home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2.

Вновь пришла ночь, принесла с собой ветер и шум. Луна, уже округлившаяся наполовину, поднялась, когда Плик оставил дом, в подвале которого располагался «Золотой петушок».

Слегка навеселе, он спешил, насколько позволяли ему редкие фонари; холод проникал под изношенное пальто. И все же луна, явно летевшая над остановившимися облаками, вызвала у него улыбку, и Плик замурлыкал мотив, стараясь заглушить посвист ветра, стук ветвей и шелест мятых бумажек, перепархивающих по мостовой. Неподалеку кот приступил к серенаде в честь своей киски, ночевавшей в тепле за парой ставень, и Плик негромко расхохотался.

– Удачи, приятель! – возопил он. – Про трубу не забудь!

Путь в жалкое убежище, где Плик снимал две комнаты – одну для себя, другую для книг – вел его через площадь мимо кафедрального собора Святого Корентина. Лишь луна причудливо освещала ее, в этот час на площади не было никого, кроме него самого и пыльных вихрей. Храм вырастал над ним – тенью, холмом, увенчанным двумя башнями-близнецами.

Плик обогнул юго-западный уголок. Шаги его гулко отдавались по мостовой.

– Плик! Остановись!

Повинуясь приказу, он обернулся и неловко двинулся навстречу человеку, столь бесцеремонно остановившему его. Из тьмы, соединявшей стену с башней, выступил Иерн. Плик бегом бросился навстречу и обнял его. Иерн ответил объятием, от которого англеман застонал:

– Прости. Мои ребра, пожалуй, ни к черту не годны, но они все-таки мои.

– Извини, – Иерн выпустил его, отступая на шаг. – Я просто… рад… слишком слабое слово… рад видеть тебя. Ждал несколько часов. Уже гадал, вернешься ли ты домой? С каких это пор таверна начала закрываться так поздно?

– Ее давно закрыли. Но сегодня Сеси проявила ко мне симпатию. Так бывает всегда, когда я сочиняю. Психические феромоны, наверно. – В голосе Плика появились резкие интонации. – Похоже, приятель, теперь ты попал в обвиняемые. Как у тебя дела?

Он скосился в неровном свете. На аэрогене была куртка пейзана и мешковатые брюки. Широкополая фетровая шляпа скрывала лицо. Впрочем, легко было увидеть, что он выбрит, умыт и сыт, чего нельзя было сказать о сочинителе баллад.

Иерн торопливо поведал:

– Как ты, наверное, догадался, я выпрыгнул из Скайгольма на парашюте, когда Джовейн захватил его. – Он кивнул как-то неловко, заметив невольный трепет во взгляде. – Я знал, кому можно доверять, и по ночам перебирался из комнаты в комнату. А на земле сразу же постарался переодеться, а потом обменял свою одежду на эту. – Приподнятое настроение угасло, следуя за луной, зашедшей за облако. – Я не смел где-либо задерживаться. В деревне чужестранец всегда на виду, а слухи распространяются куда быстрее, чем можно представить. Я бы мог подвергнуть опасности любой дом, если б задержался в нем, и тогда меня, наверное, быстро выследили бы. Понятно одно – к матери и отчиму я пойти не могу; за ними, вне всяких сомнений, следят. Тогда я решил, что лучше Кемпера места не найти. В городе спрятаться куда легче, правильно? Так что, когда стемнело, я пришел сюда и с тех пор жду.

– Меня?

– Плик, ты теперь моя единственная надежда. В Кемпере ты знаешь каждый закоулок, каждый воровской притон, тех, кто может помочь мне за деньги или ради симпатий. – Иерн сжал кулаки и опустил голову. – Я понимаю, что прошу многого. Мы ведьтолько выпивали вместе, а не кровные братья, этот край даже не родной тебе. Но к кому еще я могу обратиться?

Респектабельные люди, способные помочь мне, весьма подозрительны и неопытны в подобных вещах. Поэтому я избегаю Бейнак и его окрестности.

И от тебя мне ничего особенно не нужно. Я просто прошу, чтобы ты познакомил меня с кем-нибудь, кто может укрыть меня пока… пока я не придумаю, что делать дальше. А сейчас я рассчитываю на тебя.

Плик задумался. Ветер перебирал его поредевшие волосы. Он поежился, а потом медленно произнес:

– По-моему, мне не стоит ввязываться. – Пилот, онемев, смотрел на него. – Не то чтобы мне не хотелось тебе помочь, – продолжил Плик. – Я сочувствую тебе куда больше, чем ты думаешь, Таленс Иерн Ферлей. Но твое дело больше тебя самого, больше пределов Домена. В нем есть трансцендентность. Я не могу доказать этого, но ощущаю… чуть ли не нутром. Но кто я, чтобы нарушать волю богов, мешать им добиваться исполнения своей, для меня неведомой воли?

Глаза Иерна расшилились.

– Ты… странный человек.

– Да, и всегда был таким. Иначе я никогда бы не смог написать даже одной стихотворной строчки. Все было бы чистой прозой. Конечно, ты будешь говорить, что прозой-то все и обходится. – Ухмылка полумесяцем выплыла на лицо Плика и перешла в откровенность. – Дело в том, что я не зааю таких, на кого можно было бы положиться. – Он рассказал Иерну о назначенном вознаграждении. – Пять тысяч аэров…. целое состоядие для местного обывателя…. Такие деньги открывают дорогу наверх из своего класса. Обещана и дополнительная плата, так что, если кто-то и поможет тебе, сосед может выдать.

Иерн отвернулся, поедадел вдаль улицы, казавшейся темным тоннелем.

– Джовейн проявил неожиданное рвение, я не рассчитывал, что он так будет стремиться поймать меня, – неторопливо проговорил он. – Почему?

Я же не глава заговора против него. Такого еще не существует, разве что в умах некоторых людей. – Он помедлил. – Правда, если меня не будет, значит, моя жена… Тем более если не откроется, что именно он убил меня. Он ведь уже пытался это сделать окало трех лет назад.

Плик по-прежнему молчал, сотрясаясь всем телом – теперь намного сильнее, – пока наконец Иерн вновь не поглядел на него. На мягком лице певца проглядывала мука.

– Извини, – пробормотал бард. – Я думал, ты уже слышал.

– Что?

– О ней. Конечво, почта в брежегские фермы приходит один раз в неделю, и радио не у всех. Но здесь все уже знают. Аэрогены, вернувшиеся из Скайгольма, рассказывали, а теперь об этом сообщено даже в газетах…

– Плик положил руки на плечи Иерна. – Таленс Фейлис Ферлей открыто живет с Капитаном Джовейном. Она стояла рядом с ним на инаугурации, Она, надписала воззвание, призывающее всех объединиться под его руководством. А вчера объявила, что начинает бракоразводный процесс.

Уверяла всех, что ты был жесток, неверен и совершенно не уделял ей внимания.

Плик ждал, уронив руки. Иерн не шелохнулся. Выражение лица его лишь угадывалось под широкими полями шляпы. Ветер скулил, тени облаков бежали по мостовой, и резные камни над головой, казалось, шевелились.

Наконец Иерн прошептал:

– Этого я и боялся. Ее брат… но я все уговаривал себя в том, что несправедлив к ней, что сама Фейлис не способна вступить в заговор против меня и предать… – Он поежился, прокашлялся, сплюнул и звучно топнул. – Ну и шлюха, – взревел он. – Подлая сучонка.

– Тихо, тихо, не то полиция услышит.

Иерн развериулеж на пятке к растворился во тьме, там, где стена примыкала к башне. Он ударил кулаком по твердому камню, прижался к нему… закрыл глаза.

Плик, ожидавший на свету, не мог видеть этого. Он услыхал только неразборчивые глухие слова…

– Я любил ее, и она любила меня….

Затем последовало отрывистое спубокое рыдание… мужчины, не знаашего слез. Впрочем, времени на это ушло немного: Иерн появился из тьмы, выступая твердо и резко, распрямив спину и подняв голову. Шляпа по-прежнему прятала лицо. Он проговорил ровным, далеким тоном:

– Прости. Не ожидал. Наверное, придется украсть лодку и в одиночку переплыть через пролив в Англеманн или Эррию. Не знаешь ли ты, где это можно сделать?

Обхватив себя руками, Плик заставил свои скулы прекратить выбивать дрожь.

– Нет, боюсь, что нет. Из этих процветающих краев весть о тебе немедленно вернется сюда, и, если Джовейн серьезно охотится на тебя, а в этом трудно усомниться, его агенты разыщут тебя, где бы ты ни укрывался. Конечно, ты можешь взяться за плуг в какой-нибудь заброшенной полуварварской деревушке, но ты не знаешь сельского ремесла и не сумеешь подобным образом прокормить себя. А лишнему едоку никто рад не будет. И даже если сжалится кто-то, как тогда ты будешь связываться со своими сторонниками в Домене?

– Зачем? С чего это вдруг?

– Придется, никуда не денешься, – серьезным тоном сказал Плик. Видишь ли, от тебя разит роком, как молнией перед грозой. – Он помедлил. Я не знаю, какова будет твоя судьба… быть может, этого не знает и сам Бог. Возможно, ты не спасешь, а уничтожишь душу своего народа. Я могу только заметить, когда ему стремятся навязать нечто чуждое, как это сделал Джовейн… тогда демоны вырываются на свободу.

– Ну вот, опять воспарил! – воскликнул Иерн. – Зачем нам попусту мерзнуть? Пошли искать лодку, и я оставлю этот город еще до рассвета.

Что-то вспыхнуло в Плике, он неловко ухватился за пейзанскую куртку.

– Нет, подожди, подожди! Беглец, который может сделаться опорой целой нации… – Плик потянул за грубую ткань. Ноги сами несли его. – Пошли, поговорим по пути. В голове моей бурлит целый водопад.

Словно металлическая статуя двинулась за Пликом, но Иерн быстро поймал шаг. Они пересекли площадь и вышли на улицу. Узкую мостовую стискивали стены, фонарей не было, и двигаться приходилось весьма осторожно.

– Так что ты хочешь мне предложить?

– Ты не слыхал о кораблях из Маурайской Федерации и Северо-западного Союза? – спросил Плик. – Уже несколько месяцев они торчат в порту, пока экипажи шастают по Домену. Конечно, молчат как рыбы – скучища, но поверь мне: какими бы различными ни были их цели, оба экипажа находятся в близком контакте со своими правительствами. – Он лязгнул смешком. – Возможно, их прислали следить друг за другом.

В голосе Иерна проступило возбуждение.

– Да, клянусь Чарльзом! Почему я забыл о них? Маураи…

– Мм-м, не советую. Я попытался приручить этих мореходов; конечно, люди они сердечные, приглашали меня к себе на корабль выпивать, но никогда ни единым словом не проговорились. Я вижу, что ты предпочел бы вступить в отношения с федерацией, только не рассчитывай, что они будут рады и рискнут скомпрометировать свою миссию, укрывая тебя. Еще раз повторяю, с моей точки зрения, они представляют собой неизвестную величину, и к тому же едва ли смогут спрятать тебя. Под палубой столько не просидишь, а они пускают гостей по всему кораблю и как будто бы пока никуда не собираются. Белый человек в их компании покажется еловой шишкой.

– Так, значит? Выходит, остаются северяне?

– Да, я слегка подружился с их начальником… Удивительный негодяй, зовут Микли Карст. И не сомневаюсь – этот тип возьмет тебя на борт пусть из одного лишь хулиганства, хотя, бесспорно, не забудет о перспективах, которые может открыть перед его страной пребывание в ней опального лидера аэрогенов. Не забудь. Северо-западный Союз сейчас под маураями и не согласен с таким положением. А для этого норри обязаны рисковать. Более того, вчера, забежав выпить, он намекнул мне, что в самое ближайшее время намеревается оставить гавань. Ясно, Карст закончил здесь важное дело… Он умело пытался скрыть свое ликование, но я видел, как оно трепещет в нем… Да-да, видел. Далее – он уже известил капитана в порту и всех нужных чиновников, что выйдет в море на пару дней – сегодня же утром, чтобы потренировать людей перед долгим возвращением в родные края. Так ты получаешь достаточно времени, чтобы скрыться из поля зрения врагов. У пристани корабль пробудет короткое время, и им легко будет спрятать тебя. Кстати, если ты переоденешься в северянина, можешь выходить прямо на палубу. У них все время кто-нибудь приходит или уходит, так что беглым взглядом тебя и не узнают.

– Все это звучит убедительно, – проговорил Иерн, – но я вижу две большие неясности. Почему бы им не получить за меня деньги?

– Что ты, Микли такого не сделает, для него деньги ничего не значат: голодать ему не приходится. В худшем случае он не захочет связываться с тобой, потому что является тайным агентом, не желающим привлекать к себе излишнего внимания. Но если он возьмет тебя, не сомневаюсь, ни один человек из его экипажа слова не скажет. Увы, они столь же не разговорчивы, как и маураи.

Иерн еще колебался.

– Ты так все хорошо разложил, – проговорил он. – Но слова для тебя привычный материал. А вот уверен ли ты, что умеешь понимать людей? Я ведь просто летчик и хранитель замка… не более. Что я знаю о народе, политике и всм остальном? С чего это тебе померещилось, Плик, что я в состоянии командовать более чем эскадрильей…

Улица выходила к причалу. За темными корпусами и покачивающимися над ними мачтами вода поблескивала под торопливой луной. Фонари вахтенных звездочками нарушали ее покой. Ветер успокаивался, становясь холоднее.

Иерн поглядел на запад, на оба огромных корабля, обошедших половину планеты. И расправил плечи.

– Ну что ж, рискнем. Веди.


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава