home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1.

После их дома в Турневе, не говоря уже о семейных поместьях, апартаменты в Скайгольме казались еще скромнее, чем были на самом деле. Все три комнаты были невелики: в спальне места едва хватало, чтобы Фейлис и Иерн могли подойти к постели. Вторая комната объединяла в себе кухню и столовую, она была чуть-чуть побольше, там размещались раковина и крохотная электрическая плита. Холодильник и ванна находились в конце коридора, в который выходили двери других помещений – их занимали еще с полдюжины пар. Впервые в жизни Фейлис пришлось самой готовить, убирать и стирать. Домашние дела она ненавидела, делала их скверно, сердилась и плакала. Так что вскоре они с Иерном начали обедать в единственном ресторане аэростата; остальные же трапезы состояли в основном из сандвичей.

Гостиная была несколько побольше и лучше обставлена, тем не менее в ней не было окон: жилые помещения были окружены рабочими.

Флуоресцирующие панели и ландшафтные обои не могли избавить ее от чувства заточения. Здесь все было не ее: картины повесили люди, давным-давно истлевшие в могилах… ковры, шторы, легкая мебель тоже не принадлежали ей. Благодаря удачному озарению, она прихватила с собой известное количество книг, хотя не рассчитывала, что, пребывая на небесах, сумеет возобновить чтение.

Стук в дверь оторвал Фейлис от книг. Она поспешила к двери с растревожившимся сердцем. Кто?.. Иерн был на работе, ну а с Джовейном она собиралась встретиться днем.

Открыв дверь, она увидела рыжеволосую молодую женщину в элегантном, пусть и слегка нескромном платье, длиной до половины лодыжки.

– Благословенна будь, – формально приветствовала ее незнакомка, широко улыбаясь. – Если я помешала, то покорно удалюсь.

– Ах нет, – отвечала Фейлис. – Пожалуйста, входите.

Та вошла. Они обменялись поклонами.

– Я Рикасоли Анжеяан Скаут, – представилась гостья. – Мы еще не встречались, поскольку вместе с, другом я обитаю в трех коридорах отсюда. Мы прибыли на положенный месяц и… надо же – он почти наполовину закончился, а мы только вчера узнали, что Таленс Иерн Ферлей также находится здесь. Можете себе представить наш восторг. Я пришла поинтересоваться, не согласитесь ли вы навестить нас.

– Ах да, да, конечно! Благодарю вас. Присядьте. Я приготовлю кофе.

– Нет, прошу вас, не надо, – рассмеялась Анжелан. – Как-то неудобно, начиная знакомство, доставлять вам подобные хлопоты.

– Тогда, быть может, бокал вина?

Получив согласие, Фейлис поставила на стол графин и бокалы. Чудесный древний хрусталь… он принадлежал Скайгольму, конечно, а не ей.

Анжелан оказалась приятной собеседницей. Веселая и приветливая, она развлекла Фейлис своей болтовней. По рождению она принадлежала к Клану Бергдорф из Тулу 44 на юге Франсетерра. Была замужем, но развелась; в ее возрастной группе теперь подобный поступок более не считался предательством, нарушением родственных связей, как полагали наивные предки, и теперь делила квартиру со своим возлюбленным. По решению суда она получила независимый источник доходов и теперь могла не работать.

– Но я вовсе не эгоистка, – сказала она. – Дома я участвую в работе большого театрального сообщества. Каждый год на три недели мы отправляемся на гастроли… несем пейзанам крохи культуры, чуточку веселья. Быть может, наши спектакли успокаивают их. – Она склонила голову набок. – Надеюсь, что не шокировала вас.

– Нет, – ответила Фейлис, не зная, говорит ли она правду. – Я слыхала, что многие теперь разделяют подобные мысли, в любом случае не мне судить вас. Иностранцы вместе со своими идеями начали посещать нас сразу, как только закончилась Эра Изоляции, и теперь они пребывают здесь постоянно. Неизбежно приходится пересматривать собственные представления.

Анжелан внимательно поглядела на нее:

– Но вы же не такая, разве не так?

– С Иерном я познакомилась еще студенткой… Те люди, с которыми мы встречаемся, всегда предпочитали и предпочитают или – по крайней мере склоняются к старомодным взглядам и серьезно относятся к долгу.

«Те люди, с кем встречаемся мы, – отметила Фейлис про себя. – Не те, с которыми он развлекается».

– Да, вы личность очень серьезная, это ясно. – Анжелан перевела взгляд на открытую книгу, лежащую на столе между ними. – Чтение… научная книга, толстая-то какая! О чем же, ли не секрет? – Пригнувшись, она прочитала название: «Принципы геанской мысли». – Ох! – Гостья распрямилась кресле и изобразила некоторое потрясение. – Это ваша религиа? Вот уж не подумала бы!

– Геанство не религия, – ответила Фейлис. – Это комплекс обрядов и откровений.

– В самом деле? Мне не хотелось бы проявить невоспитанность, но, по правде говоря, я всегда считала этот культ, который родился среди кочевых варваров в далекой Мерике…

– Монги не варвары, – с легким недовольством объявила Фейлис. – И не номады. Их цивилизации много столетий, хотя она не похожа на нашу.

– Но, простите меня, мне так интересно. Здесь говорят об опасности, грозящей из Эспейни. Да, я четко помню статью в газете, в которой цитировались слова вашего мужа, назвавшего геанство угрозой.

– Я не обязана разделять все его мнения. Он служит в армии и потому в первую очередь видит военные угрозы. Но я думаю, что он преувеличивает опасности, которыми грозит нам Эспейнь. Да, Домен пытался помешать Лонцо, но мы потерпели неудачу, и он захватил большую часть Иберьи.

Теперь Женералы настроены против нас, в особенности после того, как мы выгнали их из Итальи. Конечно, геанские миссионеры многих обратили там в свою веру и теперь рвутся убедить всех вообще. Но они не намерены вторгаться к нам. У меня есть близкий друг, чье поместье расположено в Принийских горах, в северной Эскуал-Эрриейни 45 на самой границе. Он воевал в Итальянской кампании… так вот, он утверждает, что в Эспейни среди вождей нет безумцев. Да, они могут покусывать нас на границах – там, где Скайгольм стоит низко над горизонтом, к этому все привыкли.

Куда опасней для нас племена, обитающие за Рином.

– Фейлис, вы интересная личность, – проговорила Анжелан. – Такая спокойная, пока внутри не вспыхнет огонь. – Она помедлила. – А вы не могли бы объяснить мне, что такое геанство? Я никогда не интересовалась им и только слыхала – как вы сказали бы – общие места.

Тронутая комплиментом, Фейлис расслабилась и улыбнулась.

– Ну, как говорит Иерн, такое дело требует трех бутылок, – ответила она. – Наверное, и за час не управлюсь… Только учтите; я не геанка… пока еще. Быть может, мне так и не удастся одолеть их философию. Но я изучаю литературу и стараюсь разобраться в их взглядах на мир как можно глубже: дело в том, что, по-моему мнению, геанство основано на глубинных истинах.

– А разве нельзя ограничиться несколькими словами?

– Тогда послушайте. – Взяв книгу, Фейлис открыла предисловие. И при первых же словах голос ее сделался громким; она словно засветилась изнутри.

«Жизнь на Земле едина. Это не метафора. Это констатация факта, простого и великого одновременно.

Знание это не ново. Некоторые вероисповедания – по большей части хинжийские 46 – с незапамятных времен утверждали, что бытие основывается на фундаментальном единстве. Древние анналы, недавно введенные археологами в обиход, показывают, что в конце Эры Изобилия кое-кто из философов излагал эту мысль в светских терминах. Судная Война предала их работы забвению. Каракан Ефремовик никогда не слыхал о них. Но этот юанезский мыслитель и эколог, вдохновленный буддизмом и христианством двумя верами своего народа – исходя из научных принципов, пришел к тому же заключению и тем самым приблизился к пониманию природы Геи.

Суть учения такова: Гея – планета, на которой мы живем – представляет собой единый организм. От первых химических соединений в первородных океанах до человеческого сознания сила, находящаяся внутри Жизни, направляла ее эволюцию ко все большему величию и смыслу. Эволюция эта не заканчивается на нас. Она будет продолжаться, пока существует сама Гея.

Мы – органы или, точнее всего, органеллы, которые Она породила в собственных целях. Мы не можем существовать в отрыве от Нее, как не способны к самостоятельному существованию клетки нашего тела, мы живем, потому что являемся частью; мы, люди, служим колоссальному Единству, как и любое животное или растение, от самого крохотного микроба.

Учение Каракана верно, а потому лишено сентиментальности. Доныне эволюция реализовывалась как слепая сила, нередко заблуждаясь, она в конце концов поправляла себя. Человеческий мозг примитивен. И в Век Изобилия разум поддался чудовищному заблуждению, когда бездумным потребительством промышленная цивилизация нанесла серьезный удар биосфере и могла погубить ее, как рак убивает человека. Война Судного Дня оказалась не просто человеческой ошибкой, переоценкой сил куда более могучих и опасных, чем подвластные людскому разумению. Этой лихорадкой Гея излечила себя от болезни.

Давайте не забывать: жизненная сила может оставить нас полностью – как покинула она динозавров – и за несколько миллионов лет создать более мудрое существо. Наш удел – служить высшему организму, часть которого мы составляем. Мы должны уважать жизнь и растить в себе истинного человека, потому что таким образом мы развиваем в себе нечто от Геи».

Анжелан вскинула руки:

– Хватит! – и расхохоталась. – Для меня это слишком мудрено.

Фейлис закрыла книгу, потянулась к вину.

– Думаю, даже надеюсь, что вы согласитесь со мной: это не просто нагромождение языческих суеверий, – проговорила она.

– Да, конечно. Философия впечатляющая: однако, увы, кажется не для меня.

– Хм-м, ее принимали самые разные люди. Конечно, не многие из них разбирались во всех тонкостях и не все схватывали сразу. Сложно по-настоящему понять ее глубины.

– Ну, вы такая усидчивая… наверное, я кажусь вам легкомысленной.

– Ах нет…

– А я не претендую на глубину. Мне нравится наслаждаться собой. Что еще может нас порадовать в жизни? – И быстро добавила:

– Да, дорогая, вы рассказали мне о том, что у вас есть… для интеллекта. Но разве вам не хочется иногда развлечься?

Фейлис закусила губу.

– Случается, иногда.

Анжелан сочувственно качнула головой.

– Но, увы, не так уж часто? Вашего мужа все время нет дома – дела, но у вас нет никого, а друзья чересчур невнимательны… – Улыбка сделалась кислой. – Кроме того, и Скайгольм разочаровал вас. Во всяком случае, я могу это сказать о себе. Спортивные занятия в гимнастическом зале меня не развлекают. Театры, концерты и лекции надоели. Танцы и другие общественные увеселения здесь не приняты. Медитировать о многих вещах истории, окружающих нас… Ха!

Фейлис слабо улыбнулась:

– Мне нравится ваша откровенность.

Анжелан перегнулась через стол и прикоснулась к руке хозяйки.

– Ну что ж, мы с Жоуеном можем развлечь вас, пока мы еще не уехали. А вы в свой черед – нас. Все, что я читала в газетах или слыхала об Иерне, свидетельствует, что он человек веселый, когда хочет этого. А когда вы сможете прийти?

– Мне надо будет спросить его; надеюсь, достаточно скоро.

– Хорошо. Я отлично готовлю даже на этой жалкой плите, поэтому нагуливайте аппетит. А потом… у меня есть проигрыватель – я прихватила его сюда. У меня есть необычайные пластинки. Вы не слыхали Балеарский ансамбль? Суперэротика. Особенно если накуриться… Не глядите на меня с таким осуждением. Если вы не хотите, мы не станем настаивать, но марихуана – не для грубой неотесанной деревенщины.

Молодежь в Кланах нередко пользуется ею – во всяком случае, в моем кругу – и ничего плохого ни с кем не случилось.

– Не хотите ли еще вина?


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава