home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Птицы хищные

Хищных птиц у нас не так уж мало по количеству видов, но каждый вид малочислен, а многие даже стоят на грани вымирания. До сих пор принято верить во вредоносность хищников: все будто бы охотятся за дичью, за домашней птицей. Значит стреляй в любого, кто попадётся. Палят. И совершенно напрасно. Например, самый крупный из совиных — филин при удаче и зайца словит, и от глухаря не откажется (особенно зимой), но основная его пища — мелкие грызуны и ежи.

Гнездостроители наши совиные никудышные. Филин просто землю притопчет в укромном месте, мать яйца на неё положит, и лежат на ней вылупившиеся белые пуховички-филинята. Правда, земля эта перемешана с кусочками истлевших костей. Филины из года в год, часто не один десяток лет, выводят птенцов на одном и том же месте и кормят тут же. Кормят филинят обильно. В майском лесу еда сама в рот просится. Но еда подчас не самая диетическая: филин охотно ест ежей, рвёт на куски и глотает, не обращая внимания на иголки. Такое же колючее блюдо часто получают и филинята. Зловещее «пу-гу, пу-гу» больше по ночам не раздаётся, филину петь некогда и незачем: подруга уже с ним рядом, вместе растят детей.

Филин нам оказывает неожиданную услугу. Там, где он поселился, разбойницам воронам не житьё. Вкусны они и не колются. И как же они его ненавидят! Заметят где днём — целой стаей накинутся. Он сидит и клювом щёлкает: перед стаей и взлететь не решается. Зато ночью сведёт счёты. Охотничьих и прочих птиц, а также зайцев филин ловит больше зимой, когда до грызунов под снегом добраться трудно.

О прочих совиных как о вредителях и говорить не приходится. Они полезны тем, что уничтожают грызунов. Например, ушастая сова и сытая ловит лесных мышей про запас «на чёрный день». Ни одна кошка с ней не сравнится. То же можно сказать и о других наших совах, а самые мелкие добавляют в своё меню и насекомых. Тут ещё раз вспомним нашего совиного великана — филина. Он не только не боится ежиных колючек, но при случае охотно глотает жуков-оленей вместе с их огромными «рогами».

По примеру филина и прочие совиные собственных гнёзд не строят. Кто как сумеет — в дупле устроится, а серая неясыть иногда в старом здании, а то и на чердаке птенцов выводить соберётся.

В Раифском заповеднике из совиных гнездятся филин, болотная и ушастая совы, серая и уральская неясыти и сычи.

Хищные птицы: орлы, ястреба, сокола у нас есть, и перелётные и постоянно живущие. В Московском государстве до Петра Великого соколиная охота славилась породами соколов на зависть западным государям, самые ценные — кречеты считались дорогим подарком при отправке дипломатических посольств. Во время татаро-монгольского ига кречетов посылали в счёт дани. И в каждый подарок, кроме дани, входили не только кречеты, но и сокола менее ценные. Ловцы кречетов на севере для Московского государства не должны были платить налоги, но всех кречетов обязательно поставляли царскому двору. Места гнездовий кречетов в Двинской земле считались «государевой заповедью», за самовольную ловлю полагалась суровая кара. Царь Алексей Михайлович, отец Петра Первого, сам написал устав о соколиной охоте. На каждую птицу царской охоты назначался отдельный сокольничий, он дрессировал её и во время охоты напускал на дичь.

Но появились дробовые ружья, и после Петра Первого дорогостоящая охота постепенно превратилась в редкое спортивное увлечение отдельных людей.

В настоящее время такая охота как промысел сохранилась у нас в Средней Азии. Охотятся киргизы и казахи, но не с соколами. На рукавице сидящего верхом охотника сидит самый мощный наш орёл — беркут.

Беркут и у нас птица не перелётная. Размножаются они очень медленно: в апреле самка садится на гнездо, в котором всего два, а то и одно яйцо. Гнездо под стать огромной птице — большое, до трёх метров в диаметре и двух метров высоты, на деревьях или на скалах. Самец мало помогает в насиживании, но самку усердно кормит. Месяца через полтора появляется птенец и сидит в гнезде почти три месяца. Родители его оба усердно кормят, пока тот не расправит крылья и не полетит. До следующей весны держится он с ними. Беркут — огромный тёмно-бурый орёл до одного метра ростом, пары постоянные, на всю жизнь. На свободе беркут охотится на птицу, на зайцев, может напасть и на косулёнка, но вредителем его считать нельзя уже потому, что везде он очень редок. Не брезгует он и мышами и сусликами, а при случае и от падали не откажется. Как это не похоже на царя лесов и степей!

Приручённый беркут хорошо знает хозяина. Сильный беркут берёт не только лису, но и волка. Охота требует и от охотника немалой силы. Держать почти полупудовую птицу на весу невозможно. Охотник сажает её на рукавицу на руке, и рука опирается на подставку на седле. При всём своём величии царственная птица особой сообразительностью не отличается.

Один путешественник поехал с киргизом посмотреть на охоту. Спустил охотник беркута с рукавицы. Тот взлетел высоко, и охотник ехал за ним. Вдруг беркут резко повернул и устремился вниз, заметив добычу. Ниже, ниже. Охотник киргиз поскакал к путешественнику с отчаянным криком: «Брось шапку! Брось шапку!» Буквально в последнюю минуту путешественник понял и далеко отбросил свою шапку, а беркут с лёта вцепился в неё. Шапка-то была лисья!

— Большая беда, большая беда была! — повторял киргиз. Он соскочил с лошади, дал беркуту кусочек мяса, какой полагался за удачную охоту, и снова в колпачке на голове беркут спокойно сел на его рукавицу.

Хорошо обученный беркут теперь доставляет охотнику немалый доход при охоте на лисиц.

Остальные дневные хищники вредителями, подлежащими истреблению, также считаться не могут. Даже соколы, питающиеся птицами, малочисленны и живут в местах, не обжитых человеком, и не в охотничьих хозяйствах. А большой подорлик, «специалист» по уткам, там, где гнездится, уничтожает не больше пяти процентов молодых уток, а от других причин их гибнет больше половины.

Безусловно вредны, можно сказать, только болотный лунь и ястреб-тетеревятник. Болотный лунь не только охотится за водоплавающей дичью, но и за ондатрой, чем причиняет большой вред в ондатровых хозяйствах. Основная пища других луней — мыши и полёвки, болотный лунь ловит их сравнительно немного.

Гнёзда луней — на земле и, как и прочие гнёзда хищников, искусством не блещут.

Несомненным вредителем надо также назвать ястреба-тетеревятника. Он не перелётный и потому продолжает разбойничать даже зимой, часто добывает лесных кур на ночлегах под снегом, особенно тетеревов. Ему и белка годится, при удаче и заяц. В лесу он с непостижимым искусством лавирует в полёте между деревьями, затаиваясь и молниеносным броском настигая жертву. Особенно большой вред он приносит весной, когда ему приходится кормить иногда и пятерых птенцов. Отец приносит добычу, мать рвёт её на куски и оделяет детей. Преследуя птицу, он так разгорячится, что может за ней влететь и в открытое окно дома, куда в ужасе от него кидается жертва. Однажды самка тетеревятника влетела за голубем в комнату, схватила его, но вылететь с добычей в когтях не успела: была убита! Самец продолжал налёты на птичий двор, и так искусно, что подстрелить его не удавалось. Хозяин кур потерял терпение, выследил его, влез на дерево, где было гнездо, и что же увидел? Птенцы лежали в нём мёртвые, а по краю гнездо украшено, тоже мёртвыми, цыплятами — все с его двора. Самец аккуратно приносил и бросал добычу в гнездо. А самки, которая должна была кормить детей, не было. Целые, не ощипанные цыплята в пищу им не годились.

С ястребом-тетеревятником у нас вопрос решён так: в крупных хозяйствах, где разводится домашняя птица, и в охотничьих хозяйствах количество тетеревятников строго дозируется, но совсем их не уничтожают. Известен опыт одной из скандинавских стран, где ради охраны белых куропаток уничтожили всех тетеревятников. Однако куропаток стало не больше, а меньше, так как широко распространилось среди них глистное заболевание. Тетеревятник съедал больных не потому, что они вкуснее, а потому, что ловить их проще. Во вкусе он не разборчив. Пришлось ястребов-санитаров завозить из Германии.

Ещё более широкомасштабно сравнительно недавно китайцы решили воробьиный вопрос. Воробьи-де едят зерно на хлебных полях, значит, они вредители. По всему Китаю воробьёв уничтожили вручную, опыт европейских специалистов-энтомологов был отвергнут. А потом закупали воробьёв в Германии. Волна насекомых-вредителей захлестнула поля, сады и огороды. Только тогда китайцы поняли, что вмешиваться в дела природы легкомысленно не следует.


Стрижи | Круглый год | Про «Водяного чёрта»