home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5.

В паре-другой километрах к северу от Дулу – незачем было заходить дальше, чтобы попасть в густой лес – община Ганны Уанговны устроила святилище. Ясновидцы и предсказатели поодиночке расходились по укромным уголкам, чтобы ближе и полнее познать Гею; иных привлекали макушки холмов, других – пещеры, третьих – берега реки и рощицы… и так далее. Ганна искала иного – большего, чем нетронутая природа; она хотела оставаться неотделимой от человечества, трудясь на благо его, подобно воздуху, солнечному свету, невидимым крошечным жизням. Это было открыто ей годы назад… такое подобало пророчинам. И вот на рассвете она отправилась туда – не в одиночестве, не возглавляя учеников, как нередко бывало, но с единой помощницей. Воздух еще дышал прохладой и влагой, клочья тумана ползли над благоуханной землей, мешаясь с колким запахом хвои. С правой стороны свет, взошедший на небо, боролся с обступившей тропу вечной зеленью, таился в хвоинках, растворялся в тенях, и неожиданно вспыхивал на высокой ветви или перебирал бриллианты росинок, густо усеявших паутинное узорочье.

Пронзительными голосами перекликались птицы; зачуяв репеллент 75, с визгом отлетали москиты; белка, кометой мчавшаяся по суку, замерла и принялась трещать, но в остальном лес безмолвствовал. Только едва видная в лесной подстилке тропа мягко утопала под ногой.

Оставив позади поле, две женщины, соблюдая благопристойное молчание, долго шли между деревьями, прежде чем Ганна негромко спросила:

– Чем ты обеспокоена, девочка?

Джиэн Роббс с трудом глотнула. Она казалась чистокровной мериканкой или смешанного происхождения; светлая макушка девушки высоко поднималась над головой учены, платье из грубой шерстяной ткани плотно обтягивало тугое тело. Джиэн еще не было шестнадцати, она принадлежала к слугаям. Руки ее, грубые и покрасневшие от домашней работы, к которой ее недавно приставили, сложились вместе.

Ганна отступила в сторону, чтобы пойти рядом с девушкой, и легким перышком опустила свою руку на ее плечо.

– Рассказывай, моя дорогая, – негромко проговорила ша. – Позволь мне облегчить твои невзгоды в меру моих скромных сил, а потом не противься, и пусть Гея дарует тебе мир.

– Я… я боюсь… – Джиэн не могла продолжать.

– Страх должен быть у тебя в услужении, он не может быть господином… нельзя давать ему слишком усердствовать, гони его прочь, когда в нем больше нет нужды. – Однако нельзя забывать, что жизнь бывает жестокой. – Чего ты боишься? К тебе плохо относятся? Одного моего слова будет довольно…

– Ах нет, леди. Но я… я боюсь, что меня в конце концов не отпустят из дома. – Джиэн потерла глаза костяшками пальцев. – Мне так жаль.

– Что? – Ганна постаралась спросить ровным голосом. – Но майор не возражал против этого, не так ли? – Семейство Роббс было слугаями Харсовых. С рождения все они служили по дому; Роббсы не обязаны были возделывать почву, и уже не одно поколение их жило в городе. Многие занимались работами, требовавшими мастерства или доверия, словом, проживали в умеренном благополучии.

Действительно, Борс Харсов, майор полка Синей Звезды, владевший половиной всего, что было вокруг, не желал отпускать Джиэн. Он разрешал ей быть послушницей в свободное время… Да-да, конечно, в Гее все мы едины, слуга и солдат, но разрешать ей учиться дальше – дело другое. Вне зависимости от способностей данный пример может заронить строптивость в подобных ей… Но Ганна настаивала, и он не осмеливался противоречить Библиотекарю по столь важному делу, – Нет, но его младший сын Ольг – вы знаете – о, преподобная леди…

По слову Ганна вытянула из нее всю историю. В том, что Ольг совратил ее, ничего из ряда вон выходящего не было. Как и в том, что он намеревался после женитьбы сделать ее своей официальной наложницей, уважаемой в доме: молодой человек пребывал в самом порывистом возрасте. Проблема заключалась в том, что Джиэн отчаянно влюбилась и сомневалась в том, что выдержит долголетнюю разлуку с ним. Но… но… она, несомненно, наделена была Даром; а под руководством Ганны, безусловно, могла узреть все, что сулило полное Единство.

