home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5.

Огонь приветливо потрескивал за слюдяным оконцем в двери керамической печки. От нее исходило тепло. В трубе что-то низко жужжало, расположенный там вентилятор поглощал часть энергии поднимающегося дыма, большая часть которой поступала в теплообменник и возвращалась в дом. Свет ложился на обои, занавески, картины, мебель, ковер… отражался от оконного стекла, отвергая ночь, затаившуюся снаружи.

Пахло обедом, по гостиной плыли ароматы кофе и бренди.

– Но ты уверена, что присутствие Иерна ничего не раскроет? – спросил Том Джемис. – Ему придется встречаться с людьми в своих поездках.

Кенай – это большая деревня, здесь будут говорить прежде всего о том, что ты не представила своего жениха, но, оказавшись на юге, они смогут упомянуть его при чужих ушах.

Роника улыбнулась отчиму. Этот рослый мужчина, лысеющий и седобородый, чем-то напоминал Лауни Биркена – и сгатью, и сердцем.

– Да, об этом я должна поведать вам, – сказала она ему и своей матери.

– Можете не беспокоиться, мы соблюдаем всю необходимую осторожность.

Сам Микли Карст одобрил и нашу поездку, и ее прикрытие. Иерн – из свободной Мерики – из Корадо 99 – его я встретила в путешествии, о котором не имею права рассказывать. Не забывайте, что в Орионе работают и несколько иностранцев. Но официально – он ученый, специалист по экологии. Зовут его Ерно Сунну Фернан, что должно объяснить все возможные его ошибки в языке. Акцент его сойдет за диалект англиша, которым пользуются возле мейканской 100 границы, там, где чувствуется влияние испаньолского. – Она вдохнула, впитывая благоухание спиртного, запила глотком крепкого кофе. – Как вы понимаете, мы заехали ненадолго. Неужели я не могу повидать родственников и показать им своего мужа?

Иерн потянулся, взял ее руку и пожал: любовь хлынула сквозь пальцы и возвратилась обратно. На миг Вселенная вокруг него покачнулась: прошло уже больше трех месяцев, а его прикосновения по-прежнему волновали Ронику. «Мне придется стать ужасно старой и дряхлой, чтобы он потерял эту способность. Нет, скорей всего мы будем гоняться друг за другом в инвалидных колясках и похотливо кашлять, шокируя наших внуков».

– Ты у меня милая девочка, – сказала ее мать, – правда, сорванец. Аннес прежде времени поседела, но это была единственная уступка, которую она сделала времени. – Ты мне нравишься, Иерн, и, наверное, со временем будешь нравиться больше.

– Весьма польщен, мадам, – отвечал аэроген неожиданно застенчивым тоном.

– Я надеюсь, что мы с Томом получим такую возможность, – продолжила Аннес. – Но едва ли можно надеяться, пока не взошел Орион. Потом – у тебя будут дела в Юропе. Ну, не будем заранее беспокоиться. Интересно, прямо скажу, до небес. А как вам нравится за проливом?

Он ответил с восторгом:

– Просто чудесно. Все так интересно: даже конференции, отчеты и вся ерундистика, которой занимаешься большую часть времени. Но мы выйдем в космос!

Роника понимала его. Ей тоже приходилось работать на имитаторах, отлаживая системы управления.

По вполне понятным причинам Иерна готовили в пилоты. Здесь он был самым опытным летчиком. И сейчас, еще только пытаясь овладеть кораблем, который еще когда-то придется пилотировать, Иерн уже давал практические советы, помогал улучшить конструкцию, устранить недостатки. Да, их служебные обязанности переплетались, как делали они сами, оставаясь наедине. Все-таки и днем они были рядом.

«Только не в имитаторе. Там он оставлял меня и не сразу возвращался назад, выходя из кабины. Его взгляд, его душа еще долго блуждают неведомо где. Я не могу винить тебя в этом, Иерн, дорогой мой. Я могу лишь завидовать, ведь ты никогда не бываешь столь достоин любви, как в эти моменты, когда голова твоя полна звезд… А ведь они здесь – всего лишь компьютерная картинка… изображение на экране, имитирующем показания приборов и – отчасти – ощущения, дающие нам представление о том, что мы должны еще построить и совершить. Древние могли позволить огромную службу слежения и управления полетом – на просторах планеты.

Мы не в силах этого сделать. А потому – должны создать корабли, экипажи которых будут зависеть лишь от себя – и ты полетишь на них, Иерн. И я возле тебя!»

Вечера они проводили у себя. Прежде чем лечь спать, выходили наверх рука в руке, чтобы полюбоваться необыкновенно чистым небом. Здесь, на окраинах мира, темнота и звезды принадлежали им одним. Холод гладил их щеки и заставлял дыхание куриться белизной снежных вершин. Снег под ногами скрипом изгонял безмолвие. А наверху плыл и сиял Млечный путь, отражаясь в эбеновом зеркале вод. Бриллианты окружали их. И могучий, вздымался над восточным хребтом Орион – созвездие пришедшей зимы.

Глава 20.


предыдущая глава | Орион взойдет | cледующая глава