home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Кин оторвал взгляд от контракта и увидел стоявшего перед его столом Ахиро.

Он не мог себе представить, каким образом этот ниндзя ухитрился проскользнуть мимо Марсины и войти в его кабинет, но спрашивать было неудобно. Что-то в этом японце его пугало — какая-то жестокость, которую Ахиро тщательно таил за повседневностью своих обязанностей в деловом мире «Синсаунд», но ее тень тем не менее неотступно следовала за ним по пятам.

Кин сомневался, что Ахиро мог просто пройти мимо стола Марсины, потому что она не позволила бы ему войти, по крайней мере обязательно предупредила бы Кина звонком по внутренней связи, что кто-то направляется в его кабинет; вероятнее всего, она никогда не видела его в своей приемной, не замечала, как он проскальзывал мимо.

— Что вам нужно? — Голос Кина прозвучал резче, чем ему хотелось, во всяком случае настолько недружелюбно, что он сразу же пожалел об этом, но если этот сравнительно молодой японец и обратил внимание на резкость его тона, то вида не подал.

Не в первый раз Кину бросился в глаза шрам, проходивший через правый глаз японца, — возможно, он и делает его облик таким зловещим. Одно время он задавался вопросом, не сам ли ниндзя нанес себе эту рану, чтобы изменить внешность. Не такое уж это немыслимое дело для людей такого сорта.

— Мистер Эддингтон требует более подходящее животное для стравливания с чужим, — сказал Ахиро.

Только одно восхищало Кина в этом человеке, вернее сказать, в любом человеке — умение брать быка за рога. Он надел колпачок на свою ручку, осторожно положил ее на стол и откинулся на спинку кресла.

— Мы уже доставили ему дикого быка и… пантеру, не так ли? — Ахиро кивнул, и Кин задумался, машинально постукивая пальцами по кромке стола. — Что мы можем предложить ему на этот раз? Лев, пожалуй, посильнее пантеры. Или лучше полярный медведь? Мне говорили, что белые медведи — единственные животные на земле, для которых охота на людей — естественное занятие. Если придется зайти так далеко, можно попытаться заполучить и аляскинского бурого медведя. Он окажется достойным противником.

— У меня есть предложение.

— Прекрасно. Я с удовольствием его выслушаю.

«Что теперь? — недоумевал Кин. — Еще одна экскурсия в зоопарк в Бронксе?» Этому больше не бывать: после исчезновения пантеры дирекция зоопарка втрое усилила защиту, особенно когда этим идиотам подкинули доказательства, убедившие их, что кошка все еще бродит по территории парка. Лучше его идеи с медведем ничего не придумать; если возникнут слишком серьезные трудности с получением полярного или аляскинского, можно будет обойтись парой гризли. За этим не придется мотаться так далеко на север.

Но когда Ахиро изложил свой план, Кину пришлось признать, что подобное ему даже не приходило в голову.

Спустя пять минут он отослал Ахиро, не дав никакого ответа, и приказал Марсине связать его с Йорику. Они не говорили об Эддингтоне и его программе с тех пор, как был составлен план похищения яйца, но Кин не допускал небрежности в отчетности. Он держал своего руководителя в курсе событий, дважды в неделю передавая ему служебные записки с приложением оригиналов отчетов, регулярно составлявшихся двумя биоинженерами, откомандированными для выполнения программы. Кин не знал, как Йорику планировал воспользоваться этой информацией, но у него не было сомнения, что какая-то стратегия на будущее у этого человека уже готова.

Йорику не был единственным, кто старался тончайшим образом корректировать ситуацию вокруг программы Эддингтона; идея выбрать Кена Петрилло в качестве религиозного фанатика целиком принадлежала Кину. Каждый раз, когда он вспоминал о том злосчастном пузырьке с желе, у него возникало ощущение, что только он и определял калибр людей, с которыми приходилось иметь дело. Со стороны композитора было достаточно глупо попасться на удочку «случайного» появления его давным-давно потерянного партнера, но как Деймон Эддингтон мог искренно поверить, что Ахиро действительно не заметил и не доложил по инстанции, что он подобрал выпавшую из кармана Петрилло склянку? Ахиро видел все и обо всем известил Кина. Однако наверняка лишь после того, как рассказал об этом Йорику.

— Правда, Кин все еще всерьез сомневался, что в кармане этого фанатика действительно мог быть нераспечатанный пузырек. Небу ведомо, что этот человек был наркоманом, хотя слишком долгое воздержание от очередной дозы могло свести пристрастившегося к желе с ума, одна из самых интересных химических особенностей королевского желе заключалась в том, что потребители могли принимать его в каких угодно количествах. Во всяком случае, не было зарегистрировано ни одного случая смерти от передозировки. А известен ли за всю историю человечества случай, когда пристрастившийся к любому наркотику обладал бы способностью самоконтроля? Просто смешно предполагать, что Кен держал это вещество при себе и просто ждал удобного момента, чтобы его проглотить. Как бы ни уверял Ахиро, что Кен положил в карман порцию желе, полученную в Церкви Королевы-Матки до того, как японец привлек к себе его внимание, невозможно поверить. Он наверняка выпил содержимое пузырька еще в храме.

Так много вопросов… а теперь еще и эта последняя, самая новая фаза операции, предложенная Ахиро. Гораздо более рискованная, несомненно требующая предварительного одобрения Йорику, а к нему Кин имеет право обращаться лишь в случае крайней необходимости. В этом плане определенно есть риск, и головы полетят непременно, если их шайка попадется, поэтому Кин не должен остаться в одиночестве.

Когда на видеофоне замигал индикатор включения связи, Кин быстро вытащил малюсенький магнитофон — одно из тех крохотных устройств, которые так ненавидел Деймон Эддингтон, — и положил его прямо на аппарат слева от динамика, где абонент не может его видеть. Щелчком пальца он включил запись и только тогда ответил на вызов.

— Здесь Кин, — сказал он как можно более вкрадчивым голосом.

— Что вам нужно? — Экран заполнило лицо Йорику, искаженное только обычными статическими помехами линии связи.

— Речь о Деймоне Эддингтоне, сэр, — ответил Кин. Что-то в лице Йорику показалось ему… не таким. Изгиб уголка рта вниз, который Кину не понравился, тень чего-то отвратительного в глазах. Это направлено против него лично? Или у него всегда такие глаза? Кин уже начинал жалеть, что напросился на звонок, несмотря на то что иначе ему не удалось бы прикрыть тыл. Одобрить предложение Ахиро он мог и сам, если бы набрался смелости. Хотя теперь об этом поздно думать.

— И?

Кин моргнул. Он не мог припомнить, чтобы Йорику хоть раз изменил своей манере исключительно вежливого японского бизнесмена. Подобного не было, даже когда он сообщал самые неприятные новости вроде назначения своего вице-президента на роль сопровождающего лица заштатной персоны.

— И, ах… — заговорил Кин, стараясь справиться с неведомо откуда взявшимся заиканием, одержал над ним победу и продолжил наконец как мог более ровным голосом: — Деймон Эддингтон желает получить более подходящее животное для стравливания с чужим и сделать необходимые ему записи. У меня только что был Ахиро. Он предложил…

— Вы попусту тратите мое время, — раздраженно перебил его Йорику. — Я уже говорил с Ахиро.

Кин буквально увидел, как рука его собеседника протянулась к видеофону и ударила по кнопке прекращения связи. Миллисекунду спустя он таращился с открытым ртом на темный экран, с которого на него уставилось зеленоватое изображение ошалевшего идиота, черты лица которого смутно напоминали его собственные.

— Вляпался, — грубо отчитал он свое отражение и остановил бесполезно крутившийся магнитофон.

Слух резанул звук зуммера вызова. Он резко надавил кнопку отключения аппарата и продолжал сидеть, позабыв убрать с нее палец, а разум никак не мог справиться с удивлением дурными манерами Йорику, которые так для него нехарактерны. Помимо этого были и другие вопросы — вроде заявления от высшего руководства, что он уже все обсудил с Ахиро, а следовательно, и одобрил. Ведь именно это он имел в виду… или нет?

Если так, значит, Ахиро было вменено в обязанность согласовывать с Йорику все, что велел ему делать Кин; таким образом, вопрос Кина был повторением пройденного, именно тем, что Йорику с негодованием называл самой пустой тратой времени. Это, в свою очередь, может служить оправданием его невыдержанности в разговоре по видеофону. Но если они поняли друг друга неправильно, Кину останется принять на себя всю полноту ответственности за охоту, на которую этот отвратительный японец, вероятнее всего, уже отправился.

Кин встал и ослабил ставший вдруг тугим галстук. В этом уравнении с дурацкой «Симфонией ненависти» был элемент риска, который он недооценил. Хотя пока он еще в безопасности: с Эддингтоном его ничто не связывает, кроме того телефонного звонка с извещением о яйце. Он сделал его с таксофона в испанском квартале Гарлема, оставив на страже шофера с электрошоковым пистолетом. С той самой ночи он ни разу не разговаривал с Эддингтоном, не был музыкант и у него в кабинете с прошлого года. Кина чертовски терзало неуважение к нему Ахиро, который не считал необходимым действовать по его приказам без предварительного одобрения этим ублюдком Йорику, но его по крайней мере не покидало ощущение разумной изолированности и от самой программы, и от ее потенциальных последствий.

Может, Йорику до чего-то докопался, возможно, ему стало известно о кончившемся провалом собеседовании Кина в компании «Медтех»? Возможно… но может быть, и нет. И все же, если кто-то оттуда проболтался, это могло бы объяснить, почему Йорику настолько вышел из формы, разговаривая с ним. С другой стороны, Йорику мог быть и крайне недоволен Эддингтоном. Узнав, что прирученный компанией «творец искусства» покатился по дорожке наркомании, Йорику придется заняться культивированием другого музыканта для этой небольшой, но прибыльной и расширяющейся ниши потребителей продукции «Синсаунд», о существовании которой Деймон Эддингтон даже не догадывался, хотя для нее работал.

Кин усмехнулся. От такого удара Йорику в любом случае скоро не оправится. Ходили слухи, причем сплетня определенно родилась в самом сердце «Синсаунд», что Йорику нравилась музыка Эддингтона настолько, что она звучала в его фешенебельных квартирах на крышах небоскребов и в личных кабинетах.

Эта мысль бросила Кина в дрожь: как можно слушать то, чего нет? Ранние произведения Деймона Эддингтона в духе ренессанса классической музыки могли бы быть приятными для слуха, не будь они такими пустыми, но его более поздние сочинения настолько ухудшились по сравнению с ранними, что звучат, по мнению Кина, словно духи-предвестники смерти, которых кому-то вздумалось пытать. Любой дурак, которому взбредет в голову слушать этот хлам по доброй воле, заслуживает только насмешки.

Кин смеялся от души каждый раз, когда поступал ежемесячный платежный чек и одна двенадцатая зарплаты, выражавшейся шестизначным числом, превращалась в надежные активы фонда процветающего всемирного рынка. Как это все же мерзко — класть в карман такие большие деньги «Синсаунд», когда менее двух лет назад он страстно желал вздохнуть стерильным воздухом «Медтех», самого заклятого врага «Синсаунд». Теперь же он ненавидел обе компании: «Синсаунд» за то, что сидит в ловушке, заминированной неустойчивостью нрава Йорику, капризы которого меняются непрестанно, а делиться хотя бы толикой власти он категорически отказывается; «Медтех» за отказ, после унизительных собеседований, в должности вице-президента по маркетингу и развитию.

«Мы очень сожалеем, мистер Кин. Мы понимаем, что собеседования были пространными и заняли много времени. В долгосрочной перспективе, однако, этот процесс дал всем нам возможность получить конкретные данные для обоснования решения, как это, к несчастью, имело место быть в вашем случае, что такой кандидат, как вы, не подходит для руководящей должности, которая в настоящее время вакантная.

Царственное мы, царственное нас. По-видимому, Кину не нашлось места ни в том, ни в другом, поскольку его мнение о собственной ценности для «Медтех» было проигнорировано, причем практически без промедления. Миновало двадцать три месяца с тех пор, когда он в последний раз вышел за порог их штаб-квартиры, но бессилие и злоба все еще так же свежи, как в то мгновение, когда эти слова впервые оглушили его.

И вот Кин сидит в своем заурядно-маскарадно под плюш отделанном кабинете в Башне, насмехаясь и над «Медтех». Он долго покатывался со смеху каждый раз, когда вспоминал, как заставил этих самообслуживающихся и самонадеянных сукиных детей поерзать своими оснащенными по последнему слову техники задницами и поискать концы корпоративного грабежа, который никому из этой компании не мог присниться даже в кошмарном сне. Очень жаль, что ему не привелось насладиться выражениями лиц этих чванливых зазнаек голубых кровей в то утро, когда они появились на работе и обнаружили, что их самая засекреченная программа разоблачена, сторожевые чужие мертвы, не говоря об охранниках-людях, а одно из их бесценных яиц чужого исчезло.

Но игра еще не окончена. Реванш будет именно таким: пешка здесь, ладья там, время от времени пренебрегая правилами, чтобы турнир продолжался бесконечно. Но всегда будет исчезать…

Только одна фигура.


Глава 15 | Музыка смерти | Глава 17