– Ах, моя бедная милочка. – Ганна остановилась. – Смотри, вот бревно, давай посидим; я тебя обниму, и ты выплачешься. Плакать – дело естественное, ты ведь знаешь. – Я тоже. А потом она преподала девушке упражнения и мантры, наконец покой к ней вернулся, нахлынув приливом. Ганна не пыталась убеждать. Решение должно было сложиться само собой… Оставалось надеяться, что девица все-таки решит уехать. Ведь здесь Джиэн никогда не получит нужной свободы, чтобы без помех исследовать Истину. Потеряет не только она сама, все человечество в целом может лишиться способной учены. Словом, утро уже давно миновало, когда они, продолжив путь, добрались до святилища. Оно представляло собой скромный приют, окруженный цветочными клумбами среди небольшого луга. Зимой Ганна ходила сюда на снегоступах, в теплой одежде, и на ощущения ее во время медитации мягко ложился иней, закрывая Вселенную, через просторы которой в вечном кружении неслась Гея. Летом можно было подумать о жизни и о себе крохотной органелле, затерявшейся на просторах энергии и среди всех чудес ее.

Ганна подняла руки. Птицы облаком окружили ее; малиновки, щеглы и синицы, пересвистываясь и чирикая, опускались на ее ладони и пальцы, она ласково касалась их тонких ножек. Выскочили олень с оленухой, пробежали мимо, но постеснялись Джиэн и не подошли, чтобы им почесали за ухом; Ганне потребовалось десять лет, чтобы добиться подобной дружбы – столь же ценной, как и Озарение – полностью оправдывавшей потраченное время. Теперь даже близкий сосед медведушко не сердясь делил с ней черничники.

Единство, единение, мир и любовь… трудно было объяснить ученикам, что боль и смерть – также аспекты того же всеобъемлющего Единства… и что сейчас, пока она стоит, окруженная своими пернатыми друзьями, белые клетки в ее кровеносных сосудах бьются против хищных бактерий; молодежь должна осознать и это – и полностью принять, иначе они не сумеют целиком слиться с Геей.

Птицы упорхнули; у них была собственная жизнь. Ганна и Джиэн вошли в приют. Внутри на бугристом дубовом пне высился скатанный ледником валун, на котором была выбита мандала. Женщины опустились в позу лотоса перед камнем.

– Я предлагаю тебе сегодня выбрать лист, – проговорила Ганна, кивнув в сторону дикой лозы, оплетавшей решетку, пропуская внутрь золотое искорки света. – Один только лист. Сделай его центром всего космоса, центром всего. – Голос ее обрел гипнотическую мягкость. – Погляди на его черешок, прожилки, бесконечные взаимопереходящие оттенки цветов, представь, как трепещет он под легшим дуновением. Представь себе весь его жизненный цикл, предшественников, клеточную архитектуру… начиная от квантов, ощути его единство с тобой.

Сама Ганна тоже закрыла глаза, стараясь распознать каждый запах из тысячи тонких ароматов, наполнявших воздух.

Грудились облака, их подгонял вперед громкоголосый ветер, затягивая небо.

Налетел дождь. Он не прервал медитации, только усилил ее. Расставшись с одеждой, женщины вышли, чтобы омыться под небом. Джиэн уже умела не замерзать в такую погоду.

Гроза миновала, кожа высохла, и обе оделись. Теперь разговор принял привычное направление. Ганна с помощью простейших предметов… веток, камней и других вещей – иллюстрировала элементарные основы физики. Эта наука трудно давалась ее ученице.

– Ты должна заучить все основы, если хочешь приблизиться к истинному Единству, – напомнила Библиотекарь уже не впервые. – Геанство не бездумный мистицизм, что бы ни думали в своей массе те, кто называют себя геанцами. Или, быть может, точнее считать, что его мистицизм порожден сердцем реальности. Люди не в состоянии воспринять мир со стороны. Это немыслимо. Волновые функции не только полагают предел точности и определенности наших познаний; они делают нас частью всего, что мы изучаем, и всего сущего на свете. Вероятность не сделается равной единице, прежде чем завершится эксперимент. Мы сами создаем реальность – в той же мере, как и она создает нас. – Ганна заметила порыв заинтересованности на лице девушки, улыбнулась и предостерегла ее:

– Да, звучит прекрасно. Безгранично прекрасно. Вселенная – это чудо. И слова мои исполнены великой звучности, но в них мало смысла. О Предельном правильнее говорить на языке математики.

Она почти слышала мысли, проносившиеся в разуме девушки. « Неужели подобное понимание не стоит… даже Его?» Чтобы предотвратить негодующее «нет!». Ганна взяла Джиэн за руку.

– Но я наговорила слишком много, – сказала она. – Утро давно состарилось, а ты только перекусила поутру. Тебе надо есть, ты еще растешь. Поворачиваем – пора домой.

Заныла старая рана. Ганна тоже некогда отказалась от любви – раз и навсегда. Брак не всегда совместим с Озарением, хотя нередко бывало иначе. Где-нибудь в просвещенном будущем все переменится, но тогда иными станут и брачные узы. Ей уже не дожить до этих времен. Когда они наступят, она уже возвратится своим существом к Жизненной Силе.

Назад они шли торопливо; молчание нарушало лишь дыхание и шаги.

Раскрылась прогалина, за ней красные крыши Дулу жались к берегам огромного серебристого озера. Обняв девушку за плечи, Ганна распростилась с ученицей и прошла в одиночестве в Библиотеку.

Надлежало исполнить некоторые прозаические обязанности, прежде чем можно было отправиться домой, сготовить себе какое-нибудь скромное кушанье, а потом усесться за чтение. Сегодня она возьмет что-нибудь полегче, лучше развлекательный исторический роман, если только Библиотека еще не получила от издателя самый последний роман Чен Яо.

Невероятно увлекательно пишет.

Внизу в прихожей Библиотеки ее поджидал аколит.

– Преподобная леди, – обратился он, склонив голову под благословение, – пришла кодированная радиограмма на ваше имя из высокого святилища в Чай Ка-Гоу. Я положил ее на ваш стол и охранял снаружи.

«Что?» Усилием воли Ганна замедлила сердцебиение.

– Спасибо тебе, Рейхо.

Теперь она не могла заставить себя шествовать с философической неторопливостью. Адепты прибегали к подобным способам общения, только если речь заходила о весьма зловещих делах; а это послание исходило из того, что геанство почитало своим Центром. Закрыв за собой двери, она отыскала стул и в тревоге сгорбилась над бумагой.

Число наверху отмечало использованную для шифра матрицу. Она умела расшифровывать послания в голове, словно читала книгу. Опустив кисть в чернила, она приступила к письму и через минуту с удивлением заметила, что пишет каллиграфическим почерком.

Усмешка, едва застыв, выпала из нее льдышкой, когда выяснилось, насколько серьезно дело. Закончив, она долго сидела недвижно. А солнце клонилось, уступая дорогу ночи, втекавшей в комнату.

…Всем посвященным высших степеней в Пяти Нациях. Абсолютно секретно.

До особого разрешения, вы не должны обнаруживать никаких признаков того, что располагаете следующей информацией. В течение часа после прочтения выполнить Упражнение Осторожности.

…власти приказали провести исследования: сейсмологические, радиологические, геологические и атмосферные… Никаких публичных упоминаний о настоящих испытаниях не было сделано, но военный министр Юани состоит в доверенных отношениях с Пророком Чипой и всегда ищет его совета…

…над Чакри обнаружено едва заметное увеличение фона излучения, высланы самолеты, собравшие пробы. Вне сомнения, продукты деления урана…

…источник не определен. Достаточно сильных сотрясений Земли, позволяющих провести триангуляцию, не отмечено. Взрыв произведен либо в воздухе, либо на крайнем западе. Скорее всего, справедливо и то и другое…

…потенциальным виновником не обязательно является Северо-западный Союз. Об этом никогда не заявлялось публично, однако юанезской военной разведке известно, что бенегальская попытка создать ядерный реактор близилась к успеху, когда, узнав об этом, маураи направили диверсионную группу, разрушившую реактор. Внутри самой Федерации имеются личности, способные к тайным действиям. Домен Скайгольма, похоже, не связан со случившимся. Однако, безусловно, обладает соответствующим техническим потенциалом, как и Эспейнъ, свободная Мерика, Мейка 76 и, быть может, некоторые из маргинально-технологических обществ. Взрыв или взрывы произошли на большой высоте, но, поскольку ныне заброшены многие земли и воды, всякая страна может послать в такие места испытательные экспедиции. Подобное обвинение является весьма серьезным и способно вызвать сильную негативную реакцию, чтобы можно было вслепую…

…Лравительства солдатайских народов стараются сохранить эти сведения в тайне от иностранных властей…

…Сообщаем тем, кто числится среди Хранителей Человечества, вы должны отвратить пути его от новой Гибели, иначе Гея может избавиться от слишком опасного для нее рода людского. С практической стороны, вы являетесь элементами сети, покрывающей большую часть земного шара, Будьте бдительны, и всякий, кто может располагать малейшим ключом, пусть сообщит шифром…

…виновного, кем бы он ни был, следует выявить и уничтожить. Вы являетесь оборонительными клетками Геи… через вас действует Жизненная Сила.

Ганна долго сидела в темноте одна перед новейшим откровением. Потом сложила бумагу и спрятала ее на груди, чтобы отнести домой и сжечь.

Кожа ее ощутила жесткое прикосновение. Резким движением Ганна оперлась локтями о стол, спрятала лицо в ладонях и зарыдала.

Глава 12.


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава