home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Ахиро вышел на улицу за двадцать минут до полуночи. Несколько мест на Манхэттене к ночи становились особенно мрачными: закуток здесь, закуток там, больше всего в районе Центрального парка, не исключением была, конечно, и Третья авеню. Его целью был Мидтаун, точнее, двухстворчатая входная дверь на юго-западном углу Восточной 49-й и Третьей авеню, но Ахиро слишком осторожен и недоверчив, чтобы идти туда прямиком. Вместо этого он сделал крюк от корпоративной штаб-квартиры «Синсаунд» в Вест-Сайде через Театральный район, затем повернул обратно в лабиринт кварталов района Гармент, а пройдя его, двинулся на восток к Мюррейхиллу и только оттуда направился наконец в Мидтаун.

В Церковь Королевы-Матки.

Здесь не встречались ни любители ночных полетов на аэроциклах, ни полуночники в сопровождении нанятых за большие деньги механических охранников. Мидтаун был пристанищем последних отбросов общества, бездельников, от которых отвернулась удача, и то и дело попадавшихся Ахиро на пути соблазнителей дешевыми средствами для временного забвения. Временное забвение олицетворяли собой слонявшиеся по тротуарам проститутки без нижнего белья и торговцы желе, готовые исчезнуть из виду при первом признаке приближения замызганного полицейского автомобиля. Ночь была холодной и сырой, предвещавшей затяжной дождь, а не январский снег, но пристававшим к прохожим шлюхам любая погода, казалось, нипочем. На женщинах были короткие декольтированные платья и грязные туфли на высоких каблуках со стертыми металлическими набойками, которые высекали искры из мостовой, а шлюхи-мужчины щеголяли в теннисках и шортах из джинсовой ткани, туже и короче которых просто не могло быть.

Зданию, в котором размещалась церковь, было не менее двухсот лет. В свои лучшие времена, века полтора назад, оно могло быть элегантным рестораном или причудливо украшенным антикварным магазином, но не осталось даже намека на его первоначальное назначение или на то, как здание могло выглядеть новым. Покоробленные, сплошь покрытые трещинами доски, кое-как прибитые поверх обнажившихся слоев сгнившей изоляции и лишь местами сохранившейся известковой штукатурки, свидетельствовали о предпринимаемых от случая к случаю усилиях удержать здание от стремления в буквальном смысле вывалить свои внутренности на тротуар. Из покрытых белесой губчатой плесенью стен, ограждавших углубление входа, торчали кривые, ржавые гвозди. В самом углублении — три двухстворчатые двери, две из которых крест-накрест заколочены досками, хотя подобная преграда вряд ли могла стать препятствием для нью-йоркского «элемента». Вероятно, все три были когда-то громадными, от пола до потолка, витринами.

Ахиро до смешного легко проскользнул внутрь и остался, казалось, незамеченным, несмотря на его чистую, сухую одежду и умытое лицо. Он попал сюда впервые и подивился размерам помещения и приличному освещению. Никто не обращал на него внимания. Среда желе-наркоманов объединяла бездельников и клерков, банкиров и политиков: многие еще держались за тонкие нити, что тянули их обратно к нормальной жизни. Эти нити выдержат недолго: однажды соблазнив, королевское желе никогда и никого не отпускало. Дуралеи.

Некоторые уверяли, что это здание и прежде было Церковью, а не рестораном или магазином, и Ахиро это казалось более вероятным. Однако и теперь, действительно став местом поклонения божеству, оно не несло на себе религиозной печати. Здесь не было ни церковных скамей, ни алтаря, ни чего-то похожего на исповедальню. Стены выглядели так, будто когда-то были отделаны панелями, но время, насекомые и влага уничтожили все, кроме смутного напоминания о несовременных методах украшения интерьеров. Помимо главного входа в помещении были и другие двери, которые вели в неиспользуемые кладовые, возможно в подвальные помещения, куда никто не осмеливался спускаться, но все, кроме одной, были заколочены как попало прибитыми досками. Исключением была массивная, выглядевшая очень старой дверь в дальнем конце помещения. Она была заперта. Ахиро пристально вгляделся в нее, и у него не осталось сомнения, что признаки древности, облупившаяся краска и все прочее не более чем надувательский камуфляж. Он мысленно ухмыльнулся: при ближайшем рассмотрении наверняка удалось бы обнаружить, что эта дверь не только заперта, но и окована сталью, скрытой под заботливо нанесенной маскировкой.

За этой преградой находился мир, совершенно не похожий на то, что позволялось видеть желе-наркоманам. Ни один прихожанин этой мирной, задыхающейся в нищете церкви никогда бы не поверил в его существование. Не могло быть сомнения, что в реальной жизни их священник — лысый мужчина лет тридцати пяти, с лицом младенца и расчетливыми глазами — сотрудник компании «Медтех», тайна истинного места работы которого скрывается с особой тщательностью. За этой дверью есть все необходимое для комфорта, которым он может наслаждаться, когда пожелает. В его взгляде искрилась радость предвкушения приятного отдыха, пока он крохотными, тщательно отмеренными порциями раздавал желе, в которое выверенными дозами были подмешаны проходившие опытную проверку новые наркотические и другие медицинские средства. Священник был единственным человеком в церкви, не имевшим пристрастия к желе; он даже не знал вкуса желе, а своей профессии евангелиста обучался на курсах компании «Медтех» вместе с сотнями таких же, как сам, фальшивых священников.

Старательно держась позади прихожан, Ахиро наблюдал, как священник выдавал склянки с желе, монотонным голосом сопровождая каждый жест своего благодеяния фразой на латыни: «In nomine Matri Regina», то есть «Во имя Королевы-Матки».

Не в первый раз Ахиро задавался вопросом, как подобные люди сохраняют маску невозмутимости на лице, произнося эти смешные слова. Он, несомненно, ученый, такой же, как Дарси Вэнс и Майкл Брэнгуин. Скрываясь под свободно ниспадавшим до самого пола облачением, он видел в этих жалких развалинах, которые были когда-то человеческими существами, не более чем подопытных обезьян, собак или крыс в человеческой шкуре, но с выжженными наркотиком душами. Едва волоча ноги, бесконечной очередью текли прихожане, созерцая почти закрытыми глазами химически созданную в их сознании картину, и покорно склоняли в поклоне головы. В ответ на смешную фразу священника их худые грязные лица озаряло подобие восторженной улыбки, скорбные губы раскрывались, и они повторяли за ним:

— In nomine Matri Regina.

Идиоты, все до единого. Эта церковь — фарс, испытательный полигон для наиболее спорных, тайно производимых в «Медтех» наркотиков и лекарств, одна из тысяч подобных ей, разбросанных по всему миру. Якобы старинная миниатюрная статуэтка матки чужих в позе на согнутых задних лапах, возвышавшаяся на пьедестале возле священника, была поделкой особо засекреченного дочернего предприятия компании «Медтех»: безделушки производились сотнями. Эти страждущие мужчины и женщины…

Ахиро мигом отмахнулся от блуждавших в голове мыслей, едва его не перестававший искать взгляд упал на одного из прихожан в очереди. Он сразу узнал мужчину, портрет которого видел на распечатке из графического файла Кина, на его компьютерном терминале главной информационной системы «Синсаунд». Кин пожелал, чтобы Ахиро доставил Деймону Эддингтону именно этого человека. Скоро он станет хозяином эмбриона чужого.

Правда, пока он не знает этого.

Ахиро не спускал с мужчины глаз, дожидаясь, пока подойдет его черед приблизиться к священнику и получить свою порцию желе. Осчастливленный наркоман сразу же направился к выходу вместе с другими, вознесшими, как и он, взгляды к небесам. Что такое рисовалось им всем, во что они так пристально вглядывались? Воздушные замки? Полеты в немыслимых измерениях? Кто из живших в нормальном мире мог знать, что происходило в умах желе-наркоманов?

У этого наркомана были вьющиеся, слишком длинные седые волосы, которые росли лишь на затылке. Он так закатил глаза, что было невозможно определить их цвет. Поношенный красный пиджак, свободно наброшенный на плечи для защиты от непогоды, подчеркивал бледность его кожи, покрытой сеткой голубоватых вен. О том, как когда-то выглядел этот мужчина, можно было судить лишь по густым, еще очень темным бровям и меланхолической складке у рта, на что Ахиро обратил внимание, едва тот повернулся к нему в ответ на легкое похлопывание по плечу.

— Одну минуту, брат, — вкрадчиво заговорил Ахиро, одарив наркомана самой спокойной и безмятежной улыбкой, какую только можно изобразить на японском лице. Он старательно избегал ее превращения в глумливо-насмешливую, напоминая себе, что этому человеку осталось жить считанные часы и поэтому он заслуживает уважительного обращения. — Мой друг, вы тот прихожанин, которому нынче ночью очень повезло.

— Я? — В его голосе одновременно слышались детское удивление, безнадежность и горечь невосполнимой утраты. Уставившийся в никуда взгляд светился досадой мечтателя и доверчивостью ребенка.

— Да, вы. — Ахиро взял мужчину под руку и обнадеживающе сжал его тощий локоть. — Нынче ночью, — продолжал он, с таинственной улыбкой поворачивая его в направлении Зала Пресли, — вы достигнете своего предназначения.


Глава 9 | Музыка смерти | Глава 11