home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая

По дороге в Сагунт

Ветер был свежий, но к счастью, попутный и в шторм пока не переходил. Море вздымало свои изумрудные волны, блестевшие под лучами полуденного солнца, обдавая пенными брызгами стоявших на корме людей. «Агригент», рассекая тараном волны, в сопровождении дельфинов стремился к берегам Испании. За ним следовали еще одиннадцать квинкерем.

– Где мы сейчас? – уточнил Федор, с удовлетворением оторвав взгляд от пустынного горизонта, на котором не было видно ни одной мачты.

– Ночью оставили Сардинию по правому борту, – сообщил Бибракт, также осмотревший горизонт на севере, – и сейчас на полпути от Балеарских островов. С какой стороны прикажете их обогнуть?

Чайка задумался, бросив взгляд через плечо на Урбала с Летисом, которых вызвал утром, чтобы расспросить, знает ли кто-нибудь среди морпехов о случившемся в Лилибее и что именно говорят. Любые, даже самые странные, версии могли его натолкнуть на правильную мысль. Ведь для выводов у него было слишком много противоречивой информации. Поэтому он с ними и не спешил, полагая, что все пути ведут в Испанию и те, кто прислал своих людей убить послов, вполне могли продолжить начатое, если по каким-то причинам письмо Хирата их не убедит. Федор ни минуты не сомневался, что информация о смерти послов просочится на корабль, хотя он никому об этом не объявлял. Однако послы не вернулись на корабль, и это трудно было не заметить. До Лилибея они постоянно ошивались на палубе и громко разговаривали, став чем-то вроде местной достопримечательности. Конечно, в Лилибее они могли сойти, но Урбал подтвердил, что морпехам известно об их смерти.

«Ладно, – успокоил себя Федор, жестом отпуская своих друзей, – шила в мешке не утаишь. Недоглядел за послами, придется лично отчитываться перед Гасдрубалом. Правда, для начала нужно к нему добраться».

Судя по всему, римляне в этих водах были частыми гостями. По данным разведки, базировались они по большей части в Массалии, Нарбонне и последнее время в окрестностях Тарракона. Насколько Федор мог припомнить, после изгнания римлян с Сицилии Ганнибал планировал окончательно выбить их из Сардинии, которая еще не вся целиком подчинялась Карфагену, и Корсики. Эти острова, конечно, по размерам не могли сравняться с благодатной Сицилией, но защищенных и укрепленных бухт, в которых мог укрыться неприятельский флот, там еще хватало. А значит, римские корабли могли в любой момент появиться с севера, запада и даже востока, поскольку Чайка отлично помнил слова Ганнибала о том, что корабли римского флота были замечены даже напротив Нового Карфагена, от которого и до Африки рукой подать.

«Совсем обнаглели эти консулы, – подумал Чайка, нахмурившись, – впрочем, чего от них еще ожидать? Вопрос стоит о жизни и смерти Рима. Тут поневоле станешь отчаянным, а братья Сципионы и так среди трусов не числятся».

Новый командующий эскадрой вспомнил и о том, что покойный Хират рассказывал ему о десантах римских морпехов на Балеарские острова и безуспешных, к счастью, попытках захватить местные крепости. По всему выходило, что задача доплыть до Сагунта была действительно не такой уж и простой. Чайка, флотоводец поневоле, со своими двенадцатью кораблями мог запросто повстречать на своем пути римский флот, в несколько раз превосходивший его числом. Мысль о том, чтобы героически погибнуть в морском сражении, посещала его уже несколько раз с момента отплытия из Лилибея. Но он находился на службе Ганнибала и был облечен его личным доверием, а потому должен был думать не столько о своей славе, сколько о том, чтобы доставить послание Гасдрубалу. В этом письме, похоже, было нечто такое, о чем сам главнокомандующий беспокоился гораздо больше, чем о немедленном походе на Рим. Нападение на послов и самого Федора лишний раз служило подтверждением, что он вынужден был против воли играть в запутанную и опасную игру.

– В атаку ходить проще, – пробормотал Чайка, погрузившись в свои раздумья.

– Что? – не понял его Бибракт.

– Пойдем левее острова Майор [9], – решил Федор, вспомнив заданный капитаном вопрос, – не будем рисковать.

– Да, со стороны испанского берега римлян можно встретить чаще, – согласился капитан «Агригента», – а здесь спокойнее. Да и путь на Сагунт лежит вдоль главного острова архипелага.

– Только не уходи слишком далеко от этого острова, – посоветовал Федор, направляясь к себе, – а то повстречаем флот Гетрамнеста. Я бы этого не хотел.

– Они наверняка идут гораздо ближе к африканскому берегу, – поделился предположением Бибракт, – чтобы держать курс от Лилибея на Новый Карфаген. нужно идти далеко от Балеарских островов. Так что вряд ли это случится. Если, конечно, Гетрамнест не изменит свой курс.

Спускаясь по лестнице в кубрик, Чайка явственно представил себе, как параллельными с ними курсами чуть южнее в сторону Нового Карфагена движется «армада» почти из сорока кораблей. Плыть вместе в этих неспокойных водах было гораздо безопаснее. Но сначала Ганнибал настоял, а потом послы сообщили ему выбранный заранее курс. Так что Федору оставалось только подчиниться, тем более что Гетрамнесту он с некоторых пор тоже не доверял, подозревая шпионов в каждом, кто ему не нравился. «Нельзя так, – увещевал себя Чайка, добираясь до кубрика и с наслаждением растягиваясь на жесткой лежанке, – а то так и до паранойи недалеко».

Но смерть послов и подтвержденное монетой предательство одного из них было упрямым фактом, который только подогревал любые подозрения. Засыпая, – плыть все равно было еще долго, а во всем, что касалось корабля, он мог положиться на капитана, – Федор решил, что нападавшие по случайности убили этого предателя. А может быть, кто-то, отдававший приказ, специально их не предупредил. «Ловко, – усмехнулся Федор, переворачиваясь на бок под скрип снастей, – одним ударом и послов и свидетеля, который свое дело сделал».

Ближе к вечеру они без особых приключений достигли Балеарских островов, точнее, оконечности главного острова Майор, но заходить в гавань не стали. Римских кораблей они не повстречали, зато разминулись с несколькими квинкеремами Карфагена, что спешили в обратном направлении. Еще множество пунийских кораблей, бороздивших акваторию между островами, спешили укрыться в порту. В наступавших сумерках Чайка сумел рассмотреть большую крепость на горе, возвышавшейся надо всей акваторией.

– Дайте сигнал о том, что мы следуем мимо, – приказал Федор Бибракту, – заходить не будем.

– Ветер свежеет, – поделился сомнениями капитан, присматриваясь к близкому берегу, – может быть, переночуем здесь? Подождем, пока погода станет благоприятной.

– Я должен быть в Сагунте как можно быстрее, – отрезал Федор.

Конечно, топить корабли, вместо того чтобы довести их до цели, ему тоже не хотелось, но что-то говорило ему, что стоит рискнуть. Словно от времени его прибытия зависело нечто важное.

Обменявшись сигналами с берегом, эскадра Чайки проследовала мимо. А наутро Федор почти пожалел о том, что принял такое решение. Опытный капитан оказался прав. Ночью ветер еще усилился настолько, что их даже отнесло к югу от намеченного курса. Правда, не слишком далеко. Во мраке корабль нещадно било волнами и раскачивало, грозя расщепить о подводные скалы. Но все обошлось. Ближе к полудню морские боги смилостивились над ними, усмирив стихию, и вновь показали сушу.

Осмотрев свои корабли, ни один из которых не отстал и не утонул этой ночью, Федор устремил свой взгляд на живописный, гористый и покрытый лесом остров. Он уступал размерами своему собрату, мимо которого эскадра проплывала вчера, но был не менее красив.

– Что это за остров? – поинтересовался Федор у капитана. Название острова, как ему казалось, должно было быть очень знакомым. И что-то само собой уже вертелось у него на языке, но никак не могло оформиться в слова.

Бибракт, занятый осмотром снастей и мачты, которую вновь установили после ночного шторма, нехотя оторвался от своих важных занятий. Бросил взгляд на обрывистое побережье, видневшееся по левому борту, и пробормотал:

– Ибица.

А затем вновь отвернулся к мачте.

– Ибица, – кивнул Федор, у которого все сложилось, – точно, она самая.

Еще до армии, той, что осталась в прошлой жизни, он хотел сюда съездить с друзьями и с упоением разглядывал рекламные проспекты самого близкого острова к побережью Испании. Чего здесь только не было. Развлечения на любой вкус. Тогда он так и не смог попасть на остров, являвшийся воплощением мечты для многих его сверстников и даже новых русских. А вот теперь, рассматривая гористый желто-зеленый кусочек суши, начисто лишенный каких-либо поселений и дорог, призадумался, словно мечта оказалась мыльным пузырем.

– Здесь есть города? – спросил он, вновь отрывая капитана от дел.

– Да, есть пара крепостей и несколько колоний на другой стороне острова, – пояснил Бибракт, продолжая смотреть, как матросы закрепляют мачту у основания, – там хорошая бухта. Но отсюда мы ее не увидим. Здесь самое опасное место для кораблей.

Помолчав, Бибракт добавил.

– За ночь нас отнесло в сторону, – проговорил он, сообщая командиру эскадры последние не самые приятные новости, – Но до побережья Испании отсюда уже недалеко. Если мы хотим попасть в Сагунт, надо взять правее.

Федор молча смотрел на живописный берег, проплывавший в стороне, и пустынное море вокруг. Корабли, прятавшиеся от шторма в гаванях Ибицы, не решились пока покинуть остров.

– Долго еще идти? – спросил наконец Федор, отворачиваясь от Ибицы и возвращаясь в реальность.

– К вечеру будем, – ответил Бибракт.

– Хорошо, – кивнул Федор, – возвращайтесь на старый курс.

«Значит, если Баал-Хаммон нас не покинет, – рассудил Федор, отправляясь к себе, – вечером будем уже на испанском берегу, а оттуда до Тарракона отправимся пешком. Так надежнее. Горцы, конечно, тоже бунтуют, но зато никакого тебе римского флота».

Впрочем, надежда на легкое завершение в целом спокойного плавания не оправдалась. После обеда, когда они отдалились от Ибицы на несколько часов, окончательно потеряв ее из вида, Чайку разбудил настойчивый стук в дверь. «Что-то случилось, – осознал командующий эскадры, едва проснувшись, – иначе меня не побеспокоили бы».

– Ну что там? – спросил Федор у солдата, оказавшегося за дверью.

– Капитан зовет вас на палубу, – коротко сообщил он, – на горизонте появился римский флот.

Федор больше ни о чем не стал расспрашивать посыльного, а, надев доспехи, поднялся на палубу. Бибракт стоял на корме, рассматривая шедшие наперерез корабли, в которых угадывались римские квинкеремы. Пехотинцы из двадцатой хилиархии, столпились у борта, обсуждая происходящее на море. Окинув взглядом колонну своих кораблей, следовавших позади «Агригента» и оценив курс римлян, Федор пришел к выводу, что Бибракт пытается прорваться без боя в сторону уже видневшегося на горизонте берега. Римлян было, по самым скромным подсчетам, около тридцати кораблей. Два десятка квинкерем с абордажными мостиками и около дюжины триер, бороздивших своими носами волны на самом острие атаки. У плохо различимого берега Федор тоже заметил несколько размазанных силуэтов, но были это корабли финикийского охранения, что могли прийти на помощь, или те же римляне, оставалось неясным. Складывалось впечатление, что римляне вполне могли отрезать их от берега. «Этого нам только не хватало, – подумал Федор, но о том, что будет происходить дальше в этом случае, думать не стал, успокоив себя, – шанс пока есть».

– Успеем? – задал риторический вопрос Чайка, останавливаясь рядом с Бибрактом и прикладывая ладонь ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца.

– Ветер попутный, – осторожно пожал плечами капитан.

– Но и для них тоже, – проговорил Федор, махнув рукой в сторону кораблей противника, двигавшихся на сближение.

– Выиграет тот, чью сторону примут боги, – ответил Бибракт, прищурившись.

– Тогда зови прорицателей, – приказал Федор, нуждавшийся в поддержке богов перед нелегким решением, – пусть быстрее принесут жертву. Ведь римляне заняты сейчас тем же самым. Тут главное, кто скорее сможет умилостивить богов.

Бибракт покинул корму и сходил за жрецом, который сопровождал их от самого Тарента. Тот, принеся с собой весь необходимый для ритуала скарб, немедленно разделал жертвенного петуха острым ножом на походным алтаре, устроенном у передней мачты. Внимательно осмотрев его внутренности, бородатый жрец в неподпоясанной тунике медленно сжег птицу на жаровне. Затем долго изучал дым, поднимавшийся от сгоревших перьев и мяса, и наконец воздел окровавленные руки к небу, издав какой-то рык.

«Да, так надежнее, – подумал Чайка, когда жрец зарезал петуха и расчленил его, – чем ждать, пока священные цыплята склюют все зерно, как это любят делать римляне [10]».

Федор, наблюдавший не сходя с места весь ритуал жертвоприношения, время от времени поглядывал на перестроения римлян и даже утомился ждать. Пора было принимать решение, еще немного и маневрировать будет поздно.

– Мы выиграем сражение, – возвестил жрец, – так сказал мне Баал-Хаммон.

Бибракт, стоявший неподалеку от него, обернулся в сторону командующего с радостным видом, словно сражение уже было выиграно. Он ни минуты не сомневался в предсказании.

– Будем надеяться, что боги услышат тебя, – проговорил Чайка, у которого к этому моменту уже созрел план стремительно приближавшегося сражения, – а к римлянам останутся глухи. Бибракт!

Капитан, оставив жреца, быстро поднялся к нему.

– Немедленно дай сигнал на другие корабли, – приказал Федор, когда капитан оказался рядом, – пусть три квинкеремы выдвинутся вперед. И еще три идут за ними. Если римляне успеют обогнать нас и преградят дорогу, они должны будут проломить их строй и прорваться. Мы не будем ввязываться в долгое сражение. Те, кто прорвется, не должны ждать остальных. Выживет тот, кому помогут боги.

Бибракт, задержавшись на мгновение, все же кивнул и подозвал адъютанта. Зазвучали команды, корабли перешли на весла. Вскоре финикийские суда перестроились, на ходу совершив сложный маневр, глядя на который Федор невольно вспомнил о былой славе пунийских моряков. Несколько квинкерем, обогнав чуть «притормозивший» «Агригент», вышли вперед. Теперь шесть кораблей шли в два ряда, мерно погружая в волны сотни своих весел. За ними на расстоянии всего в два корпуса шел «Агригент» и корабль Атебана. И еще четыре квинкеремы, среди которых та, на которой плыл Абда, командир тринадцатой хилиархии. Все корабли были «под завязку» набиты солдатами, которых требовалось доставить на помощь к Гасдрубалу, но римляне могли лишить испанского военачальника этого подкрепления, просто пустив корабли на дно. Федор тоже боялся такого развития событий, но делать было нечего. Следовало вступить в бой, если его не избежать, и довести до берега те суда, которые смогут до него добраться.

– Смотри, что делают, – воскликнул Чайка, заметив резкий маневр триер противника, шедших в авангарде.

Половина из них, еще не перерезав курс карфагенян, вдруг свернула и вознамерилась ударить во фланг растянувшимся кораблям Федора Чайки. Римляне заметили маневр финикийцев и отреагировали на него.

– Теперь легче будет пробить их первую линию, – пожал плечами Бибракт, рассмотрев действия противника, – там ведь осталось всего шесть триер. Пока подойдут квинкеремы, часть наших кораблей смогут проскочить.

– Зато другие триеры ударят прямо нам в бок, – озадачился Федор, – они могут развалить наш строй и задержать. Если им удастся перехватить «Агригент», то все наши усилия пропадут зря.

Федор помолчал в поисках нового решения, но лишь добавил к сказанному:

– Передайте приказ пехотинцам приготовиться.

Бибракт немедленно отдал такой приказ, но пехотинцы и без того были готовы. Со своего места на корме Чайка заметил, как Урбал делал последние наставления перед боем солдатам своей спейры, выстроившейся в полном составе у правого борта. Пехотинцы в кожаных панцирях и блестящих шлемах стояли у ограждения, держа овальные щиты и сжимая тяжелые рукояти фалькат. «В ближнем бою они не уступят римским легионерам, – подумал Федор, глядя на решительные лица пунийцев, – но не стоит доводить до ближнего боя. Римлян гораздо больше».

Триеры приближались. Федор, уже не первый раз принимавший участие в морском сражении, увидел, что противник прошел ту невидимую черту, за которой его еще не могли достать метательные орудия. Ведь главной опасностью пока были не легионеры на борту римских триер, а их тараны. Именно это оружие и требовалось нейтрализовать заблаговременно.

– Почему молчат баллисты? – вдруг рявкнул Федор так, словно всю жизнь был адмиралом.

Но артиллеристы на пунийских квинкеремах тоже не даром ели свой хлеб. Не успел капитан отреагировать, как в сторону приближавшихся кораблей неприятеля полетели каменные «гостинцы». После первого же залпа баллисты «Агригента» и шедшего перед ним пунийского корабля смели носовые ограждения с трех ближайших триер и нанесли большой урон живой силе. Федор видел, как ядра, влетев в самую гущу солдат, пробивали целые «просеки» в рядах легионеров. И все же триеры упорно рвались вперед, в надежде протаранить корабли на фланге и смешать самый центр колонны, продолжавшей движение к берегу.

Оторвавшись от того, что происходило уже почти под самым носом, Федор перевел взгляд вперед и увидел завязавшийся бой. Как ни спешили римляне наперехват, все же они опоздали. Несколько триер выскочили перед самым носом первой атакующей линии финикийцев и даже не успели толком развернуться, как сами попали под удар. Два массивных корабля пунов с ходу смяли борта двум триерам римлян, сцепившись с ними после жестокого удара. А еще один финикийский корабль ударил римскую триеру вскользь в корму, обломав часть весел. Триеру слегка развернуло, и спустя короткое время одна из квинкерем второй линии нанесла «контрольный удар», буквально опрокинув триеру на бок. С палубы поверженного судна в воду посыпались метательные орудия, а за ними и легионеры. Но корабли финикийцев, выполняя приказ Федора Чайки, выведя из строя «римлян», продолжали движение, не стремясь их добить.

Впрочем, не все было так гладко. Две римские триеры, капитаны которых умудрились избежать удара финикийцев, сами набросились на квинкерему в самой гуще схватки, атаковав ее почти одновременно. И они добились успеха. Несмотря на то что ниже «ватерлинии» квинкеремы пунов имели «бронирование» металлическими плитами от таранных ударов, римляне нанесли сначала один удар, повредивший защиту, а затем и второй, пробивший ее. Подбитая квинкерема завалилась на правый борт, а пехотинцы изготовились дорого продать свои жизни, глядя, как римляне готовят абордажные мостики для окончательного захвата корабля.

Баллисты кораблей второй линии осыпали их ядрами, но Федор видел, как римляне, несмотря на это, зацепили крюками борт «подраненного» судна и проникли на его палубу, где завязалась жестокая битва.

Между тем триеры, атаковавшие середину колонны, все же прорвались, несмотря на ураганный обстрел из всех метательных орудий финикийцев. Две из них артиллеристы повредили серьезно, разворотив носы и проделав массу дыр в бортах. Так что триеры потеряли ход, остановившись буквально в нескольких десятках метров от намеченных жертв. Зато остальные четыре корабля успели «возникнуть» в непосредственной близости от «Агригента». При этом они доказали, что у них тоже имеются баллисты и стрелять они умеют.

На палубу «Агригента» несколько раз с грохотом опускались каменные ядра, круша и ломая все на своем пути. Они унесли жизни десятков пехотинцев, еще не вступивших в рукопашную схватку. Одно из ядер просвистело буквально над головой Федора, но ушло в перелет, погрузившись в море за кормой. Распрямившись, Чайка заметил, как две триеры направляются прямиком к «Агригенту», вознамерившись таранить его в нос и корму. Столкновение было неминуемо.

Но тут показал свое мастерство Бибракт. Сначала он приказал резко опустить все весла в воду и задержать их там на несколько мгновений, что затормозило стремительно летевший по волнам корабль. «Агригент» качнулся всей своей массой вперед, так что Федор едва удержался на ногах, и полетел дальше. Это произошло так неожиданно для римлян, что передняя триера промахнулась буквально на несколько метров. Ее таран пролетел мимо носа «Агригента», а за ним последовал почти весь корабль, шедший на большой скорости. А вот корма не успела, и квинкерема пунов обрушилась на нее, просто «срезав» своим бронированным носом. От этого столкновения Чайка все же упал, ожидая теперь удара в корму, но его не было. Гребцы успели убрать весла, и «Агригент», лишь вздрогнув, продолжил движение.

Вскочив на ноги, Федор посмотрел за корму и увидел разъяренные лица римлян – они тоже промахнулись из-за маневра Бибракта. И вместо того чтобы протаранить «Агригент», вскоре сами попали под удар корабля из третьей линии. Как показалось Чайке, это был корабль Абды. Римлянам удалось задеть лишь судно Атебана, впрочем, защита на этот раз спасла, и корабль двигался вполне сносно, не отставая от основного строя.

Перемолов триеры противника, колонна финикийцев с небольшими потерями двигалась к берегу, но у нее на хвосте уже висели подоспевшие римские квинкеремы. Отпустив их чуть вперед, римляне охватили карфагенян полукольцом и стали сжимать его по мере продвижения к береговой линии, которая принимала все более ясные очертания. Они стремились изо всех сил догнать вырвавшегося противника и окружить. Несмотря на усилия финикийцев, расстояние все время сокращалось.

Вскоре римские метательные машины стали доставать замыкавшие квинкеремы, применив по ним зажигательные горшки, и Федор заметил, как одна из них заполыхала, окутавшись черным дымом. На борту начался мощный пожар. Не прошло и десяти минут, как потерявший ход корабль догнали римские квинкеремы и набросились на него сразу с двух сторон. В ход пошли абордажные мостики, по которым на задымленную палубу хлынули легионеры. Корабль пунов был обречен.

– Черт побери, – выругался Федор, скользнул взглядом по плотным рядам римских кораблей и, обернувшись к Бибракту, приказал: – Прибавить хода! Мы еще не на берегу.


Глава восьмая Скордиски | Испанский поход | Глава десятая Стоянка у реки