользоваться. Конечно, поступок прекрасный и даже восхитительный, но, вполне вероятно, именно он подтолкнул северян к следующему шагу.

Они отправили в море военный корабль, вооруженный ракетами с ядерными боеголовками. И корабль этот, как наверняка и планировалось, погубил примерно около четверти или даже более нашего Великого Флота, считая и вспомогательные корабли. В последнем атомном взрыве погиб и сам броненосец, но вместе с нашим флагманом и главнокомандующим.

Джовейн застыл от такого удара: он не знал, что делать. Яго карал свои легкие дымом. Лоренс перекрестился, Маттас изрыгнул дюруазскую непристойность.

Помолчав, Реви продолжил бесстрастным голосом:

– Можно усомниться в способностях покойного главнокомандующего, допустившего столь грубые ошибки и небрежность на службе Ее Величества. Но я думаю, что оценки верны, и уничтоженное вражеское судно было не только единственным носителем ядерного оружия, но и отправилось на дно вместе с их последним резервом. Вы, быть может, помните, что в сообщении Ферлея-Биркен содержалось описание космического корабля «Орион» с основными техническими параметрами.

Через них мы узнали потребности корабля в делящихся материалах, можем и оценить верхний предел того, что они могли запасти. Безусловно, враг израсходовал все, что мог выделить на боеголовки. Он едва ли пожертвует космическими кораблями ради нового оружия. К тому же он испытывает дефицит надежных средств доставки, а это сведет к нулю эффект бомбардировок.

– Никто не может предсказать, как поступит безумец, – проговорил Джовейн, – тот, кто приказал этому кораблю выйти в море, не мог обладать разумом.

Реви мрачно усмехнулся:

– Безумие, сир, дело весьма относительное, можно представить себе человека, способного на подобный поступок из демонической гордыни… однако, невзирая на цену, эффект был достигнут.

– В самом деле?

– Подумайте сами. О бомбардировках теперь не может быть и речи – до тех пор пока мы не построим новые авианосцы или не оккупируем Ляску, соорудив на ней воздушные базы. На то и другое уйдет больше года, по меньшей мере, даже если мы примем иностранную помощь, которую нам предложили. Аналогично обстоит дело с массовым десантом на полуострове. Тем временем северяне могут продолжать свою работу. Да, они лишились опытного корабля, но второй наверняка соорудят куда быстрее, зная, что первый повел себя превосходно. Им потребуется не так уж много времени, чтобы создать свою космическую эскадрилью.

Покончено и с нашей блокадой. Хуже потерь – упадок боевого духа. С флота сообщают, что экипажи и слышать не хотят о том, что ядерное оружие израсходовано. Отвращение к атому пронизывает каждого человека, всю нашу культуру. А северяне теперь могут со своих южных территорий снабжать север и посылать туда подкрепление по морю или суше. Мы не можем контролировать всю страну – только отдельные анклавы, тем более когда народ ощутил вкус победы.

Теперь, что касается реакции дома и за рубежом. Война эта непопулярна.

Сообщают о возмущении и демонстрациях во многих маурайских сообществах… все испытывают ужас, но и известное бунтарское восхищение отвагой врага. Полагаю, что полет Ферлея и Биркен воспламенил миллионы фантазий; а мы поклялись разобрать эти корабли все до единого. Меня не удивит, если Бенегал постарается уклониться от заключения с нами союзного договора. И ставлю под заклад свой годовой заработок – так поступят свободные мериканы на юго-западе.

Реви пронзительно оглядел всех, остановившись на Джовейне.

– Вкратце подытожу, – объявил он. – Ситуация в настоящее время складывается так, что северяне скорее всего преуспеют в своем предприятии; горстка безответственных авантюристов сумеет овладеть этой планетой. Они, быть может, столкнутся с теми же трудностями, которые встретили вы, Капитан, но наша цивилизация, какой мы ее знаем, исчезнет.

– Если не… – пытался объяснить Маттас.

– Да, – перебил его Реви. – Мы уже обговаривали этот вопрос с вами.

Внезапное озарение обрушилось на Джовейна.

– Подождите! – собственный голос показался ему тоненьким визгом. Скайгольм?

– Да, Ваше Достоинство, – сказал первый маурай. – Ваш аэростат – это дирижабль. Мы можем провести его над полюсом, и через неделю он окажется над врагами. Нам не потребуется точность при стрельбе, мы обладаем безграничным источником солнечной энергии. Мы сможем вести лазерный огонь столько времени, сколько понадобится для того, чтобы поразить огнем врага, выжечь все его опорные базы в этих краях; заставить этих механиков залезть под землю со всеми своими железками; прожечь скалы над ними и вынудить врага сдаться.

– Всемогущий Дью, – вырвалось у Лоренса. Он вновь перекрестился.

– Ничто не сможет помешать нам, – вскричал Яго. – Ничто.

– Нет-нет, подождите, подождите, – запинаясь проговорил Джовейн. – Тем временем здесь… Домен может пасть жертвой моих заклятых врагов…

– Разве это уже не произошло? – парировал Реви.

– Тогда Иерн сможет свободно приземлиться в Франсетерре. Все они роем кинутся к нему.

– Какую опасность может представлять один-единственный невооруженный космический корабль? А вы, сир, вернетесь непобедимым героем. И… я, безусловно, могу гарантировать, что Маурайская Федерация поддержит человека, который спасет ее мир.

– И который спасет Гею, – подкрепил его заявление Маттас. – Спасет ее от второго Судного Дня. И покарает врагов за жестокость, проявленную не только к человеческим существам, но и к самой Гее.

«Скайгольм, – звенело в голове у Джовейна. – Самая могучая крепость и машина во всем свете. Капитан его может решить судьбу следующего тысячелетия.. и не только – если обнаружит решимость, подобающую мужчине… – Отвага взыграла, Джовейн вскочил на ноги. – Так я и поступлю!» И, охваченный душевным смятением, увидел солнечные стрелы, которыми будет мстить, разить и жечь, жечь и разить… он – как отмщающий Бог…


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава