home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3.

Тесные апартаменты Капитана превыше всякого места в Скайгольме были освящены традицией. Фотографии людей, прежде занимавших этот кабинет, здесь со стен не снимали, хотя время уже почти стерло изображение с самых старых снимков. Под фотографией Чарльза Таленса прямо над столом в рамке висел подлинный экземпляр Турской декларации с подписями – и его, и всех предков… Зернышко, из которого вырос Домен. («Мы ставим перед собой цель не просто возродить все, что человечество потеряло материально. Мы посвящаем свои жизни всему, что приносит мир и порядок, стабильность и справедливость, предельное воссоединение… мы предназначаем для выполнения этой цели приборы, хранителями которых мы стали…») Стол – дар из Высокой Миди – появился в покоях Капитана после воссоединения с этим краем; стекло прикрыло сверху инкрустированную слоновой костью столешницу, но пять веков оставили пятна и шрамы на дубовых тумбах. Современная консоль: радинофон, видеоэкран, терминал компьютера, принтер и т. д. и т. д. – был источником и каналом для информации. Рядом полка с книгами, которые поднялись наверх с Тридцатью. Только ученый мог теперь прочесть эту французскую Библию, новеллы Джейн Остин и Кастелло Бранко, комедии Хольберга, стихотворения Вийона и Гете; но эти реликвии были последними – вот прочее истлело. Шерстяной ковер на палубе не был таким древним, однако и он был знаком благодарности Девона, когда поколение назад Скайгольм испепелил пиратский флот, угрожавший берегам Англеланна. За сотни лет до этого Капитан приказал выгравировать над входной дверью слова: «МЫ СЛУЖИМ».

Усевшись поудобнее в кресле, угрожающим образом прогибавшемся под его весом, Маттас Олвера напоминал грязный сапог, оказавшийся в музейной витрине. Он ворчал, бурчал, фыркал, рыгал, скреб себе под мышками, тер огромное брюхо. Блохи скакали в его усах и по засаденному одеянию.

Сигара наполняла комнату вонью; остававшийся за столом Джовейн должен был постоянно напоминать себе, что перед ним учены, пришедший наставить его в вопросах доктрины. Что ж, наверное, Капитанство действительно превратилось в музейную древность, и давно пришло время освежить это учреждение.

– Я не политик, – бубнил Маттас.. – Крутить-вертеть – это не для меня, разве когда подворачивается сочная молодая бабенка, аха-хоу! Но тем не менее я считаю – не следует чересчур торопиться, не следует, вот! – Он погрозил пальцем. Ноготь был оторочен черным ободком. – Однако, мальчик, если совсем не спешить, можно и опоздать. Пока люди поддерживают тебя, у них нет никаких причин для сопротивления, У каждого семья, положение, имущество, собственная родная шкура, и они надеются, что, изъявив повиновение, получат возможность жить, как и прежде. Кстати, и об оппозиции: не следует давать ей возможности созреть и укрепиться.

– Так. – Джовейн сдержал раздражение.

– Так что же ты тогда предпринимаешь?

– Мы разыскиваем Иерна Ферлея, а Фейлис помогает разрушить ту репутацию, которой он пользуется среди населения; я хочу доказать, каким ничтожеством является он на самом деле. («Она выставила условия: хочет, чтобы я гарантировал ему жизнь и свободу, Ладно, но я ведь не фокусник и не могу управлять одновременно всеми событиями».) Я ежедневно принимаю сеньоров и прочее начальство, склоняющееся на мою сторону по различным причинам… ради геанства, пацифизма или социального прогресса. – Джовейн изобразил улыбку. – Или, скажем, рассчитывая на реставрацию социалистических добродетелей.

– Все это вполне возможно совместить. – Маттас широко распростер руки.

– Гея проявляется в нас каждым аспектом. Действуй, осуди прежний застой, посули возродить старинную чистоту нравов. Если это обратит их к геанству – тем лучше.

– Ты знаешь о моей терранской гвардии, – продолжил Джовейн. – Конечно, она только ядро. Но она будет расти и позволит в конце концов разоружить и аэрогенов, и отдельные штаты. Более эффективная и управляемая, а посему и приемлемая для наших соседей. («И повинующаяся не местной заносчивой знати, а мне, Капитану».) Эспейньянцы уже готовы к сотрудничеству.

Вчера как раз в этом самом кресле сидел Яго Диас Гарсайя и обсуждал тот же вопрос.

– Да, Ваше Достоинство, мое правительство готово смириться и пойти на определенные унижения. Разве мы планировали поступить иначе? Вы оправдываете свои действия угрозой с нашей стороны, мы приносим извинения за разнузданных экстремистов. Наша гордость не пострадает ради более высокой цели, – он пренебрежительно махнул рукой. Заученный жест, понял Джовейн. – В конце концов каждому информированному человеку понятно, что наш режим еще не утвердился на всей территории страны, и в глазах населения Домена подобная мысль делает нас не столь зловещими. Оба правительства заявят о стремлении к постоянному сотрудничеству. Начнем с сокращения вооружений.

– А сможет ли Женерал в действительности пойти на него? – спросил Джовейн.

Он уже прозондировал эту почву, но следовало учитывать слишком многое; все было пока еще настолько неопределенным…

– О да, при соблюдении взаимности, – ответил посол Женерала. – Кто еще может реально угрожать нам, помимо друг друга?

– Ну скажем, брожение в Восточной Юропе, – вынужденно проговорил Джовейн.

– Заключив союз, мы сможем добиться вежливого отношения к себе минимальными силами. Маураи продемонстрировали нам, как это делается.

– Эспейньянец остановился, чтобы подобрать слова поточнее. – Но они далеко отсюда. Ваше Достоинство, Северо-западныйСоюз тоже – следует назвать имена наших самых главных соперников – и в ближайшем будущем нам незачем серьезно опасаться кого-либо из них.

– Я не настолько уверен в этом, – сказал Джовейн, вспоминая отрывистое сообщение, полученное сегодня утром. Два самолета сбежали на запад, один из них поднялся в воздух, нагло нарушив суверенитет Домена, другой сделал это лукаво… следовало запросить объяснений у Микли Карста с помощью кода, который иноземный агент дал ему. Однако внимания Джовейна требовали тысячи дел, штаб не был по сути дела организован.

– Возможно, – согласился посланец. – Но не следует ли из этого необходимость в первую очередь крепить единство обеих стран? – Он улыбнулся. – Какой парадокс: чтобы усилиться, надо урезать вооруженные силы? Но ситуация требует того.

«Действительно: ведь армии обеих стран до этого времени были региональными, верными Клану, области, или иному подобному архаизму».

В Джовейне шевельнулась надежда. Разве могло быть иначе в его мире, где теперь пребывала Фейлис?

– Хорошо, – торопливо проговорил он. – Опускаем барьеры между собой, увеличиваем торговлю, открываем путь для миссионеров.


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава