home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4.

Иерн встал и нажал на кнопку часов. На экране выступили цифры: 20:51.

– Пора уходить, – проговорил он.

Восмайер Тесс Реймен, сеньора своего Клана и полковница корпуса метеорологов, тревожно посмотрела на него из своего кресла.

– Так рано? – спросила она. – Часовые начнут подремывать позже.

– На это нельзя уповать, мадам, их солдаты слишком дисциплинированны, они обнаруживают профессиональную выучку. Чем большая часть ночи останется у меня в запасе, тем выше мои шансы исчезнуть, не оставив следа.

– Я полагаю, что вы можете посидеть у меня подольше. Вы так и не смогли заснуть.

– Я слишком взбешен; было бы удивительно, если бы я чувствовал себя иначе.

– Но ваш план слишком рискован… по-моему, это ясно.

Иерн пожал плечами:

– Зачем мне прятаться здесь подобно мыши, спасающейся от кота Джовейна. Можно рассчитывать, что в первый день ему будет не до серьезных поисков, и сегодня я еще могу надежно спрятаться у верного человека. А завтра, мадам – держу пари на любую сумму – они обыщут все помещения и закоулки Скайгольма до последнего метра и не остановятся, пока не отыщут меня. – Он ухмыльнулся. – Или же пока не удостоверятся, что я удрал. А потом пусть гадают, как это мне удалось.

Худая и седовласая женщина не разделяла его пыл.

– Не сомневаюсь: они обо всем догадаются. Остается только надеяться, что нам удастся скрыть участие Дени.

Ей помогал сын, которого она вызвала к себе после появления Иерна и отправила за снаряжением, в котором тот нуждался.

– Сомневаюсь в этом, мадам. Кругом сумятица, но техники обслуживающий персонал – должны работать. Захватчики в основном из наземников, абсолютно незнакомых с местной жизнью. А кто станет уделять особое внимание молодому человеку, который спокойно открыл шкаф и надел на себя высотный костюм? Все решат, что у него есть работа снаружи.

– Если он отправится с вами, у вас будет надежный партнер, товарищ по оружию; Жезу знает, как вы нуждаетесь в помощи.

– Нет. Спасибо, мы все это уже проходили. Пусть он прямиком возвращается к себе – в спальню для холостяков. И если с утра его там не будет, улика укажет непосредственно на вас.

Тесс подняла голову.

– Вы правы. Откровенно говоря, Иерн, вы много умней, чем я, признаюсь, ожидала. Что делает еще более весомым мое стремление, оставаясь здесь, сделать все возможное на Совете, чтобы поправить ситуацию в вашу пользу.

– Мадам, ценю вашу отвагу и доблесть, на которые я и рассчитывал, иначе я бы не пришел к вам.

Резкий профиль был обращен к фотографии покойного мужа.

– Что ж, попытаюсь выполнить то, что сделал бы в таком случае Арик. Иерп отправился в спальню – к снаряжению – и начал задергивать занавеску. Ерунда, – сказала полковница. – Оставьте, поговорим по ходу дела, а так я ничего не услышу. Я отвернусь, чтобы не смущать вас.

– Ну… – Он расхохотался. – Мадам, скажу откровенно – поступив под вашу команду, я всегда сожалел о возрастной разнице между нами. Или же возжелавший вышестоящего командира предается военно-полевому трибуналу?

– Да, я замечала это, – ответила она ровным тоном. – Мне было приятно, но я была скорей рада тому, что и возраст, и ранг разделяют нас.

Ничего бы не вышло: не люблю быть чьим-то трофеем. – В голосе ее послышались трезвые нотки. – В этом отношении, Иерн, вам еще необходимо созреть. Не исключено, что причины того несчастья, что обрушилось на вас сегодня, отчасти объясняются отношением к этой стороне жизни.

Он помрачнел. «Согласен. Мой зять помогает моему врагу… Что же сказать о моей жене, если учесть все, что она говорила и думала, о чем умалчивала… Но представить себе подобное просто не могу».

Сбросив одежду, он начал влезать в высотный костюм. В столь узкой комнатенке это приходилось делать на постели.

Голос Тесс настаивал:

– Мы, сторонники законных властей, не знаем, как реагировать, пока не поймем ситуации целиком. Я не рассчитываю выслушать завтра полный отчет, но.Джовейн будет стараться убедить нас, привлечь на свою сторону и умаслить. И раз он заручился поддержкой среди Совета, вне сомнения, есть и колеблющиеся; есть и те, кого ваша кандидатура не удовлетворяет, и кто прислушаются к выдвинутым Джовейном обвинениям…

Иерн, пусть любые новости, которые вы услышите, вас не смущают. Не рассчитывайте на хорошее. И не рискуйте понапрасну. Надеюсь, у нас будет время, чтобы разобраться в происходящем и посмотреть, что получится, прежде чем придется принимать контрмеры. Быть может, нам придется и повременить.

Он натянул нижнюю часть костюма на ноги и на тело, сантиметр за сантиметром проглаживая черную гладкую ткань, чтобы ее обработанные молекулы, меняя свое положение, плотней прилегали к его телу.

– Да, я залягу и буду нем как рыба, – обещал он.

– А где – вы можете сказать мне?

– Это смотря куда будет дуть сегодня ветер. Дордойнь – идеальный край для ведения партизанской войны, но Бреж предоставляет мне дополнительные преимущества. Вот два наиболее очевидных укрытия.

Он нутром ощутил, как она нахмурилась.

– Но не думайте браться за оружие, Иерн, хотя бы не сразу.

– Ах нет. Я просто хотел сказать, что в горах Дордойни легко укрыться и пейзаны помогут мне. Но, быть может, лучше отправиться за границу.

– Да, наверное, это разумней всего остального. – Тесс помолчала. Хотелось бы мне дожить до более счастливых времен.

Облачившись в облегающий костюм и задернув молнию до горла, Иерн принялся за плотный наружный комбинезон. Он должен был защищать от повреждений нательный слой. Кроме того, в нем находились карманы и петли, позволяющие пристроить всякие необходимые вещи.

Он вышел в гостиную, и Тесс помогла ему закончить подготовку. Носки и ботинки защищали его ноги. На мягкий подшлемник сверху надевалась жесткая оболочка, крепившаяся по основанию к внутреннему слою. Он не стал закрывать лицевую пластину. Провел рукой по петлям, застегнул пряжки, повесил на спину баллон с кислородом. Тесс подсоединила его и отрегулировала клапаны: важное дело. От выдыхаемого воздуха тело Иерна будет потеть. Вентиляторное устройство охладит водяной пар, чтобы избежать перегрева. Затем последовал парашют, но не из тех, которые надевали техники, выходя наружу. Падения с аэростата случались редко, а потому словесные наставления заменяли практические тренировки, способные сохранить людям жизнь. Словом, их снаряжение было простым.

Дени же принес парашют, который предпочитали опытные парашютисты, с такими прыгали с самого аэростата.

Иерн однажды проделал такой трюк много лет назад. Тесс узнала об этом, вызвала его на ковер и, не стесняясь в выражениях, запретила ему вытворять подобные авантюры. «Страна потратила целое состояние, чтобы научить вас летать, – резала она. – А вы вчера вдруг решили порезвиться? Что, молодой человек, хочется косточки разбросать по всему Домену?»

«Ну, сегодня дело другое», – подумал он, аккуратно натягивая высотные перчатки. Она застегнула пряжки на его запястьях.

Они стояли друг против друга, молчание затянулось.

– Ну, – проговорил он наконец. – Я… э… мне пора… Спасибо вам за все.

Улыбка на ее лице дрогнула.

– Вот что, негодник, постарайтесь вернуться сюда с честью. Чтобы мои внуки – а они у меня вот-вот появятся – могли наслаждаться жизнью! – Она приподнялась на мыски и поцеловала его – легко, словно ласточка тронула крылом его щеку. – Прощай, Таленс Иерн Ферлей. Удачи тебе.

Он вышел, переполненный смущением, которое охотно скрыл бы. Она помахала ему вслед.

Далее путь был ясен. Иерн целенаправленно шагал, полуприкрыв лицо забралом шлема, чтобы никто не мог заметить его и пристать с ненужными расспросами.

К счастью, он никого не встретил: дожидаясь утра, Скайгольм как бы втянулся в себя.

Облаченный в зеленый мундир часовой стоял возле воздушного шлюза С-3.

Заметив Мерна, он приподнял винтовку и выкрикнул:

– Стой! – Эхо порхнуло по залу, вдоль стен которого стояли шкафчики.

Часовой нервно заговорил с густым эскуарским акцентом:

– Куда ты?

– Как положено – наружу, – ответил Иерн. – Пропусти.

– А бумага у тебя есть?

Иерн хотел было подойти поближе, чтобы ножом пырнуть часового. Но тут же взял себя в руки: в случае неудачи могло сорваться все мероприятие.

И он нашелся:

– Зачем мне пропуск для обычного дела?

– Чего же тебе там надо?

Иерн с досадой вздохнул.

– Ну подумай, компадре. Здесь же не причал, нет и лазеров, никакого вреда я причинить помогу. Здесь у нас наблюдательная площадка. Моя обязанность – проверять состояние оболочки. Потом я перейду на другую платформу, дальше на следующую. Ультрафиолетовый свет и озон разрушают материал. Нам приходится заменять панели, когда они начинают крошиться. Ваше появление сегодня нарушило все режимы. Перепады давления на закате генерируют напряжение в конструкции. Мой начальник приказал мне проверить состояние дел. Ну как, по-твоему, мне выполнять поручение?

Часовой шагнул в сторону:

– Ладно, иди.

Иерн внутренне усмехнулся. Он солгал лишь в том, что получил приказ.

Просто придал голосу важности и не стал упоминать о том, что среднее время службы панели составляет десять лет. Инспекции проводились ежегодно с помощью прецизионных инструментов – и уж во всяком случае не ночью. Он сказал часовому, что износ панели может привести к падению Скайгольма. Это было не так: если дырка возникнет даже в плавучей внутренней сфере, движение воздуха немедленно развернет адгезивную заплату, способную продержаться несколько часов, прежде чем давление заметно упадет. Создавая аэростат, предки предусмотрели многие ситуации.

Но не предвидели одного – того, что небесный город могут предать .

Иерн опустил лицевую пластину и прошел в шлюз. А когда оказался снаружи, застыл: хотелось наглядеться впрок. Быть может, ему уже не придется видеть мир с высоты. На востоке в призрачной мгле ослепительно сияла полная луна. Звезды толпились на небе – немигающие разноцветные льдинки – и Галактика мостом легла от горизонта до горизонта. Внизу не было даже облака; четко вырисовывались Бискайский залив и Англиканский канал, на черной Земле под ним тут и там мерцала река, озеро или снеговая вершина, но поодаль все растворялось во тьме, под серебряной лунной дымкой… Земля казалась ему немыслимо отдаленной, не такой Иерн видел ее прежде. Но самым нереальным казался огромный светящийся бок захваченной небесной твердыни. Из-под оболочки слабо проступала сетка – ему представились вены, голубеющие в наполненной молоком женской груди… тут он вдруг остро да так, что едва не охнул, вспомнил о матери. Уснувший гигант мирно парил, разогревая свое нутро запасенным солнечным светом. Ухватившись за поручень платформ, Иерн ощутил легкую дрожь – это воздух вырвался из реактивного двигателя, одного из двух, и ему представилось, что слух доносит до него – брррр-уууууу-ммм звук, бросавший вызов всем ветрам верхней атмосферы в течение восьми сотен лет.

Иерн встряхнулся, словно бы только что вынырнул из зимней реки. «Ну, пора и в путь, парнище», – пробормотал он.

Трепет оставил душу, потрескивал, разгораясь, огонек восторга; ему предстоял удивительный прыжок.

Перебросив ноги через поручень, он чуть помедлил и оттолкнулся.

Поначалу он летел как во сне, лишенный веса, тела… парил под холодным светом луны. Тело его поворачивалось медленно и ровно. Все вращалось вокруг… Землю сменял белый шар, от которого Иерн удалялся.

Неужели ветер и в самом деле запел, или же для этого воздух был еще слишком разрежен? Конечно, холод вокруг мгновенно мог превратить в льдышки его глаза, но в своем комбинезоне он плыл среди звезд по небу, словно в чреве матери. Ум его, что-то вычислявший и измерявший, удалился в неведомые дали, ничем не влияя на сознание, подобно сердцу и легким. Его истинное «я» растворилось в беспредельном просторе.

«Когда совершаешь затяжной прыжок, раскрывать парашют следует точно в нужный момент – при достаточной плотности атмосферы, иначе он только разорвется и саваном прикроет тело, метеоритом вонзившееся в почву. Но когда это сделать? Если опоздаю – сгорю или прожарюсь в нижних слоях атмосферы.

В прошлый раз я делал это на высоте пятнадцати километров, но тогда у меня были инструменты… Что ж, прикидывай, птица, думай, не ошибись».

Он потянул за шнур. Пошел вытяжной парашют. Толчок – и раскрылся главный, расправился и наполнился, жестко ударив стропами. Иерн повисел немного, прежде чем смог позабыть о боли. «Я чересчур затянул падение. Завтра будут синяки». И в восторге: свободен! Мысль эта полностью вернула его в сознание. Иерн выбросил из головы все неземные красоты; ведь он авиатор, которому предстоит посадка. Точных данных у него не было, но никто не мешал наблюдать. Иерн принялся осторожно манипулировать стропами. Обычно стратосферные ветры дули с запада на восток… куда ему нужно было в последнюю очередь, однако им он мог противопоставить умение; внизу, в тропосфере, ветры будут меняться, дуть в разные стороны на разных высотах. Можно подобрать купол и падать быстрее, когда направление ветра не устраивало, или же,. открыв его пошире, задержаться подольше в нужном потоке.

Диск Скайгольма над головой уменьшался. Наконец вернувшийся вес тела и посвист дали понять Иерну, что он вошел в эфирное королевство.

Звездный полог померк, оставшиеся светила наконец сложились в привычные фигуры созвездий. Раскачиваясь под широким бледным колоколом, Иерн по возможности управлял им. Канал и море не хотели съеживаться на горизонте, или не так?.. Ах-ха? Ветер-то с юго-востока… даже стропы трепещут.

Набравшись духу, он потянул за корд, и парашют вспорхнул вверх, стропы его щупальцами медузы вились в лунном свете. Началось падение, но не свободное, как прежде, а в плотном потоке… Иерн опускался, продавливая воздух, наконец раскрывшийся второй парашют затормозил полет.

Иерн рисковал и знал это. Основной парашют спокойно донес бы его до земли, однако в таком случае он мог особо не сомневаться, какой край встретит его внизу. Второй парашют представлял современное устройство, порожденное вдохновением ученых-маураев. Сложный, казалось бы, непрочный лопасти, несущие поверхности, элероны, трубки Вентури – но точный в полете, как глайдер. Такими пользовались не более чем в нескольких километрах над грунтом.

Он отвлекся. Люди верили в него: Тесс, Дени, его собственные друзья и пейзаны… Фейлис? Ну что ж, если ему суждено разбиться, значит, этого не избежать. Имело значение только то, что с помощью этого парашюта можно было добраться до Брежа 68, края, где его родила мать.

Крик Иерна зазвенел в шлеме.

…Он опустился на землю – едва не перышком – на дорогу, которую наметил сверху, пыль порхнула из-под ног серо-белым облачком. В лунном свете с обеих сторон вздымались деревья, предутренняя роса поблескивала на траве. Иерн разделся, и влажный ветер омыл его тело земными благовониями… Над головой заухала сова.

Первым делом следует позаботиться о самых компрометирующих деталях наряда. Иерн не стал углубляться в лес, на опушке с помощью ножа упрятал под дерн все ненужное. Обувь и плащ он сохранил, сняв знаки отличия. В таком виде вполне можно сойти за батрака.

А потом он вышел на дорогу, прекрасно представляя, куда идти. Не так уж далеко отсюда тропа уводила к руинам замка, брошенного за века до Судного Дня. Отшельник, обитающий в нем, предоставит ему кров и будет помалкивать, когда он уйдет.

Луна поднялась выше. В кротком свете ее плыл Скайгольм, уже ушедший в земную тень.

Глава 11.


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава